Заговор (Тройной штрафной)

      Нельзя сказать, что это заговор, потому что — Кит уверен, — они ничего заранее не планировали. А Кит вообще-то спит, и даже не в ультракоротких трусах, в отличие от некоторых Лэнсов. На нём самые обычные шорты. Но Лэнс опять его кусает, и опять за зад.       — Лэнс, — бурчит Кит, скованный сном, и наивно надеется, что Лэнс отстанет, но Лэнс кусает снова, задирает штанину шорт так, что она впивается в кожу, и ведёт языком вдоль натянутой ткани. Поспишь тут. — Лэнс.       — Я здесь, — нежно сообщает Лэнс и кроме языка засовывает под шорты ещё и руку.       Невозможно.       Кит возится, но шевелиться лень, а Лэнс так здорово наваливается сверху, и Киту очень нравятся поцелуи во внутреннюю сторону бедра, поэтому он выбирает другую стратегию и прикидывается спящим. Очень ненатурально, потому что он редко спит, оттопырив зад, чтобы Лэнсу было удобнее целовать, но он тут и не в театре. Если Лэнсу не нравится, может лечь спать.       Лэнсу нравится. Лэнс засовывает под шорты вторую руку.       Пора признать, что шорты действительно очень свободные, раз под них помещаются две руки и вытворяют там, что хотят… многовато места, да.       — Кит, — зовёт Лэнс, и его дыхание обжигает, — Кит, ммм…       — Только скажи, что я сладкий, — тяжело дыша, рычит Кит, пока Лэнс раздвигает ему ягодицы.       — Не скажу, — говорит Лэнс с тем особенным хриплым смешком, который бывает только во время секса, и от которого у Кита привычно встаёт.       И его язык очень горячий. Кит бессильно жмурится. Что за долбаная рань, наверное, часов шесть утра, кто вообще придумал трогать чужие задницы в такое время, но спать уже почти не хочется.       — Лэнс, — обвиняет Кит, часто дыша, и так прогибает спину, что у Лэнса окончательно сносит крышу, и его язык оказывается очень глубоко. — Я правда! Хотел! Спать!       Лэнс мычит, видимо, в надежде, что Кит сам поймёт: нечего спать в таких шортах, если не хочешь быть оттраханным, но Кит понимать отказывается и бурчит в подушку, что ещё две минуты — и Лэнс получит!       Неясно, правда, что. Хотелось бы думать, что возмездие, но более вероятно, распалённого Кита и пару царапин под лопатками.       И Лэнс бы именно это и получил, если бы у него хватило терпения разогреть Кита ещё немного; но Лэнс и терпение — по утрам вещи почти несовместимые.       — И всё ещё хочу! — рявкает Кит, когда Лэнс переворачивает его на спину и пытается прижать к кровати. И вместо того, чтобы обнять, пихает коленом в бок, а потом прижимает колени к груди, снимает шорты и кидает их в Лэнса. — А это чтобы ты не оправдывался, что всё из-за них!       Лэнс смотрит не моргая. Не потому ведь, что Кит перед ним лежит в одной майке, задрав ноги чуть ли не к ушам. Не поэтому же, правда?       — Твою матушку, — тянет Лэнс, справившись с потрясением. — Можешь так ещё раз сделать?       Кит не совсем понимает, про что он, но на всякий случай показывает средний палец.       — Нет!       Победа склоняется в сторону Кита (по крайней мере, Киту нравится так думать), но в бой вступает тяжёлая артиллерия.       — Кит, — сонно говорит Широ и кладёт руку Киту поперёк груди, пытаясь открыть глаза. — Лэнс, ты опять?       — Широ, — хрипит Лэнс, — Широ, посмотри, блядь, на него!       Широ моргает, но он, в отличие от некоторых Лэнсов, стопроцентная сова. И Кит бы тоже хотел побыть совой, но ему приходится пихать некоторых Лэнсов пяткой в грудь, чтобы они перестали тянуться к его заднице, в которой, кстати, неприятно пусто и холодно, и Кита начинает тяготить этот факт.       — Как бы я мог устоять! — продолжает Лэнс. Кит выпрямляет ногу, пытаясь удержать его на расстоянии. — У него задрались шорты!       — Ты всегда так говоришь!       Пару мгновений Широ молча смотрит на них. Кит уверен, он выбирает сторону. И победят, как всегда, двое против одного.       — Широ, — нежно говорит Кит и накрывает ладонью его ладонь у себя на груди.       — Широ! — Лэнс хватает Кита за лодыжку. — На нём твоя майка!       Он жульничает! Жульничает, но в грязных играх любые средства хороши, поэтому Кит не в обиде на Широ, который выбрал сторону. И по мгновенно изменившемуся, потемневшему взгляду Кит понимает, какую.       — Кит, — Широ утыкается носом Киту за ухо, выдыхает, целуя. У Кита жар проносится по спине, и он сгибает ногу, притягивая вцепившегося в неё Лэнса ближе.       — Бесите, — устало сообщает он, запуская одну руку Лэнсу в волосы, и ещё немного обиженно треплет его по затылку, но и сам понимает, что больше похоже на ласку, и что Лэнс всё равно бы от него не отвязался. — Широ, ты спал!       — Да, — кротко соглашается Широ, но его правая рука уже у Кита под майкой, майка задрана до ключиц, а левую руку он подпихивает Киту под поясницу. — Я до сих пор почти сплю…       Кит поворачивается к нему и целует его мягкие губы, тянет зубами за нижнюю, потом за верхнюю, проводит языком по зубам, — и делает вид, что не замечает, как Лэнс раздвигает ему ноги и наклоняется. И вот теперь у Кита колени задраны к ушам, а Лэнс продолжает вылизывать его внутри. И дело было вовсе не в задранных шортах, потому что шорты давно валяются на полу.       Широ приподнимает Кита, заставляя выгнуться сильнее, и Кит почти складывается пополам в попытках не разрывать поцелуй. И конечно же Широ становится ещё мягче и ещё податливее, и нежно водит губами по его губам, в точности как Кит любит больше всего, а Лэнс ни в чём себе не отказывает, язык у него без костей не только в плане болтовни. Всё-таки они сговорились. Без слов сплели паутину интриг у сонного Кита за спиной и объединили силы, чтобы сломать его сопротивление.       Но Кит уже разогрелся достаточно, чтобы забыть про планы на сон, про дурацкую манеру Лэнса кусать его за зад и про предателя Широ, который сжимает и оттягивает его ягодицу, чтобы Лэнсу было удобнее, а мог бы обнять и положить спать к себе под бок, там бы Лэнс уже не докопался и тоже заснул минуты через три, первый раз, что ли. Кит расслабляется, сдаваясь на милость победителей, но всё-таки пинает Лэнса в плечо, потому что Лэнс провозглашает:       — Ваша очередь, адмирал!       Хорошо, ладно, пинает — сильно сказано. Так, толкает слегка ногой, потому что с утра у Кита плохо с чувством юмора. Широ, впрочем, тоже слегка закашливается, и пока он с укором взирает на сияющего Лэнса, Кит легонько кусает его за щёку и мстительно усмехается. Знал, на что шёл, когда примкнул к Лэнсу, нечего расслабляться.       — Не дуйся, — нежно шепчет Лэнс, укладываясь с другой стороны от Кита, и тянет его за вторую ягодицу. Их с Широ пальцы встречаются посередине, и у Кита сами собой закрываются глаза. Широ переворачивает его на бок, спиной к себе и к Лэнсу лицом, возится, пытаясь найти какой-нибудь из тюбиков смазки между матрасом и спинкой кровати, а Лэнс целует Кита в шею — тягуче и сладко, и эти его медовые поцелуи кого угодно могут свести с ума.       — Я не дуюсь, — стонет Кит, обхватывая коленями бедро Лэнса, трётся грудью о его грудь, обнимает его одной рукой, а второй тянет Широ к себе, пока Лэнс трётся членом о его живот, о член, о бёдра, тянет его ближе, кусает за шею и за ухо — запрещённый приём, но не здесь и не сейчас, когда Кит тает между ним и Широ и готов на что угодно, и уже совсем не злится на то, что его разбудили.       — Кит, — нежно бормочет Лэнс, и такой его голос тоже слышали только Широ и Кит, и только во время секса или в те моменты переживаний, которые не хочется вспоминать, слишком было тяжело; но они это пережили, и переживут что угодно, пока вместе, и Кит, думая об этом, целует Лэнса в плечо, прижимается щекой к его щеке, стискивает его в объятиях и всё-таки царапает ему спину, потому что Широ наконец входит, и Кит вскипает мгновенно, прижимается к Лэнсу, утыкается лбом ему в плечо, так ему хорошо и так слишком. Настолько слишком, что через пару движений он кончает Лэнсу на живот и на бедро и почти всхлипывает, пока Широ обнимает его, покрывая поцелуями его плечи и спину, шепчет его имя и выплёскивается в него, и это так горячо — во всех смыслах.       — Широ, — стонет Кит, цепляясь за Лэнса, — Широ…       — Я здесь, — откликается Широ, как будто Кит может не чувствовать его внутри прямо сейчас, — здесь, Кит…       — Уверен, он в курсе, — фыркает Лэнс, но голос у него слишком дрожит для простой подначки. — Эй… Кит? Кит…       Кит разлепляет влажные ресницы и смотрит ему в глаза. И продолжает смотреть, пока дрочит ему, отстранившись ровно настолько, чтобы удобно было двигать рукой. Широ приподнимается на локте, чтобы посмотреть, и Лэнс слегка краснеет — обожает, когда кто-нибудь смотрит, даже стонать громче начинает, так что Кит тоже расходится и немного оттягивает удовольствие, сжимает головку то сильнее, то едва-едва, пока Лэнс не начинает вертеться и захлёбываться стонами, притискивая его к себе и цепляясь за плечо Широ. И, конечно, когда он кончает, Кит тянет руку ко рту, но Широ перехватывает её раньше и облизывает его пальцы.       — Много белка, — стонет Лэнс, — поэтому ты такой накачанный.       — Худшая шутка на сегодня, — ворчит Кит, сгребая его в охапку, и кладёт голову ему на грудь.       — Я собирался вставать! — негодует Лэнс, но никуда он не собирался, а если и собирался, то какая разница, потому что на этот раз Широ примыкает к Киту и тоже укладывается Лэнсу на плечо. Без вариантов, Лэнс.       Что и требовалось доказать — он мирно посапывает уже три секунды спустя, и Широ с Китом ещё пару минут целуются и лениво вытирают его и себя влажными салфетками, прежде чем последовать его примеру.