Эрлинг

Джаред дрых, умилительно всхрапывая, когда лучик солнца попадал на глаза. Прятался за густой чёлкой, перекручивался в поисках позиции поудобней. Разбудил Дженсена, ткнув ему рогом под рёбра. Тот был не в обиде — наблюдать Джареда без щитов, растёкшегося и расслабленного, было невероятным удовольствием… И так хотелось рассмотреть его целиком, без одежды. Выросшего, выжившего. Он с ревностью отметил несколько незнакомых шрамов — два на предплечье и длинный — на рёбрах. Джей попадал в переделки и выбрался без его помощи. Вопреки его глупой туше, плавающей в анабиозе. Пятно от химического ожога на подбородке сперва показалось ему новой родинкой, но нет, ещё одна метка воина. Награда за желание жить. Руки стали другими — при всей худобе предплечья, запястья — тяжёлые, сильные. И ноги — длинные мощные мышцы на бёдрах, точёные икры, натруженные, с проступившими венами ступни. Художественной лепки пальцы, не человеческие, но не чуждые. Поджарый живот захотелось поцеловать. Вылизать путь по волоскам от пупка по дорожке. Дженсен не смог себе отказать — прикусил краешек рёбер, поиграл пальцами с соском. Согрел кожу выдохом и потянулся ниже. — С добрым утром, — проворковал Джаред сверху. — С добрым-добрым, — упёрся Джаред в губы снизу. — О да… — сказал Дженсен и вобрал в рот сколько хватило. Дальше он говорить не мог, Джаред желал ему утренней бодрости страстно и самоотверженно. На уровне ощущений они читали тела друг друга как собственные. Эрлинг помешал Дженсену завершить всё губами, пережал себе член, раскинул шире ноги. — Сделай так ещё. — Больно же будет. — Переживу. Облизнулся, хмыкнул, шало кося глазами. Где-то на грани маячила душевная заноза, Джаред просил, будто в последний раз был с ним. Но Дженсен поклялся не лезть в душу и не лез. Смазал и подготовил, накрыл и заполнил собой. Опасливо нежно выласкивал, был осторожен. Отлавливал каждый оттенок, не отпускал взгляд. Сладкие стоны обволакивали, бальзамом лились, лаская слух. Он проверял и сравнивал. Эрлинг всё такой же ласковый и тактильный, отзывчивый на прикосновения. Гибкий и неожиданно сильный. Кусачий. Если позволишь вырваться из поцелуя — моментом наставит на шее меток. До крови прокусит, кончая, и не выпустит, пока не дотрахаешь, не прольёшься в него, потеряв контроль и придавив телом. Даже в забытьи Дженсен не мог его отпустить, очухался, а руки правильно держат — Джей утрамбован, спрятан под ним, только ослабевшие ноги с поясницы соскользнуть норовят. А задница пульсирует, будто удержать пытается. Джаред лежал под ним, таращился словно голодный. Словно не он только что дрожал на хую. Облизнулся, прицелился было обновить засосы-укусы. Дженсен засмотрелся — его телёночек отрастил клычищи совсем не травоядного вида. И глазами кровожадный нет-нет да стрельнёт по старым меткам, обоим хотелось продолжить. Гадский комм, закинутый под кровать, заскулил. Джаред разочаровано клацнул зубами. Облом. Вывернулся из рук, вытащил комм и рванул в душевую. — Мне сейчас надо уйти. Выбери с Тедом нормальную одежду, после обеда я всё объясню. Пора уже тебя знакомить официально. Дженсен вытянулся на кровати, втёрся в пахнущее Джаредом пятно. Вставать не хотелось совершенно, да и эрлинга отпустил зря. Невыносимо тянуло пропитаться его выделениями, тереться об него котом, носить на себе его запах как дорогие духи. Единственная причина, почему он жалел, что не подставил собственный зад, — запах бы дольше держался. Мелькнувшее сожаление о том, что не залез в сеть через Джаредов комм, откинул как можно дальше. Он обещал не лезть в душу, не трогать за личное, и сдохнет от ломки, но не переступит черту. Краем глаза засёк, что Джаред вышел и застонал в голос, притираясь к кровати, оттопырил соблазнительно зад. Может, сейчас, с новой фигурой, его широкая задница кого-то не впечатляла, но только не эрлинга. Джаред завис на секунду, поплыл взглядом. Потом схватил одежду и, как был голышом, ломанулся из комнаты. Дженсен прислушался к грохоту и удивлённым воплям снаружи и застонал уже от разочарования. От информационной голодовки крыша совсем уезжала, а тут ещё и Джареда нельзя украсть и запереть от всего мира. *** В полдень, как и обещано, приходит испуганный Тед. Здесь все лаборанты перманентно испуганы, Дженсен уже перестал делать вид что удивлён и как-то пытаться их успокоить. Гардероб ему предоставлен на удивление разнообразный, словно десяток магазинов выпотрошили и привезли одежду сюда. Дженсен почти полтора часа выбирает, игнорируя тоскливые стоны невольного помощника и ехидно ухмыляясь, выбирает белую до прозрачности шёлковую рубашку, драные джинсы в обтяжку и розовый в клеточку пиджак. Джаред наверняка его выкинет. На страдания Теда Дженсену немного насрать, он зацепился за зеркало и впервые за время выздоровления дорвался до возможности оценить новое тело. Это почти как новости свежие почитать в интернете. К третьему часу, убедившись, что всё ещё крут и неебически сексуален, он водрузил на голову последний штрих — перламутрово-голубую шляпу-лодочку с узкими полями и отправился на поиски Джареда. Поражать. — Мне надо кое-что тебе показать… — замирает эрлинг в дверях. Пораженный. И восхищённый, если верить распахнутым зрачкам, участившемуся дыханию и бугру в районе ширинки. — Я… Эммм… Дженсен больше не может делать вид что задремал, прикрыв глаза шляпой, иначе его джинсам тоже долго не прожить, разорвутся. Он повёл плечами и облизнулся, рассчитывая на приятный вечер, но ненавистный комм снова завизжал, и Джаред словно на стенку налетел, замер. Бросил короткое: — Вот чёрт! Прости, Джен, — и свалил, динамщик. Лаборант, шедший навстречу, шарахнулся. Джаред определённо имеет плохую репутацию среди персонала. Дженсену физически плохо от невозможности проникнуть в сеть и быстро прошерстить подноготную этих людей. Джаред не защищён, и Дженсена мутит от тревоги. Но всё что ему остаётся — сбросить с плеч шёлк, натянуть майку попроще и пойти убивать тренажёр. Ночевать приходится в холодной постели, Джей слишком занят, и Дженсен почти не спит. *** Перед обедом Дженсен идёт в настоящий водный душ, смывает пот после тренировок. Джаред вваливается к нему, привнося за собой целую тучу запахов — странных, давно забытых и неуместных в лаборатории. Прижимает к стене, целуется как шальной. Лезет руками, мнёт ягодицы. — Можно? — глаза косят от возбуждения. — Пожалуйста, ну… Дженсен прогибается под него. Тело гудит, и мышцы стонут, после нагрузки ему бы полежать. Но отпустить эрлинга недотраханным в белый мир Дженсен не в состоянии, слишком жаден. Он опирается в стену руками, выставляется весь для Джареда. Для мужа и партнёра. Стонет от неумелых и быстрых попыток растянуть. В кабинке не продохнуть от феромонов. Ахает от болезненного проникновения. Джаред врубается резко и сразу, влипает всем телом. Его хватает на пару толчков, он кричит и наваливается. Дженсен ощущает, как вздрагивает внутри член, и по ногам плывёт не только вода и смазка. Джей не даёт развернуться, как только член опадает, выскальзывает, он заменяет его языком, вылизывает и успокаивает пострадавшую дырку, едва не целиком суётся внутрь. Дженсен кончает от этой ласки, от страсти, от пальцев, лезущих куда попало. Джаред невозможен. «Джаред невозможен», — досадует он снова, когда остаётся один в душевой. Снова в поту, перемазанный спермой, с саднящей, несмотря на смазку эрлинга, задницей. Домывшись и высохнув, Дженсен растягивается на кровати задом кверху. Пострадавшее место ноет, но остальному телу хорошо. Он думает, не дойти ли до столовой набрать еды. И размышляет лениво — не таковы ли первые признаки домашнего насилия. Ему почти смешно. Включил новости — кастрированный информационный канал — единственный способ не загнуться от скуки и странного чувства, тянущего, зудящего в голове. Он голодает без инфранета и вынужден перебиваться низкокалорийной жвачкой вместо полноценной еды. Расслабляться помогает только игра «придумай побег» с малыми разделами «укради Джареда», «избавься от Люцифера». Повторить номер с Пеллегрино ему не дадут, он больше не подойдет на километр ни к одной ценной особе, тут даже сомнений нет, не зря же Джей его так прячет. Значит, с физическим устранением идеи надо отбросить. Он ломает голову, пытаясь придумать финт хоть в половину такой же действенный как его слепая атака. Но всё упирается в неизвестные: Х — где он находится, Y — кто Люцифер, из которых более-менее станет ясно, что же из себя представляет Z — то, чем «РЛ» привязали к работе Джареда. Особенно доставляет придумывание смертоносных механизмов, собираемых на коленке за три минуты из содержимого мусорной корзины. Собственной, где только обёртки от шоколадок и стаканчики из-под латте. Все остальные помойки лаборатории находятся под строгим контролем, и доступа к ним нет. Новостной канал прерывает бормотание навевающей сон ведущей. Экстренный выпуск. Днём на главу «Радиант Лайф» осуществили очередное покушение. Взрыв едва не устроил разгерметизацию четвёртого отсека, уничтожил несколько машин, обрушил стену соседнего корпуса. Пострадавших нет только по счастливой случайности. В кадре — догорающие мобили, перекрученное взрывной волной декоративное деревце в разбитом горшке. Щепа на сломе всё ещё дымится. Дженсена холодок продёрнул по лопаткам. Он вспомнил, какие запахи принёс на себе Джаред. Пыль, оплавленный пластик, опалённые жаром волосы. Он был там. От расслабленной неги и следа не осталось. Дженсен взвился, запоздало пугаясь за эрлинга. Долбанный интернет всё так же закрыт, подробностей о происшествии никаких. К вечеру накрутил себя чуть не до нервного срыва, наорал на лаборантов. Но информации о Джареде не добился. Лёг спать голодным. От вида еды тошнило. *** Они снова шли по длинному коридору, в костюмах, начищенной обуви, как на светский приём. На днях они шли там же, и Джаред рассказывал, что находится за каждой из дверей, трещал без умолку о работниках и поставленных целях. Сегодня вёл быстро, на нервы давила нереальная тишина, невозможная в помещениях, где работают люди. — Он всё объяснит. И не бойся ничего. Я знаю что делаю, будь спокоен. «…и держи щиты…», — чуть не продолжил фразу Дженсен. Волосы на загривке зашевелились. Страшно становится до мурашек на коже. Они проходят сквозь роскошную дверь, и гудящее беспилотником дежавю становится всё отчётливее. Джей в сливочно-белом костюме. Гулкое эхо шагов в огромном помещении. И зал — горло перехватило, а волосы встали дыбом везде. Полностью та планировка, вплоть до портретов и мусорных урн. Дженсен уверен, он свои акции помнит до крошечных мелочей, всё до боли похожее, только не видно «быков» из охраны. Логово Люцифера. Сердце пропускает пару ударов, а воздух колючим ершом застревает внутри — Джаред идёт к здоровенному письменному столу. Полумрак огромного зала скрывает, свободно ли кресло. В прошлой реальности они до него не дошли. Он озирается, стараясь не выдать беспокойства, готовится драться за Джареда насмерть. А тот лёгкой походкой подходит к дубовому монстру, щёлкает выключателем лампы и проливает на стол свет. Умащивается поудобнее в кресле. И как последний удар — выдёргивает из-под него пушистые тапочки, сладостным стоном сопровождая избавление ног от колодок модельной обуви. — Так и не отросли по-нормальному, хоть босиком бегай, — и выжидает, кривясь в ехидной улыбочке. Дженсен привычно прощупывает ощущения — ногти-копыта и впрямь кривовато растут. Он думает, что исправит этот дефект массажем и гидротерапией. Ему надо думать о чём-то знакомом. Привычном и безопасном. Чтобы не смотреть в глаза эрлингу, который за полтора года лишился ума. — Как? — прохрипел он, цепляясь из последних сил за уплывающую реальность. — Шантажом. Да, уважаемые акционеры не приобрели часть от наследства. Но и не потеряли своё, — Джаред встал и подошёл. Пушистые тапочки при выглаженном костюме сбивали с мыслей. Дженсен едва не попятился, он катастрофически не успевал просчитать новую расстановку, задыхался от фатальной нехватки данных. Вот почему его всё время держали на скудном пайке информации и взаперти. Чтоб не пронюхал и не догадался. Джаред «моргал» как испорченный монитор. Вот был окрепший эрлинг, знакомый до последней родинки на лопатках, нежный и обожаемый. Доля секунды — стоит почерневший от гнева и злобы псих. Отродье адовых дебрей. — Знаешь, в плохие моменты я придумывал, что я с тобой буду делать, здесь, на старом ковре. Думал оставить прикованным у ножки стола. Или поставить здесь фак-машину, чтобы ты был постоянно занят, ну и всегда готов. Разница в росте в этот момент ощущалась как никогда ясно. Монстр нависал. Его пальцы накрыли плечи, вмялись в синяки, напоминая, обещая новые. Ни грана любви, ни отсвета их обоюдной зачарованности. Похоть и злое веселье победителя. Дженсен отбросил попытки что-то придумать. Просто стоял и ждал. «Во всём, что ты сделал — половина вины моя», — эти слова всегда были правдой. Он смотрел в смоляные от ярости очи и понимал, что всегда слишком многого ждал от свободы. Сейчас он свободен, но стоит Джареду приказать, он переломится, сдохнет от горя, но выполнит. Встанет прилюдно перед ним на колени и отсосёт под вопли фанатов нового Люцифера. Шлюхой для него будет, с пустыми глазами и легкою головой. Тварью, лижущей сапоги. Не сможет его оставить или остановить. Вина выжигает изнутри. Он это допустил. Словно прошло затмение, выглянуло закрытое солнце. — Побудешь со мной еще немного? — Джаред-безвинная жертва смотрел умоляюще. — Если решишь оставить, не уходи далеко. Завещание там, в столе. И не успел Дженсен опомниться — снова чернота лезет. Зверь тянет ему ошейник, широкий, усыпанный стразами: — Этот тебе подойдёт, надевай. В глазах светится: «Давай, примерь, следующим будет клеймо!» Ошейник в руке тяжёлый, отделан внутри мягкой замшей. Два электрода гладкими шариками выведены так, чтобы не царапали шею, но всегда прикасались. Замок без открытого механизма — защелкни однажды, и снять сможет лишь один человек. Работник морга. — Не тяни уже. Мальчик заждался, — шипит на него Люцифер. — Я пойму, если ты уйдёшь, — шепчет Джаред. — Не тяни, этот недоносок уже самоубийство продумал. Дурачок, ты же не позволишь сделать ему больно, правда? Я хорошо умею заставлять его кричать, помнишь об этом? Он не понимает, насколько ты готов за него… Впору опять прострелить колено, да не поможет. Дженсен вздрагивает всем телом — руки как не свои подносят ошейник, щелчок замка и лёд электродов что-то ломают в его сердце. Два Джареда сливаются в одного — злого, он смотрит злорадно и бьёт кулаком в лицо. Дженсен летит не сопротивляясь. Второй удар — наотмашь, пощёчиной высекает искры из глаз, от третьего звенит в голове. Сквозь пелену кошмара, соревнуясь по скорости с искрами от ударов, до него долетают странные звуки. — Дженсен, очнись, чёрт тебя задери! Хлёсткие удары по щекам не позволяют провалиться в отчаяние, завернуться в него навсегда, похоронив эмоции, оставив лишь внешность куклы и механическую исполнительность робота. Очередной удар разбивает губы. Давясь хлынувшей кровью, он открывает глаза. Нет никакого зала. Он в обжитой комнате, на давно ставшей привычной кровати. Джаред, бледный как смерть, замер в свете ночника с занесённой рукой. Ошейник, передавивший шею, растворился, Дженсен схватился за горло, воздух с хрипом прорвался в лёгкие. Он вытаращился на Джареда, испуганного, растрёпанного ото сна… Или не разбуженного, а застигнутого врасплох близнецом. Люцифером. Перед глазами опять полыхнуло, сбросило сладкую иллюзию, на шее сомкнулась рука: — Шлюшка будет брыкаться? Дженсен заглянул в сумасшедше-блестящие глаза и сдался. Не в его силах различить. И не в его силах спасти Джареда. Пара всхлипов успели вырваться из груди, а потом он перестал дышать. Наниты послушно отключились, ничего не делая для спасения. Боль в груди нарастала, в клочья рвала, но даже частично перекрыть не могла пожара, что сжигал его изнутри. Джаред и Люцифер мелькали перед глазами, то сплавляясь друг с другом, то отделяясь как масло от воды. Едва глаза закрыла долгожданная тьма, тяжеленный удар в грудь вышиб остатки воздуха из лёгких, а буквально адская, разламывающая череп боль заставила сделать вдох и корчиться, рыча. Медный, ненавистно-знакомый запах свежей крови протрезвил сознание за доли секунды. Дженсен рискнул посмотреть. Джаред сидел рядом с ним, его трясло крупной дрожью. По щеке, шее, плечу плыла тёмная, почти вишнёвая кровь. Сквозь сполохи боли Дженсен видел его яснее чем когда-либо. И чувствовал до последней мысли. Джаред открыт. Заходи и читай. Только Дженсен пообещал не трогать. Он пытался отвернуться, Джаред вцепился в подбородок и развернул к себе. — Смотри всё что захочешь. Давай. Дженсен попытался понять, в чём подвох, на чём его ловит Люцифер, но Джаред тряхнул головой, и от бешеной боли в мозгах прояснилось. — У тебя ломка, Джен. Мы справимся, — Дженсен с ужасом отметил, как у Джареда резко побелели губы и расширились зрачки. Эрлинг склонился над ним, и от виска по щеке поползла капля крови. — Я вызвал медиков, сейчас придут. Не оставляй меня Дженсен, только не… Дженсен не позволил ему упасть, поймал потяжелевшее тело. Трясти и завывать бесполезно. Джаред лежал рядом с ним на кровати, белее простыни, со всеми признаками болевого шока. Его костяная корона была не в порядке, что-то неправильно. Дженсен дрожащими пальцами прикоснулся — вся правая сторона оторвалась от черепа, едва держалась на коже. А завиток над ухом совсем отвалился. Даже в свете ночника было видно, как расползается кровавое пятно от головы. Следующее воспоминание — мелькающие балки потолка над головой, его куда-то везут на каталке. Дженсен последним усилием уцепился за сознание, приказал нанитам начать восстановление организма, а сам запустил перезагрузку.