Часть 15
9 июля 2020 г., 13:15
Решения, принятые глухой ночью, обычно теряют силу при свете дня. © Диана Сеттерфилд
Вчера была тяжёлая ночь. Она многое изменила, и как раньше уже точно не будет. Не совсем понятно, что послужило причиной срыва Фрэнка. Но что точно можно сказать, так это то, что он — слабый человек. Тот, кто выдаёт себя за другого, а потом стремительно падает вниз. Тот, кому наплевать на чужое мнение, чувства, наплевать на семью и свою жизнь. Это печально, и не потому, что он страдает от самого себя, а потому, что Питер и Клэр уж точно не заслуживают такого. Каким бы он ни казался хорошим и «вставшим на путь верный», Фрэнк останется Фрэнком, и как бы он снова ни доказывал обратное, как бы ни молил о прощении, Фрэнк останется Фрэнком. И вот, ему поверили, в первый и в последний раз в жизни. Поверили и даже ухватили кусочек того сосуществования, о котором мечтали. Жаль, что не продлилось это долго. Ладно, но для чего же нужен был весь этот цирк с религией? Зачем? Если ты уже никогда не изменишься, даже если сильно захочешь. Природа оставила специальное место для таких, как ты, и очень редко подобные выбираются из помойной ямы. Слепое упорство? У Фрэнка был шанс. Правда, был. Он мог бы выбраться, даже сделал первый шаг. Влился в течение религии, посещал круг анонимных алкоголиков, сделал второй шаг — отказался от алкоголя, — и оступился. Теперь, когда одна из самых глубоких ран — смерть Сэма, расцарапана вновь, когда на язык попало желаемое и заработанные деньги на раннее честной работе лежат в кармане, Паркер-старший отказался от спасительной жизни. Просто оборвал всё, чего он и Клэр добились в последнее время. Или, другими словами, он сдался. Что же насчёт женщины, то бедная проснулась от звука разбившейся тарелки и тут же, подорвавшись, выглянула в щель двери. Надвигающаяся фигура мужчины жутко напугала её, и, в панике закрывшись в комнате, Клэр начала тихонько молиться, задыхаться от истошного кашля и плакать в ладони. Ей было жутко, потому что опыт знакомства с разъярённым и пьяным мужем не остался где-то на задворках памяти. И в тот момент она не совсем понимала, что происходит. Скорее, начался приступ от сильного стресса. Клэр стало настолько страшно за себя и за Питера, что её тело начало дико трясти, а ноги совсем не держали. Может, она и смогла бы пересилить себя, выйти, однако Клэр уже не та женщина, что была раньше. Её болезнь. Синдром навязчивых мыслей. Теперь ей приходится делить место в этой жизни. А ещё Фрэнк точно постарался бы доказать что-то, ну, или просто… Просто он всегда во всём винит других, но только не себя. Этот раз не стал был исключением. И давайте признаем, что Паркер не любил свою жену. Это чувство стало чуждым его сердцу, а уж о здравомыслии и адекватности можно было не говорить. Да, жизнь мужчины не из лёгких. Что папа, что мама несли всякую хрень. Учили тому, что поневоле стало делом привычки. Заставляли пить вместе с ними, курить и смеяться с тупых шуток. Никого не любить и не уважать, быть дерзким трусом, что в любой момент готов сбежать… Список можно ещё долго читать, однако уже ничего не изменишь. Попытки будут бессмысленны.***
Хоть тёплое утро началось как обычно, что-то в нём точно было не так. Безнадёжная тоска. Да, именно она первая взглянула на расслабленное лицо спящего Питера. Щели в потолке впускали прямые лучики восходящего солнца. Посвистывал и крутил на месте тысячи пылинок ветерок, а на улице стали отчётливо слышны птицы. Но ложное спокойствие недолго ласкало мирно перевернувшегося набок парня, который, вдруг замерев, задержал дыхание, широко распахнув глаза. Прямо перед его вмиг сжавшимися мышцами лица лежал неподвижный Тони. Очень близко. Очень непонятно и странно. Очень тихо и так умеренно, что это заставило на мгновение сжаться всем телом и совсем не дышать, чтобы не расколоть некую нить покоя. Голова спросонья совсем не варила, не желая давать возможность вспомнить, что же вчера произошло и что он делает в хлеве с Тони в обнимку. Парень должен был подорваться и сбежать, но такая мысль даже не проскользнула во всё ещё сонном сознании. Мыслей вообще не было. Они вмиг куда-то исчезли. Растворились. И для парня было только «тут и сейчас», что вдруг потекло так медленно, и губы сами собой неосознанно расслабились, даже приоткрылись, потому что искристый блик скользнул на опущенные уголки так же приоткрытых губ Старка. Они были немного бледные. Расслабилась шея, и Питер, не отрывая глаз, пьяно моргая, позволил голове, покачнувшись, опуститься обратно на чужое плечо. Так тепло. Отсвет сползает на щеку и играет с волосками чёрной щетины, тянется к подрагивающим векам и изредка приподнимающимся бровям. Питер просто следит за этим. Делает первый рваный вздох. Немного закусывает кожу щеки изнутри и, не отрывая своей руки, что покоилась на широкой груди, приподнимает её чуть выше. Ненапряжённый кулак разжался, и подушечки пальцев прикоснулись к коже. Они подрагивают, боясь прикоснуться вконец. Сияние спрыгнуло на безымянный палец и, покачавшись, исчезло. Минута. Две. Три. Парень лежит с полузакрытыми глазами, мягко прикусывает губы, ёрзает в поисках места потеплее под боком мужчины, окончательно обняв Тони правой рукой и уже хватаясь за плечо, чтобы уткнуться лицом в грудную клетку, как вдруг замечает еле заметное движение у себя на талии. Это заставляет очнуться. Заставляет отвлечься от приятного ощущения защищённости. Ощущения спокойствия и умиротворённости. Силы, которая буквально обняла со всех сторон и приятно грела. Глаза снова распахиваются, взгляд становится озадаченным, и юноша в замешательстве отстраняется, чуть отрывая пальцы и чувствуя, как мужчина ладонью легко обнимает его, чуть прижимая к себе. Другая покоилась на ноге немного ниже ягодицы, потому что Питер нагло запрокинул её на Старка, отчего его щёки тут же залились краской. Они лежали, полностью прижавшись к друг другу. Так близко и нежно, будто эти странные отношения перешли на новую стезю за одну ночь. Совсем непонятную ночь. Согревая и слушая раннее спокойное дыхание с вибрацией стучащего сердца. Питер задышал активнее, не зная, куда себя деть и как реагировать на то, как его изредка мерно поглаживали по ноге. Неловко поёрзав, Паркер опускает глаза, чуть сгибая ногу в колене. Прижимает руку. Отодвигается и, уже было собираясь встать, стихает. Волнительно подрагивающий взгляд упал на томно посапывающего Тони чуть сверху. На его растрёпанные волосы, которые почему-то захотелось зачесать, и на линии слабой тени, что раскинулась по чертам лица. Глаза скользнули на мелкие шрамы в районе шеи и выпирающего кадыка, зацепились за проглядывающие вены на висках. Питер сглотнул, сильнее сжимая руку в локте, и, хмурясь, потряс головой. Волосы упали на лоб. Пальцы сжались. Тяжелый вдох, и юноша аккуратно ложится обратно, подкладывая руку под подбородок и просто в упор смотря на ресницы и чёткую тень от них. Смотрит и поражается себе. Смотрит и смущается только сильнее. Смотрит и наслаждается вибрацией от ладони, что всё ещё покоится на его ноге. Щурится от неожиданно появившегося солнца, осторожно откидывает пряди волос, переживая, что Тони вот-вот проснётся и всё это закончится так же быстро, как проскальзывает время. Питер дышит напряжённо, изредка смотря на свою руку, которая лежит на голой груди, слегка прикрывая ореол соска. Рассматривает свои выступающие вены и как кончики пальцев то немного опускаются, то снова приподнимаются. Непонятно откуда взявшаяся усталость прикрыла веки, но парню не хотелось отрывать глаз от блестящей кожи лица Тони. Паркер медленно облизнулся, о чём-то задумавшись, как вдруг подскочил на месте, стремительно отстранившись от оскаливающегося Тони, что хрипло произнёс куда-то в потолок: — Нравится? Резко заправив выбившуюся кудряшку за ухо, Паркер громко сглотнул и, глупо растянув губы в подобие ответной улыбки, запнувшись, ответил. — Ч-что нравится? — заправляет другую кудряху, оттягивая майку чуть ли не на колени и остолбенело наблюдая, как Старк неспешно заводит руки за голову и, уже в голос хитро посмеиваясь, поворачивается в его сторону. — Нравится пялиться на меня на протяжении получаса? — качнув головой, мужчина показал довольную ухмылку. — Я-я… Нет! — Не нравится? — насмешливо выгнул бровь. — А мне кажется, что очень даже, — с хрустом прогнулся в пояснице, вытянув ноги. На лбу вмиг появилась испарина, и парень подтянул ноги, обнимая те руками и отворачивая голову в сторону, пряча глаза. Ему стало так стыдно, что не было сил даже как-то оправдываться. Всё равно они оба знают, что Тони прав. — Ладно, — Старк приподнялся на локтях, смотря на Паркера исподлобья. — Хэй, — взмахнул ладонью, вздохнув и оказавшись рядом с сжавшимся собеседником. — Перестань смущаться, всё нормально, — указательным пальцем прикоснулся к колену и попытался обратить на себя внимание. — Извините… — только и выдохнул Питер, прячась в изгибе локтя. — Па-а-арень, — протяжно посмеиваясь, Старк покачал головой и опустил ту вниз, довольно прищуриваясь. — Иди сюда, — легко убрал не сопротивляющиеся руки Питера в стороны, поймав того за подбородок и заставив посмотреть в ответ. — Не бойся, — Тони смотрел прямо, спокойно, медленно моргая и приподнимая уголки губ в полуулыбке, внушая хрупкое доверие. Неуверенный взгляд цеплялся за лёгкое выражение лица в теплом свете. Губы приоткрылись, вроде желая что-то ответить, но слов совсем не находилось. Питер сглотнул, смущённо кивнув и подтянувшись к мужчине, что тут же кладёт руку тому на плечо, прижимая к себе. — У тебя есть возможность выговориться сейчас, пацан, — поглаживая одним большим пальцем, успокаивающе шептал на ухо Старк, следя, как грудь юноши резко поднялась и, на секунду замерев, опустилась в рваном выдохе. — Я не знаю, что сказать, — тихо ответил Питер, чувствуя, как глаза вновь наполняются слезами. — Мне просто очень больно… — картинка расплылась, и Паркер неожиданно повернул голову к Тони, встретившись с тем глазами. Они были ещё ближе, чем в первый раз, когда он проснулся. Они были открытыми и понимающими. Да, именно это парень и увидел в первую очередь, а потом уже взгляд дрогнул чуть глубже и потонул в темноте. — Почему вы всё это делаете? Мы чужие люди. Я вам никто, и вы мне тоже, — непонимающе пожал плечами. — В чём подвох? — нахмурил брови Паркер, смотря на Старка чуть снизу вверх и откровенно наслаждаясь тем, как тот продолжал поглаживать его, смотрел сосредоточенно и совсем по-другому, не так, как обычно. — Подвоха нет, пацан, — слегка поджал губы. — Я понимаю тебя и знаю, как сейчас нужна хоть какая-то поддержка. — Ну а… — озадачено отвел глаза. — Зачем вы говорили, что вы не очень хороший человек, если сейчас… Сейчас я вас не узнаю, — с неуверенной усмешкой договорил юноша, смотря на свои и ноги Тони, что практически прикасались к друг другу. — Иногда, когда я погружаюсь в те воспоминания, они меняют меня, — сдавшись, вздохнул мужчина, думая, что зря вчера упомянул про свою мать. — А в-вы… Вы расскажете мне? — снова поднял мокрые глаза Питер. В них читалась грусть и усталость. Читался неуверенный интерес. — Ну… — приподнял руку, лохмача волосы юноши. — Чуть позже, барашек, — обманчиво спокойно улыбнулся. — Давай лучше я посмотрю, в каком состоянии твоё тело после вчерашнего, — поменяв тему, легонько похлопал по щеке вдруг зашипевшего от боли парня. — Ты чего? — тут же повернув к себе другую сторону щеки, Старк недовольно вытянул губы уточкой, осматривая запёкшуюся кровь на виске зажмурившегося подростка, который спустя столько времени наконец почувствовал дискомфорт. — А вот и первые последствия, — невесомо провел пальцем по мягкой коже мужчина, незаметно наблюдая за реакцией Питера, который, терпя саднящую боль, закусил губы и смотрел исключительно перед собой. Один поворот головы, и кончики их носов соприкоснулись бы, поэтому, понимая это, юноша упёрто сидел не шевелясь. Ему неловко и стыдно, потому что никто ещё не прикасался к нему так, если не считать объятий матери перед сном в далёком прошлом. — Расслабься наконец, — убрав руку со щеки, хмыкнул Тони. — И давай помогу, — ничуть не смущаясь, ухватился за майку, которую парень отчаянно пытался снять, чтобы не смотреть в ответ подсевшему ещё ближе Старку. Но сейчас ситуация стала ещё более неловкой, потому что теперь не он снимал с себя футболку, а Тони. Очень ловко, кстати, утягивая за собой ткань и откладывая ту в сторону. — Опа-па-а, — протянул тот, не церемонясь и беря Паркера за плечи, полностью повернул его, краснеющего, к себе лицом. — Твой дружок-отец постарался, — смело проведя пальцами по синяку на рёбрах, сказал Старк, тут же убирая руку и с иронией замечая, как пацан стесняется и пытается прикрыться. — Найди в доме лёд и приложи на какое-то время. У тебя их немного, и они не такие страшные, так что быстро оживёшь, — заметив ещё пару отметин в районе ключиц, Тони молча помог одеться. Бросил взгляд на милый животик с низко посаженными штанами и чёрной резинкой боксеров. — Угу… — промычал Питер, ничего не замечая, натягивая одежду и про себя с облегчением выдыхая. Подросток уверенно считал, что у него не такое уж и красивое тело, поэтому комплекс не позволил продержаться без одежды дольше двадцати секунд. — Эй, — только-только отстранившийся Тони вмиг оказался перед Питером, присев на колени так, что между его ногами оказались коленки подростка. — Откуда у тебя это? — мягко перехватил чужую кисть, опуская её вниз, а второй рукой обхватил тонкую шею бережным движением, от которого в голове Паркера не проскользнуло и мысли испугаться. — М-м? — чуть отклонив лохматую голову влево, Тони увидел картину чёткой линии скулы, милого ушка, которое скрывалось за охапкой волос, и бледный шрам чуть ниже челюсти. — Это отец сделал… — неосознанно сделав движение, с каким обычно ластятся кошки к ладони, Питер внимательно посмотрел на Старка, который, приблизившись к шее, отпустил его руку и протянул пальцы к отметине. — Как это вышло? — уже тише спросил тот, прикоснувшись к шраму, почувствовал, как паренек вздрогнул, и, медленно проведя по бледной отметине, приподнялся, оказываясь в разы выше оторопевшего юноши. Парень буквально дышал в напряжённый живот Тони. — Он напился и порезал меня осколком от бутылки, — монотонно ответил тот, сначала тупо смотря перед собой на пресс мужчины и не решаясь поднять головы, но затем, когда наступила тугая тишина, все-таки поднял невинные глаза вверх, встречаясь с непонятным взглядом чёрных глаз. От этого Питер испуганно покосился обратно на свои колени, начиная отстраняться. — Я думаю, что мне пора идти, Итан, — неловко проговорил Питер после паузы. — Твое право, — задумчиво улыбнулся в ответ Тони, спокойно отсаживаясь и ложась обратно на спину, закрыл глаза. — Если что, ты знаешь, где меня найти.***
Вот так просто закончился их недолгий диалог совместным утром. Так, будто ничего странного в этом совершенно не было. С трудом встав на ноги, парень оказался на улице. Как только дверь за спиной закрылась, Питер наклонился вперёд и, положив ладони на колени, на выдохе опустил голову. — О, Боже… Питер… Что же ты творишь? — зажмурившись, обречённо прошептал юноша, спустя секунды медленно открыв глаза с потерянным взглядом. Долго вглядывался в серую землю под собой и кривую линию вытянутой тени. Дрожаще выдохнул, выпрямился и, резко развернувшись, стремительно направился в дом, смотря только перед собой. Голова гудела от мыслей. Парень разрывался от противоречивых чувств, ему срочно нужен был стакан воды и место в автобусе, чтобы доехать до города. Сейчас, когда он не может спокойно всё обдумать, Паркер не давал себе копаться в воспоминаниях. Он просто на автомате открыл дверь, уверенно зашел внутрь, повернув на кухню и задержав дыхание, вытерпел звук скребущего стекла под подошвой. Переступил капли засохшей крови и, держа безэмоциональное лицо, набрал полный стакан. Глотки жадные, громкие в тишине. Питер думал, куда все подевались, однако желания в чем-либо разбираться не было, поэтому, парень лишь со стуком поставил пустую чашку на стол и так же не дыша ушел прочь.***
Питер не хотел сидеть дома. Он понимал, что просто не выдержит той атмосферы, что накопилась за последние часы. И совсем не представлял, как теперь вести себя с отцом. Он торопливо шёл к остановке и, на удивление сев в автобус всего лишь через минут десять, смог наконец выдохнуть и задуматься по-настоящему, так, как хотел всё это время сделать. Однако, как только эта возможность появилась, парень не знал, с чего начать. Подсев к самому окну, Питер положил голову на стекло, невидящим взглядом скользя по проскользающему ландшафту. «Я виноват в смерти Сэма. Фрэнк точно прав в этом, ведь я мог помочь ему. Я мог хотя бы попытаться… Если бы мне хватило мозгов не отходить от Сэмми, ничего бы не произошло. Я всех подвёл, и теперь даже мама относится ко мне не так, как раньше…», — удручённо сжимая пальцы в ладонях, Паркер закрыл мокрые глаза. «Итан. Каким бы он ни был мерзотным человеком, он принял меня вчера к себе. Боже, какое же у меня было состояние!», — сжал губы, чувствуя, как первая слеза вот-вот потечёт по дрожащему лицу. «Он так меня обнимал, будто мы совсем близкие люди друг другу… Почему он это сделал? Почему позволил остаться и я проснулся в его руках, как заплаканный ребёнок? Почему мне было т-так приятно?..», — прекратив сжимать пальцы, юноша ударил по ладони с тихим, злым выдохом. Ему было противно от себя и от своих поступков. Гадко, что он чувствовал себя защищённым в объятиях Тони. Тошно от того, что вместо того, чтобы подорваться и уйти, он остался и так смотрел на спящего мужчину. Нестерпимо стыдно. Не хочется смотреть на себя в зеркало. Парень чувствовал себя испорченным куском дерьма. «Я потерял себя, потерял любовь к вере и вот, к чему это привело… Это не правильно. То, что сегодня произошло, это не правильно и не должно сказаться на мне дальше… Я плохой человек…», — с трудом вздохнул. — «Может, поэтому я и потянулся к Итану? Просто потому, что во мне недостаточно любви к Богу? Я совсем перестал читать молитвы… Да, именно поэтому я потянулся к нему», — кивнул сам себе. — «Мне не хватает отца, и он заменил мне его вчера… Согласись, Питер, что именно это и есть причины всего, что ты сегодня чувствовал!», — кричал про себя парень, яростно стирая одну единственную слезу с подбородка, что всё-таки поцеловала тёплую кожу. «Мужики не плачут?», — грустно усмехнулся самому себе Питер. Он ещё долго думал о себе, о Фрэнке, о Тони, неосознанно начиная читать молитву, с каждым словом которой парню становилось немного легче на душе. Его терзала совесть, и Паркер не знал, что нужно сделать, чтобы избавиться от этого ужасного чувства. Единственное, что он мог, это молиться. Просить у Бога прощения, просить помощи, чтобы справиться с искушениями, просить сил и терпения. Питер не мог поверить, что это бессмысленно. I'm high and I'm low, no control То падаю, то взлетаю — я не могу это контролировать.
