В первый раз

      К таинству исповеди преподобный Тони Старк всегда относился с особым вниманием и старался не оставить без совета или мудрого напутствия никого из своих прихожан. Однако его терпение никогда не отличалось безграничностью. Не укрепилось оно и после принятия сана. А потому через определённое время его крайне утомило каждый воскресный день выслушивать о грехах, которые прихожанки, скромно опустив ресницы, расписывали с особым усердием.  — Всё, сил моих более нет, — хмуро буркнул Старк после того, как одна девица с придыханием поведала ему о том, как ублажала своего начальника оральными ласками прямо под столом во время экстренного заседания. — На Страшном Суде будут каяться, Господь более терпелив, а я скоро взорвусь!       Именно в тот день по окончании очередной душеспасительной проповеди он решил, что это время настало. Его ученик, Питер Паркер, служил в сане священника уже пять лет, угомонился и, кажется, пора переложить на его молодые плечи часть своего бремени. К слову сказать, к Локи Лафейсону он подобного доверия до сих пор не испытывал. Пути Господни неисповедимы, когда-нибудь придёт и его час. Нынче же пришёл час Паучка.       Нужно сказать, что, узнав о принятом наставником решении, Питер крайне переволновался и накануне своего первого принятия таинства исповеди молился особенно усердно — уж очень надеялся на Божью милость в улаживании грехов мирян.       В то знаменательное апрельское утро первым к нему пришёл парень с высоким, звенящим, как струна, голосом:  — Святой отец, — откашлявшись после некоторого молчания, произнёс он. — Я много и очень страстно играл на скрипке!  — Сын мой, — удивившись простоте его слов, Питер потёр переносицу. — Это вовсе никакой не грех, ступай с миром.       Затем пришёл другой молодой человек, потом третий, четвёртый и пятый. И все, исповедуясь, называли своим главным грехом игру на скрипке. Паучок был крайне удивлён этим странным обстоятельством, однако всем отпускал этот грех без наказания.       И вот шестой в исповедальную кабинку зашла совсем молоденькая девушка и дрожащим голосом призналась: — Святой отец, я позволяла играть на себе, как на скрипке!       Вот тут Питер Паркер и понял все трудности бытия, о которых так часто толковал ему Старк. Выскочив из своей кабинки, он гаркнул так, что эхо подхватило его слова и раскатило под сводами храма: — Весь оркестр струнных инструментов еще раз ко мне!