Arcaea

Она проснулась в разрушенной башне, сразу же заметив куски стекла, плавающие в воздухе. Они вывели ее наружу, в белый мир. Белый-белый, с огромным количеством летающего стекла. Казалось, они притягивали ее, поэтому она с любопытством рассматривала осколки. Она видела в них проблески чего-то еще, как будто смотрела в окна вагона. В одной вспышке она увидела дождь, в другой-солнечный свет, в третьей-смерть. Она поморщилась и отстранилась, вздрогнув всем телом. Хотя казалось, что ее тянет к ним, при ее попытках дотянуться и разбить стекло осколки естественно отталкивались. Это ее немного злило, но она обратила свое внимание на бледное небо. Однако, когда она вгляделась в него, выражение ее лица растаяло. Она открыла рот, но была слишком потрясена, чтобы говорить. Стекло вспенивается, сверкает и вращается высоко над головой, как пушинки, бабочки, облака. Казалось, была буря. Она пожалела, что обратила на них внимание, как осколки, казалось, заметили девушку, и спустились вниз, чтобы поприветствовать ее. Трудно описать то чувство, которое переполняет ее сейчас. Поток стекла, который не разбивается, не режет и не наносит ей вреда, проносится мимо нее в огромных количествах, поворачивается и кружится, как будто его тянет сильный ветер. Она стоит как вкопанная, и наблюдает. Наблюдает… … Воспоминания…? …Грязного, порочного мира.  — Что это?..?! — Она протягивает руку.  — Это…! Воспоминания о боли, предательстве, зависти. Когда она схватывает один осколок, все остальные также замирают, будто остановились. Арки висят еще в воздухе вокруг нее некоторое время. Она мотает головой из стороны в сторону.  — Нет… Они всего лишь… Темные? Они. Темные? Где бы это ни было, эти осколки отражают… Темноту. Непроглядную темноту… Все маленькие искры, которые она видит, исчезают в одно мгновение. Она закусывает губу, а затем улыбается без тени юмора.  — Что это такое? Мир, полный страданий и темноты, без капли света?.. Когда она говорит это, даже ее горькая улыбка исчезает. Она не знает, как долго она копалась в воспоминаниях, но была уверена, что прошло довольно много времени. Она искала в осколках более счастливые воспоминания, просто чтобы удостовериться, была ли она счастлива в том мире. Их было немного, но самые тёмные, плохие Арки не переставали преследовать ее, кружась в воздухе и заманивая посмотреть на них. Теперь она стоит посреди огромной стеклянной спирали, которая медленно вращается вокруг нее и напоминает космос. Она думает, что здесь есть выбор: либо этот мир, в котором она находится, или мир из этих ужасных. воспоминаний? Осколков? В любом случае, она решила избавиться от всего этого. Но что-то внутри неё щёлкнуло. Теперь, когда она смотрит на болезненные воспоминания, она выглядит довольной. Она собирает такие воспоминания, кажется, радостно.  — Если я смогу избавиться от этого хлама, или еще лучше от тех мест, которые он представляет… Это место будет счастливым. Прошло какое-то время, и она обрела уверенность в себе. С тех пор как она начала, она исследовала большую часть этого стеклянного и зеркального мира, и она собрала бесчисленные осколки. Словно нескончаемый шарф, они обвились вокруг ее шеи и тянулись за ней. Теперь она стояла на вершине упавшей башни и с улыбкой смотрела вперед. Ужасные воспоминания о других местах угрожающе крутились у нее за спиной. Она смотрела на место, которое всегда привлекало ее внимание, но она воздерживалась от того, чтобы идти туда. Это был какой-то далекий лабиринт, уходящий в небо с безумной геометрией. Конечно, там было очень много осколков. Конечно, она чувствовала, как его грязь пульсирует на всем пути сюда.  — Хотя она все еще не знала, как это сделать, она намеревалась избавиться от ужасных фрагментов, которые следовали за ней в конце концов. С этой целью она собирала их. По крайней мере, она находила утешение в том, что соберёт всё плохое в одном месте. Однако, то место не давало ей покоя. Этот лабиринт был особенно ужасен, и она собирала все плохие осколки в нём, сбившись со счета раз пять. Лабиринт окружало сверкающее и постоянно меняющееся море хороших воспоминаний. Когда она направилась к лабиринту, море расступилось, и только несколько осколков присоединились к следу позади нее. Однако, идя по тропинке и разбрасывая хорошие осколки, она вдруг заколебалась. Теперь, охваченная надеждой и отчаянием, она закусила губу… и сердце ее дрогнуло. //Другая развилка! Она не знала, но у нее было имя. Только бы она знала — не зашла бы сюда. Но это всё лишь усилило её сомнения. Она стиснула зубы, подтверждая свои догадки и убеждения. Прежний свет не мог поколебать ее, свет цветочного кольца не мог поколебать ее. Она вошла в темное строение и начала разрывать его на части. Каждая отодвинутая стена была сделана из страдания, каждая грань содержала ужасы, а углы состояли из страха. Это был замок беззакония. Проще говоря, это было нелепо. Это было ужасно. Она разрушит страх, ужас и страдания, и сквозь эти стены прорвутся ростки счастья. И эта девушка, её горькая улыбка вернулась. Вот оно. Карабкаясь через него, пробегая через него, это был тот самый отвратительный монолит. Она не ошиблась. Стекло должно быть только разбито. Зеркала должны быть уничтожены.  — И когда она радостно убирала огромные полосы лабиринта, коридоры, падающие в воздух, ее улыбка стала искаженной. Она поморщилась: что-то было не так с ее головой. В самом сердце лабиринта было нечто худшее, чем любое воспоминание. Она чувствовала, что ЭТО уже близко, зовет ее. Ее энтузиазм иссяк, продвижение замедлилось, и она увидела вращающийся в пространстве осколок стекла, хранящий память о конце мира. Закрыв лицо рукой, она смотрела в зеркальный мир. Она вспомнила море приятных реальностей внизу и цветы, кружащиеся вокруг нее. Она снесла часть крыши лабиринта, и стены впоследствии упали. Темное стекло медленно осыпало ее дождем, и вдалеке ярко сияли лучшие воспоминания. Она смотрела сквозь пальцы на конец света. Она сглотнула и с вновь обретенной силой убрала руку от лица. Она протянула руку и втащила конец света в свою коллекцию воспоминаний. Когда этот монолит рухнул, она почувствовала искренний прилив блаженства. Какими бы ужасными ни были воспоминания, с которыми она столкнется теперь, это не имело значения. Теперь она была уверена, что сильна и обязательно уничтожит их всех. И вот, с искренней улыбкой и усталым смехом, она спустилась с неба, и этот лабиринт вместе с ней. // Конец. Возможно, ей следовало волноваться, потому что ее сердце внезапно пропустило удар. Она отстранилась, прикрыла рот рукой, и ее глаза расширились в замешательстве. Она стояла на полу гигантского и мрачного лабиринта, который одновременно был и башней, но теперь она начала падать на колени. Прежде чем она ударилась о землю, конструкция начала разрушаться и падать первой. Воспоминания о печальных днях, которые она собрала, окутали ее, как плащ, воспоминания башни превратились из падающего медленного дождя в ливень. Она и лабиринт падали, как камни, и хотя она должна была бояться упасть так далеко и так быстро, все, что она могла чувствовать, было замешательство. Она плюхнулась в море разрозненного счастья других миров. Волны, которые она и разрушительный лабиринт вызвали, были огромны. Стекло толкнулось о стекло так, что его можно было описать и как уродливое, и как прекрасное, и она опустилась на колени в центре этой бури.  — Она была смущена, потому что ей было больно. Все болело. Ее сердце разрывалось. Плащ воспоминаний, который она собрала, превратился в гротескную сферу и окружил ее. Белый мир исчез из ее поля зрения, оставив только ужасные вещи. Тяжело дыша, обливаясь потом и дрожа, она смотрела в зеркало, глубоко в Арку. И когда она поняла, что ее сердце разбито, Что ее рассудок ломается, Воспоминание о Конце света, которое она видела раньше, медленно поплыло в её глазах. Девушка испытала много эмоций с тех пор, как очнулась в белом и разрушенном мире. В основном она чувствовала гнев, но ей удалось превратить этот гнев в странную надежду. Правда, у нее не было особого плана. На самом деле, она шла вперед только потому, что верила, что в конце ее шагов будет что-то хорошее. У нее появилась надежда. Она была уверена, что этот хаос ведет к свету. Она была уверена, что муки, с которыми она столкнулась, что ужасы, которые она держала, могут быть полностью разрушены. Да, она была эмоциональна. Она чувствовала себя так сильно, когда сталкивалась с мыслью, что нет, на самом деле, ничего не имело цели…она начала страдать. Самая жестокая судьба-иметь надежду и видеть, как она рушится у тебя на глазах. И вот девушка сидела на коленях в уродливом круге смерти, глядя на мир, приближающийся к своему концу. Впервые она испытала чувство печали, и оно быстро переходило в отчаяние. Мир Аркеи был бессмысленным миром. Это было проявление ушедших миров. В нем не было никакой субстанции, только отражения. Даже яркие и радостные воспоминания, с которыми она иногда сталкивалась на своем пути, были всего лишь воспоминаниями о прошлом. Как ночь сменяет день, они, должно быть, вели в конец, который она теперь видела медленно вращающимся в воздухе перед ней. Ее глаза наполнились слезами. Это бессмысленный, жестокий мир. Он содержит так много прошлого, но у этого прошлого никогда не было и не будет будущего или настоящего. Она в ловушке. Она так много чувствовала с тех пор, как проснулась.  — Она чувствовала радость. Радость оставила ее. Она чувствовала страх. Страх покинул ее. Гнев ушёл от неё. Надежда разбилась вдребезги. Даже печаль и отчаяние оставили ее. Ее глаза потемнели, и она почувствовала резонанс со стеклом. Оболочка воспоминаний вокруг нее начала трескаться и раскалываться. Она вышла из него и стояла в слепящем свете, и ничего не чувствовала. Как океан, заляпанный маслом, воспоминания о проклятом лабиринте и воспоминания, которые она принесла с собой, падали и смешивались в успокаивающем стекле вокруг нее. Большинство из них превратилось в серую массу, некоторые вдруг торчали из земли, как шипы. Она замерла и медленно осмотрела каждый осколок…считая их. Даже когда воспоминания резко вспыхнули у нее перед глазами, она продолжала считать. Наконец она подняла палец, подзывая к себе несколько осколков. И, с простой мыслью, фрагменты собрались вместе в форме хрупкой бабочки. Она приказала ему подняться в небо, чтобы отразить белый мир, и когда он спустился, чтобы рассказать ей, что они видели, с простой мыслью она медленно отрывала хрупкие крылышки и бросала себе под ноги жалкие остатки этой уже неживой бабочки. Затем она пошла вперед от испорченного моря, желая, чтобы каждый столб потерянного времени, вставший на ее пути, взорвался и разбился вдребезги. --— Время шло. Она изменилась. Она больше не пыталась собирать воспоминания. Она шла по миру в основном рассеянно. Она многое узнала о нем и о себе, но у нее не было амбиций. Теперь она шла рядом со старым полуразрушенным зданием, вертя в руках зонтик, который когда-то нашла в развалинах. Бесшумно, существо из стекла, отражающее горькие дни, скользнуло к ней с неба. Оно напоминал сверкающую и зазубренную ворону, и она считала его не более чем неживой вещью, уродливое гадкое подобие вороны из стекла. После того дня в рухнувшей башне она стала более сонастроена с хаотическими Арками и могла призывать подобные вещи. По-своему он нашептывал ей о местах, недоступных в ослепительно белом мире. Глядя на него, она заставила его медленно посыпаться осколками ей под ноги, но она двинулась дальше.  — От этих ворон ее тошнило. Мир был пуст, вот все, что они сказали. Это она знала. Она никогда не найдет здесь никого другого. Она хотела. Ей это было необходимо. Но не потому, что надеялась с кем-то разделить свою судьбу. Ей нужно было выплеснуть это разочарование на что-то живое. Ей нужно было выместить всю злость. Ей было необходимо кого-то ранить.