Arcaea

Ее первым впечатлением было то, что она проснулась в облаке из стеклянных бабочек. «Как приятно, — подумала она, — что эти фигуры тоже могут двигаться… " Она села на колени, поправила платье и обнаружила, что на нем не было бабочек. Это были осколки стекла, летящие сами по себе.  — Восхитительно! — выразила она свои мысли вслух. В стекле отражался иной мир, нежели тот, что окружал ее сейчас. В нем отражались моря, города, свет, огни; она подняла руку, чтобы рассеять их, и засмеялась от радости. Она не знала, что у этих кусочков стекла есть имя: Арка. По правде говоря, они были так красивы, что название не имело значения. Она развлекала себя, прикасаясь к ним, кружа их, наблюдая за ними. Этого было достаточно, разве не так? Но у нее было шесть вопросов: кто, что, где, когда, почему и как. Но также она на не задавала ни одного из этих вопросов и не желала никаких ответов, вместо этого наслаждаясь сиянием Арки. Это была ее встреча с новым миром. Но вопросы приходят неизбежно. Девушка стоит среди стеклянной спирали и волнуется,  — Но в самом деле, что это? — Порталы? Окна? Воспоминания? Этот последний ответ, «воспоминания», задевает ее за живое.  — Это воспоминания, — тихо говорит она. И на этом ее вопросы заканчиваются. По какой-то причине, это место полно воспоминаний. Чьи воспоминания или о чем, она не может сказать наверняка. По какой-то причине осколки стекла следуют за ней. Она не может подержать их, но они всё равно кружатся вокруг неё. Подумав, она решает, что начнет собирать его. Кусок за куском. Без всякой причины. Без часов она не знает, сколько дней или часов она прошла, но в ее голове появилась новая уверенность… В воспоминаниях есть красота, вот во что она верит. Думая об этом, воспоминание никогда не бывает точным, может меняться со временем, и все же оно ближе всего к конкретному кусочку прошлого. Он может быть горьким или сладким, и она думает, что в любом случае они очаровательны. А сейчас она посмотрит, какие у нее останутся воспоминания об этих местах и людях, и оценит их красоту. Во-первых, эти Арки великолепно мерцают и сияют в этом странном и разрушенном мире. Напевая, подняв руки и ступая по разбитым тропинкам, она носит с собой то, что кажется воспоминаниями. Её прошлым. Воспоминания об уродливом, но одновременно таком красивом мире…  — Как хорошо… Она вздыхает, улыбается, и безмятежность ей, кажется, слишком идет. Но нет ничего, о чем можно было бы волноваться. Такой приятный, простой мир должен быть только таким, красивым и спокойным. Никаким-либо ещё. - Радостный пейзаж. Так долго она шла через разрушенный, но прекрасный мир, находя вещи и восхищаясь ими. Она так долго путешествовала со странным стеклом, что небо стало зеркалом, искривляющим свет настолько, насколько она могла это видеть. Фантастическая и сверкающая крыша под названием «небо, никогда не покидает ее, и с ней, окруженной только фантазиями и добром, мир стал бесконечным блаженством. Она тащится вниз по винтовой лестнице, которая когда-то вела в поместье, но стены теперь все упали, и воспоминания заменяют их. Тем лучше: она прыгает вперед и разбрасывает воспоминания повсюду, купаясь в сверкающих Арках, которые, когда она находит их, всплывают, чтобы присоединиться к другим в ее искусственном небе. Теперь она так восхищена, что весело смеется. Это так весело, забавно и мило! И осколки кружатся будто в танце.  — Цветы, поцелуй, любовь, рождение: жизнь, за которой следует новая жизнь в реке стекла, пролетает мимо ее глаз и сливается с остальным. Она видела это отражение бесчисленное количество раз, и оно до сих пор радует ее. Она смотрит на стену. Когда все стёклышки собрались вместе, они стали более яркими. Она удовлетворенно улыбается и идет дальше. И, как всегда, не обращая внимания на все последствия. Они говорят, что это правда: все лишние осколки — яд для её хрупкой душонки. Она либо не знала, либо ей было все равно. Она не жалела, что осталась в счастливом неведении. Какая разница, если это красиво и весело? Теперь девушка проходит мимо того, что, казалось, было старым концертным залом, впечатление от его величия притупилось, поскольку он был полностью разделен надвое, как будто какая-то высшая сила пожелала этого. Из гробницы звуков снова всплывают воспоминания: о танцах, о спектаклях, надеждах и победах. Ее рот дергается. Просто стало скучно, или это что-то другое? Она поднимает руки, и Арки подходят к ней, мягко переплетаясь с ее ладонями и пальцами. Она безучастно гладит их и пускает обратно летать в воздухе плетясь хвостом за ней. Сколько раз она видела, как пары гуляют по пляжу, держась за руки? Сколько раз она видела, как родственники обнимают друг друга? Слишком много раз она видела формирование любви, так часто, что это было, по-видимому, стандартным в старых и забытых мирах.  — Она отпускает воспоминания и искренне не думает об этом. Они поднимаются. Они летят, чтобы соединиться с воспоминаниями, которые она все еще собирала, и теперь она смотрит на осколки. Они стал намного ярче с тех пор, как она начала коллекционировать. Кажется, с каждым днем становится все ярче.… Сколько дней прошло? Она вздрагивает, и на ее лице появляется гримаса. Она стряхивает её. Может быть, ей нужно только больше тёплых воспоминаний, тогда все, чего не хватает, будет найдено. Она успокаивает себя и продолжает, не позволяя себе беспокоиться о том, что, несмотря ни на что, она не может оттолкнуть бесчисленное количество Арок, идущих за ней. И вовсе не потому, что не хочет. - «Рай» — это своего рода ад. Правда в том, что праздный покой и бездумное удовольствие — настоящее проклятие. Поглощение и поглощение счастливых вещей бесконечно притупляет чувства и делает «счастье» неясным, размытым и, в конечном счете, бесцельным. Теперь ничто не имеет цели. У нее никогда не было цели. А если была — она была забыта в бесконечных потоках счастья. Небо почти ослепляет. Она может блуждать или стоять на месте; ей всё равно, и она знает, что и это не имеет значения. Небо, которое она создала, привлекает ее внимание, но воспоминания в нем не могут быть отсортированы. Все это превратилось в непрозрачную и всепоглощающую дымку, притягивающую пустоту. Она теряет себя. И когда она теряет свое «я», она остается оцепеневшей от наступающего растворения в хороших воспоминаниях. Убила себя собственными руками и стеклом, что сама собирала, она сковала из собственных Арок эту приятную и удушающую клетку и заперлась в ней. Теперь ей не хватает даже воли, чтобы беспокоиться.  — Небо становится ярче, и она всё больше теряет себя. У неё осталось мало времени, и она смотрит вверх, как будто ждет. Яркое-яркое небо, блаженное, и красота наверху: лучезарная память настигает ее. Ее разум затуманивается. И без всякого смысла свет угасает. Без смысла, проходит время. И девушка смотрит в пустое небо, её разум закончился, и, таким образом, ее история вместе с ним. Она стоит на коленях, задрав голову вверх, чувствуя, как её поглощает небытие. Над ней небо пульсирует и светится, нежно, но невыносимо ярко и приторно-сладко. Она позволяет небу и Аркам почти взять ее, бездумно. И из этого огромного ничего что-то бросается ей в глаза. Одно только различие выводит ее из затишья однообразия, и взгляд ее устремляется к нему: к единственному особому стеклу, чуть красноватому и совершенно заметному. Возможно, на самом деле или благодаря уловке ее ума, остальная часть неба, с которой она начинает появляться, тускнеет в своей серости и идентичности. Она думает, что это становится легче заметить. Она думает и понимает, что не думала целую вечность. Небеса колеблются и искажаются, и трещина, кажется, проходит через них, все это крутится вокруг создания новой памяти: осколок памяти, который не должен существовать. Он отрывается от целого и разрывает небо. - И яростно, и спокойно обрушивается крыша ее творения, её созданное из осколков небо, заглушая пустое пространство рассеянным светом. Зрелище было бы великолепно для нее, но она остается прикованной к новейшей пьесе, которая плывет к ней среди пугающего хаоса радостных воспоминаний. Это тоже воспоминание о радости: о себе, о том, что она забыла. «Когда… разве я—.» Она говорит прерывистым голосом, ее голосовые связки давно не используются. Теперь в ее руках вращается странный осколок, который пришел с нуля, и в нем она видит время, когда она проснулась, танцуя рядом со стеклом, путешествуя по зеркальному миру, счастливая среди тумана. Слезы катятся из ее глаз, и она вспоминает, что счастье давно покинуло ее. Сколько бы она не собирала радостных воспоминаний, сколько бы она не сторонилась отчаяния, она поняла, что была зависима лишь от «хороших» осколков. Мерцающие стёклышки падают в неравномерном, ассиметричном дожде, отражая мертвые миры, как они всегда делают и делали. Девушка в центре всего этого фокусируется на её особой Арке, отражая что-то новое, однако, и этот мир все еще цел. Слезы катятся из ее глаз, но она все еще понимает причину. Ее разум все еще восстанавливается, она мучается из-за потери всего, что у нее было раньше, падая вокруг нее. Но, кроме того, она мучается из-за потери своего рвения. Отраженное воспоминание показывает лучшее и невежественное время, когда она вошла в ловушку, которую она создала для себя. Даже если бы она знала, к чему это приведет — эти бессмысленные путешествия, влекущие за собой бессмысленность, — сделала бы она все это снова, просто чтобы быть счастливой? Красное в стекле — это красный цвет, капающий на её одежду, и она крепко сжимает осколок, чтобы добавить к нему красный цвет своих запястьев, размывая прошлое и настоящее, согревая мерцающую поверхность. Она чувствует, снова, но она чувствует гораздо больше, чем раньше. Она чувствует, в подавляющем большинстве, сожаление. - Это были времена, когда она почти с гордостью двигалась бессмысленно. Она собрала Арки, чтобы насладиться ими, и даже не задумывалась, почему…? Она навлекла на себя мучительное и утомительное гедонистическое существование, искусственную и ослепляющую тюрьму. Она сделала все это напрасно и чуть не потеряла себя. И на вопрос: — почему? — ответа не было. Просто чтобы быть счастливой? Это ведь было не так. Рухнув на колени, задыхаясь от криков, с воспоминанием в груди, она осознает всю тяжесть своих ошибок. Она так окружила себя любовью и жизнью, что ей стало противно от самой себя и от окружающего её счастья. Она никогда не знала бед, грусти и зла. От горя девочка плачет, думая, сколько может, обо всем, что случилось, и о том, что все это значило. Тишина. Несколько маленьких кусочков старых времен, падающих с перерывами, ломают это, но белокурая девочка успокоилось. Она больше не плачет открыто, сидя среди мерцающего стекла с высохшими слезами на щеках и засохшей кровью в руках. Страх, беспокойство и сожаление закончились, так что теперь она должна смотреть вперед. Что она сделала неверно. На самом деле, Арки вообще не управляются. С идеей " — больше счастливых воспоминаний.— вот что мне нужно!» она наполнила собою созданное небо хорошими воспоминаниями, не задаваясь вопросом, может ли быть какая-то опасность в объединении стольких таинственных осколков в одном месте. Теперь она понимает, что они угрожали проглотить её в исскуственном, ложном счастье. Но. Если она хочет продолжать, у нее есть причина.