пообещай.

кеша ленский - пообещай.

тонкие пальцы перебирают затертые струны на старенькой гитаре. аккорд за аккордом исходили от дряхлого инструмента, а прокуренный голос пел в такт мелодии, создавая свой мир, где всё пронизано болью и дурацкими желтыми хризантемами. красивая метка изрезана маленькими шрамами от синего канцелярского ножа, а в вазе стоит очередной цветок, отдающий глухую боль в груди и ребрах. желания жить никакого, но он держится. гитара откладывается в сторону, а ким - на подушки. глаза давно высохли от слёз, но рваные вздохи до сих пор вырываются из груди, где сердце болит, требуя хотя бы прислушаться к нему. но сынмин не слушает. сегодня в школе хёнджин снова улыбался, когда дарил киму цветок. всегда один и всегда один и тот же. желтая хризантема. хёнджин дарит, но чувствует ничего. для него сынмин просто друг. его руку крепко держит чанбин, что заставляет хвана улыбаться так по-кошачьи, что из груди сынмина вырывается не только скулеж. по туалету летают лепестки, а в унитазе кровавые бутоны. всё обыденно, всё хорошо, это временно, всё наладится. сынмин выходит из туалета, идя в сторону класса, но по дороге видит чанбина, что нежно целует хёнджина, слегка привстав на носочки, чтобы дотянуться. а хёнджин придерживает его за талию, слегка приподнимая. тошно, но ким держится. секунда и хёнджин взвизгивает от того, что его кроссовки окрашиваются в красный с добавлением чего-то желтого. - что это с тобой?,- удивленно спрашивает чанбин, видя это впервые. ответа не последовало, вместо этого быстрый топот кед сынмина, что поспешил скрыться и уйти домой, чтобы никому не навредить.

он однажды обещал, что будет любить его вечно.

***

синий канцелярский нож появляется в руках так же, как и из крана начинает течь ледяная вода. противный звук лезвия и раковина медленно заполняется кровяным сгустком крови, что медленно течет из вены в очередной раз. слезы медленно стекают по щекам, попадая на порезы, заставляя жечься, от чего парнишка дергается, начиная по-детски дуть, стараясь снизить жжение, но в голову ударяет самая тупая, но при этом болезненная боль. виски начинают гореть, а сынмина задыхаться. порез, самый длинный и самый кривой был вдоль.

***

в руках хенджина алый гиацинт, а на душе всё так же равнодушно.