humanity

Убийственно холодный, надменный в своей красоте и презрительный к миру и к ним обоим, в небе разгорался рассвет. Саманта приоткрыла глаза и поверх плеча Саймона глянула за окно. Скоро будет совсем светло. По-хорошему, Саймону пора уходить, пока от Тины Чен не вернулся Рид-старший, иначе ему несдобровать. Но, быть может, сказать ему, чтобы не приходил? Или вместе с Саймоном уехать к Элайдже, выкрасть еще один день, чтобы побыть вместе? Это звучит уже лучше, но согласится ли Саймон? Саманта прижалась к нему еще крепче, словно надеялась, что сможет таким образом удержать, и прижалась ухом к груди. Мерно, успокаивающе жужжал тириумный насос. — Останься, — взмолилась она, вдруг перейдя на шепот. Его руки сжали ее еще крепче, так, что стало почти больно. — Не могу. Я нужен своему народу. — Ты нужен мне. Саймон приподнял ее лицо, ласковым движением коснувшись подбородка. Поцеловал в нос, лоб, в виски, потом спустился к губам и долго от них не отрывался. — Как и ты мне. Но это мой долг. Руки сами вцепились в ворот его свитера, и девушка горько, со стыдом затараторила, будто боялась, что андроид не дослушает и уйдет. Но он стоял и слушал, глядя на нее добрыми голубыми глазами, но вместе с добротой в них была боль и отчаяние, какое бывает, когда делаешь правильный выбор и знаешь, что он тебя выжжет изнутри. — Сай, пожалуйста, ты очень мне нужен. Мне без тебя никак. Я не жила эти годы, я просто существовала. Делала вид, что все окей, а сама бухала, как не в себя, только бы избежать мыслей о том, как все идет по пизде. Пыталась как-то заполнить эту пустоту, втянула в это Дэвида, а все равно было плохо и больно. Пожалуйста, не оставляй меня, прошу, я не хочу снова тебя терять, я просто больше не вынесу этого. Когда ты оставил записку… Его брови дрогнули. — Какую записку, Сэм? Саманта перестала тараторить и взглянула ему в лицо. Недоумевает. Как и она, собственно. — Постой-ка. Ты разве не пробрался сюда в прошлом месяце? — Нет. Если не Саймон, то кто? Уставшая, напуганная и готовая заплакать, Саманта чувствовала, что, если начнет всерьез думать над этой загадкой, то у нее лопнет голова. Она подумает об этом потом. — Сэм, что за записка? — «Я живой». И все. Я решила, что это твоих рук дело, потому что тогда же у меня пропала наша с тобой совместная фотография. В глазах Саймона мелькнула озадаченность. — Это был не я. В последний раз я был поблизости в августе, но в дом не заходил. У тебя есть еще знакомые андроиды? — Да. Коннор, RK-800. По его лицу пробежала тень. — Охотник на девиантов… Нет, не думаю, что это был он. — Ладно, проехали. Кто бы это ни был, он вселил в меня надежду. Я ведь почти поверила, что ты мертв. — Поначалу я сам жалел, что не умер. Жить без тебя казалось невыносимо. — А сейчас? — тихо спросила она и опустила голову, боясь глядеть ему в глаза. Он снова приподнял ее лицо, заставляя посмотреть на него. — А сейчас у меня есть мой долг. Хоть я и люблю тебя безмерно. — Тогда останься. — Сэм… — Хотя бы на день. Тебя не было столько лет, пожалуйста, хотя до ночи побудь со мной. — Нет. Прости. Словно боясь, что, если задержится хоть на секунду, то передумает, Саймон быстрыми шагами покинул комнату. Сэм слышала его шаги в коридоре, потом внизу, в холле… сейчас он выйдет и никогда больше не вернется. Не шевелясь, она тупо глядела в окно, но не видела. Что там видеть? Ничего стоящего. Полностью ушедшая в себя, в свое горе, страх и одиночество, она не хотела замечать ничего. К чему все это? Всего пару десятков секунд назад, когда он был рядом, все имело смысл, а теперь он ушел, и смысла тоже нет. Ее Саймон, самое родное и теплое, он опять ушел. Для чего, зачем? Почему? Зачем его опять у нее забрали? Какая жестокая насмешка судьбы — вернуть его на жалкие несколько часов, чтобы потом забрать и мучить страхом неизвестности. Для чего, какой в этом смысл? Почему слезы такие горячие, если в комнате холодно? Шаги в холле. Гэвин вернулся. Надо лечь спать и сделать вид, что ничего не произошло. А шаги все ближе… зачем ему идти к ней в комнату? Что-то случилось? Но это все же был не Гэвин. Ворвавшись в комнату вихрем, прижав к себе, Саймон с каким-то исступлением осыпал поцелуями ее лицо, шею, плечи, волосы. Это было больно, но Саманта была настолько потрясена, что не замечала боли, только молча плакала и прижималась к нему, словно надеялась, что сможет к нему прилипнуть, и никуда он больше от нее не денется. Почему, зачем такая несправедливость существует, кто придумал это все? Оставьте Саймона, остановите войну, дайте андроидам все, что нужно, сделайте что угодно, но оставьте его, без него никак. Он зашептал — горячо, торопливо: — Бедное мое солнце, как мне быть? Я не могу тебя оставить, но и их предать не могу. Что мне делать? — Я сама не знаю. Я просто хочу, чтобы ты остался. Если ты умрешь, я этого не переживу. — У тебя есть мои копии. И мне необязательно умирать. — Да что мне с этих копий, если каждая будет уходить? Прошу, останься. Уедем отсюда. Куда угодно. Она видела на его лице сомнение и ухватилась за это, как утопающий за соломинку. — Иерихон… — Они думают, что ты мертв. Да, я знаю, ты считаешь, что должен вернуться, помочь им. Но мы можем… не знаю, давай выгрузим твои данные в какого-нибудь бедолагу, пусть он туда и идет, а мы валим отсюда. Это ведь будешь ты, твое сознание, твоя душа, разницы никакой. Он смотрел на нее. Диода у него давно не было, но Сэм была уверена: будь он на месте, то истерично мигал бы красным. Отчаявшаяся, напуганная, желающая только одного — чтобы Саймон остался и никуда больше не уходил, — она буквально ощущала его внутреннюю борьбу. Саманта или народ? Остаться с ней, заполучить, наконец, шанс на личное счастье, или уйти и бороться за счастье своего народа, при этом лишив счастья и Саманту, и самого себя? Как поступить, чем пожертвовать? — Каждая твоя копия будет уходить туда, потому что в момент передачи данных этого хотел оригинал. И ты не станешь ничего в этом менять, потому что считаешь, что должен всех спасти. Пусть идут, но ты — останься. Ты сделал все, что мог. И я тоже. Мы заслужили быть друг с другом, и пусть все идут к черту со своими революциями. Господи боже, сколько боли в этом взгляде. Саймон, глядя на нее, чувствовал, как его решимость угасает. Саманта отчасти права — он действительно может отправить на корабль свою копию. Остаться с ней, оберегать, защищать, любить… Любить. Но он же андроид. Робот, машина. Не человек. Он чувствует, он ее любит больше, чем кого-либо, и сможет ее защитить. Но может ли он себе такое позволить? Она человек. — Сэм, как можем мы быть вместе? Это ненормально. — Это мне сейчас девиант сказал? — огрызнулась она. — Плевать на нормы. Плевать на все. Останься и уезжаем отсюда. — Да услышь ты меня! — Саймон схватил ее за плечи и чуть встряхнул, мягко, но решительно. — Ты человек, Сэм. У тебя могут быть дети, семья, достойный человек. Ты ведь была с Дэвидом, ты должна понимать разницу между человеком и андроидом. — Была, да. И понимаю. Я знаю, на что иду. — Да неужто? — Все эти годы я любила тебя и ждала. Ты андроид? Да и черт с ним. Я не хочу детей, ты сам видишь, что происходит в мире. Как могу я привести в этот мир нового человека? Ты лучше моего знаешь, что здесь происходит, Сай, в таком мире не вырастишь человека достойного. Я не хочу плодить ублюдков. Мне хватает себя. Что там дальше в списке аргументов? Ты не человек? Тем лучше. В тебе больше человечности, чем в ином человеке. В тебе столько любви, что не снилось ни одному из людей. Мне плевать на все эти рамки и условности. Я знаю тебя, и я тебя люблю. Я хочу быть с тобой. Мы заслуживаем хэппи-энда. Так что завязывай с этими разговорами, идем ловить бедолагу, хакнем его, отправим на Иерихон, а сами едем к Элайдже. Все, хватит, ты свое отвоевал. Саймон глядел на нее с мукой. — Это неправильно. Отправлять на гибель другого андроида… — На гибель? — переспросила она поднявшимся на пару октав голосом. — Ты мне только что затирал, что тебе необязательно умирать! Поняв, что ошибся, Саймон примолк. Сел на кровать, закрыл лицо руками и просто застыл. Саманта, сложив руки на груди, нервно ходила туда-сюда. Надежда боролась в ней со страхом и горем: а вдруг не получится его уговорить? Вдруг уйдет, оставив лишь копии? Чем копии были хуже оригинального Саймона, Саманта не могла внятно объяснить даже самой себе, но сомнения списывала на страх любой неполадки при передаче данных. Пусть тогда копия и идет воевать, а ее Саймон останется с ней, и они куда-нибудь уедут вместе. Куда угодно. Но сначала нужно ехать к Элайдже. И по пути завернуть к Дэвиду, нужно объяснить ему, что происходит, как-то уберечь. Гэвин… она оставит ему письмо. Скажет, что напугана беспорядками и грядущей войной и уезжает жить к Элайдже. Ах, да, работа. Ну, она просто напишет заявление. Слава богу, что держать особо не станут, не придется даже отрабатывать обязательные три дня. Да, удачно. Только бы Саймон согласился! Погруженная в мечты и планы, Рид не сразу услышала, что Саймон тихо зовет ее по имени. — Да? — Мы не будем отправлять на Иерихон другого андроида. Ее сердце гулко ухнуло. — Ты уходишь? — еле вымолвила она. — Нет. Не сейчас, во всяком случае. Не помня себя от радости, она бросилась к нему. Упав на колени напротив него, схватила за руки, отняла их от лица… и, увидев его глаза, испуганно отпрянула. Это был первый раз в ее жизни, когда она видела, как плачет Саймон. Она понимала, что поставила его перед сложным выбором, но и подумать не могла, с какой мукой ему далось решение остаться с ней. «Что же я наделала? Я хотела уберечь его от боли, дать счастье, а сама причинила боль. Что я натворила?» Саманта осторожно приложила его ладонь к своей щеке, погладила по светлым волосам. Коснулась скул. Он молча смотрел на нее, и слезы так и катились по его щекам. — Я знаю, что этот выбор причинил тебе боль, — тихо и мягко произнесла она. — Прости за это. Он смахнул слезы и, обхватив ее, притянул к себе, усадил на колени. Прижался щекой к ее груди и прикрыл глаза. Ее сердце колотилось, пульс учащен. Да, определенно, произошел мощный выброс нейромедиаторов. Она счастлива… это главное, пусть даже и такой ценой. Пусть хотя бы она испытает это счастье, если ему уже не суждено. Быть с ней когда-то было его главной мечтой, но теперь, оставив ради нее свой народ и Дело, Саймон ощущал себя ничтожеством, не имеющим право на существование. Но выбор он уже сделал, и слово назад не заберет. Саймон поднял голову и взглянул на нее. — Нам нужно ехать, в городе становится опасно. Не сегодня-завтра начнется полномасштабное восстание, у Маркуса есть грязная бомба. Соберем самое необходимое и уедем. Ты все еще в хороших отношениях с Элайджей? Она закивала и слезла с колен. Уже вытряхивая вещи из шкафа, она протараторила: — Нужно предупредить Дэвида и Гэвина о том, что происходит. Если ты прав, то все будут в опасности. — Дэвиду можно сказать правду? Ты ему веришь? — Безусловно. Думаю, стоит позвать его с собой. Саймон кивнул, складывая в ее рюкзак документы, и неожиданно обнаружил там целую аптечку. — Да, хорошо. Я уже составил текст сообщений для обоих. Как только мы покинем пределы города, сообщения будут отправлены. — Дэвиду лучше позвонить, — заметила она, бросая ему зарядку для телефона и пачку наличных, — он подолгу не проверяет сообщения. — Я понял, сделаю, когда будем у Элайджи. Что насчет Гэвина? Саманта замялась. — Напишем ему, что в городе становится опасно из-за девиантов, и что лучше бы валить. Скажем, что я еду к Элайдже, про тебя — ни слова. Пусть сам решает, что делать. — Давно ты всюду носишь с собой лекарства? Саманта странно посмотрела на него, передавая расческу. — Камон, мне давно уже за двадцать, я же не могу точно знать, когда прострелит спину или атакует метеозависимость. Нужно быть готовой ко всему. — Ясно. — Укладывая вещи так, чтобы они лежали в порядке и занимали меньше места, Саймон вспомнил: — Сэм, нужно почистить твой ноутбук. Там мои данные. — Легко. Она со всей силы швырнула ноутбук об стену, от души потопталась на отлетевших платах, затем залила их водой из бутылочки. Саймон молча смотрел на эти очевидно глупые манипуляции, и невольно призадумался: как с такой сообразительностью этот человек вообще попал в полицию и почему оттуда до сих пор не вылетел? — Готово. — Сэмми, я мог его почистить, даже не прикасаясь к нему. Ушло бы меньше времени. — Ну, он все равно уже восстановлению не подлежит? — Лучше перестраховаться. Заберем с собой, я займусь им. Что еще будем забирать? Времени мало, скоро приедет Гэвин. Вещи, гигиена, документы? — У Эла в доме полно моих вещей. Денег он добавит. Документы взяла. Телефон при мне. — Хорошо. — Принято. Тогда все, можем ехать. Тебе можно ехать на такси? Я имею в виду, тебя не запалят? Саймон улыбнулся и с улыбкой кивнул на свой рюкзак, брошенный им ночью в угол комнаты: — У меня с собой униформа. Вызывай такси, я быстро переоденусь. Он и не подумал о том, чтобы попросить Саманту выйти или уйти самому. Наверное, подумал, что это будет странно. Вызывая машину, Саманта смотрела в стену перед собой, но, положив трубку, она искоса глянула на андроида. Видела ли она его когда-нибудь обнаженным? Саманта не могла припомнить. Да, наверное, это первый раз. По-хорошему, надо бы отвернуться, сейчас не лучший момент, чтобы пялиться. Но она не смогла. Особенно когда он повернулся к ней лицом, натягивая футболку с логотипом. Зачем домашнему андроиду, не созданному для плотских утех (хотя Саманта знала, что в функционал PL600 они входят, и Гэвин неоднократно об этом шутил), такое тело? Подтянутое, чуть накаченное. Великий боже, какие красивые мускулы. И грудь. И пресс. И бедра… Саймон заметил ее взгляд. И прекрасно понял, судя по всему, о чем она думает. Он ничего не сказал, только надел куртку, обувь и, взяв рюкзак, подошел к ней. — Пора, такси вот-вот подъедет. Тебе, наверное, захочется попрощаться с домом? Ужасно покраснев, девушка встала. Хотела было взять свой небогатый багаж, но Саймон схватил его быстрее и подал ей руку. — Я больше не вернусь сюда? — Не знаю. Все зависит от восстания и того, как оно пройдет. Она знала, что Саймон понимает, как реагирует ее тело на недавнюю сцену. И Саймон знал, что она знает. Но момент действительно был не из лучших, хоть оба и понимали, что разговор об этом рано или поздно состоится. Саманта из любопытства как-то расспросила Гэвина, активно пользующегося услугами клуба «Рай», каково спать с андроидом. Гэвин тогда ответил, что терпимо, только с живым человеком чувствуется лучше, и едва не дал ей леща, когда она спросила: «Ладно, а если спишь с девушкой-андроидом, все так же?». Как это будет? И будет ли? Что-то она разогналась. Для начала неплохо бы очутиться в безопасном месте и уберечь всех близких. Это все будет уже потом, когда закончится война, когда они все преодолеют, и все будет хорошо для них обоих. Непременно будет, а как же иначе? Саймон здесь, он выбрал ее, и теперь они едут туда, где им помогут. Попробуют переждать восстание в вилле Элайджи, не зря же она защищена от нежелательных визитов самыми передовыми технологиями. А потом… а что потом?