Ты, я и одна скудная ночь.

      Сколько ещё твой образ появится в моей голове? Как долго я буду слышать твой голос? Почему я так хочу, чтобы ты касался меня, чтобы целовал и желал «спокойной ночи»? Разве ты стал чем-то особенным в моей жизни? Умоляю, исчезни, перестань сводить меня. Прекрати заколачивать гвозди в крышке моего гроба. Надеюсь, мои чувства остынут к тебе, и я наконец потеряюсь между улиц, между тех, кто давал надежду на светлое будущее. Надеюсь, там тебя не будет.       Лунтик долго смотрел на заходящее солнце, сидя на мотоцикле. Ему казалось, что он делает что-то не так. Где-то упустил момент или он еще не наступил. А наступил ли вообще? Это грызло парня изнутри. Не хотелось даже думать о таком, но попытки отвлечься не увенчались успехом. Вдруг пошел снег. Он медленно падал с неба и ковром молочного цвета расстелился по дороге. Рэбл даже не выпрямился, чтобы стряхнуть снежинки. Внутри было не так пусто, как одиноко. День был серым, а моменты стирались из памяти, словно старые платья выцветали на солнце. Вдруг кто-то окликнул парня, но тот не обернулся. Голос был женский, приятный. И вот снова позвали и снова безуспешно. За спиной хулигана послышался звонкий стук каблуков. Кажется, этот звук эхом разбивался об асфальт, насильно втираясь в десна и отдавая вибрацией. — Простите! — Этот голос был уже рядом и Лунтик поднял взгляд своих глаз цвета аметиста. Перед ним стояла стройная и высокая девушка с нежно-розовыми волосами, которые напомнили Рэблу цветы в его саду. Глаза у нее были очень красивые, словно сливались с закатом или светлыми нитями соединяли горизонт с небом. Плавный изгиб ее губ растянулся в приветливой улыбке. — Чем могу помочь? — Немного хрипло спросил парень, оставаясь в той же позе. Девушка тряхнула волосами и поправила свою длинную черную парку. — Я не местная, вы не могли бы подсказать, где находится кафе «У Сюзанны»? — Она долго всматривалась в искорку, которая загорелась в глазах собеседника. Кажется, она уловила интерес. — Мог бы, тебя подвезти? Пешком идти долго, тем более становится холодно и темнеет, — Лунтик выпрямился и дружелюбно улыбнулся. Незнакомка с недоверием и страхом посмотрела на транспорт, на котором ей придется провести несколько минут своей жизни. Но она почему-то доверяла парню и согласно кивнула. Хулиган заботливо стряхнул мокрый снег с сиденья и помог надеть пассажиру шлем. Девушка немного недовольно сопела, но всё же села позади, крепко обнимая со спины. Секунда и мотор завелся. Вдруг все поплыло перед глазами, замелькали фонари, которые только что зажгли. Холодный ветер плавно скользил по коже, словно лаская. Солнце было уже за горизонтом, оставив на небе, цвета прозрачных долек грейпфрута, лишь плывущие облака, на которых оседал свет. Девушка чувствовала что-то приятное, когда ехала. Сердце закололо, но внимание этому она не стала заострять. Вот они и остановились около небольшой забегаловки на трассе. Яркая вывеска и уже знакомый запах кофе с теплом приветствовал ребят. Лунтик наблюдал за девушкой. Он сам не знает почему, но ему кажется, что он снова встретит её. Незнакомка встала с мотоцикла, поправляя свои волосы и узкие черные штаны. На ногах красовались берцы. Парень ухмыльнулся, заметив, что у такой девчонки такой вкус в одежде. Она посмотрела в сторону кафе и вздохнула, понимая, что впереди ее ждет тот еще разговор. Лунтик заметил беспокойство в глазах спутницы и облокотившись на руль, наблюдал за той из-под ресниц сиреневого цвета. — Как тебя зовут? — Вдруг смотрел, пока девушка собиралась с духом. — Роза, — Ответила она, уже подходя к двери кафе. Парень провожал её взглядом. —  «Это явно наша не последняя встреча, Роза»,  — Подумал Рэбл и тронулся с места в сторону дома Милы.

***

      Роза долго оглядывала столики, пока не увидела копну голубых волос с черными полосками. Она подошла ближе и плюхнулась, напротив. Интерьер выполнен в стиле прованс. Стены были золотистого и фиолетовых оттенков, напоминая старые фильмы, в которых были такие же забегаловки. На стенах также располагались декоративные панно из дерева разных сортов, что выглядело очень приятно. Деревянная мебель с элементами старины и другие детали интерьера также возвращали в детство. Навевали воспоминания о деревне, в которой ты бывал летом, когда ездил к бабушке в гости. Гармоничное сочетание цветов и материалов дает ощущение уюта и делало это кафе очень уютным. Это не могло не радовать девушку. Она была самой обычной и её не привлекала роскошь, богатство и изящество. Для нее всегда была важна простота, открытость, готовность человека поведать всё, что у него на уме и что творится на душе. Мягкий свет от ламп разливался по стенам, плавно стекая по столику, за которым сидели эти двое. Роза заметила, что официантка в этом заведении тоже приветливая и дружелюбная. Такого не встретишь в родном Сиэтле. Там всё пахло лицемерием, коррупцией, грязным заработком, гнилыми людьми и их детьми. Эти самые дети шли по стопам своих родителей и проводили молодость за бутылкой алкоголя, свежей дозой и животным сексом. Наверно от этого и сбежала юная Роуз. Сбежала от того города, пропитанного самым мерзким и отвратительным, что может быть. Её тошнило от мест в Сиэтле, которые она посещала, от людей, которые окружали, от ситуаций, которые с не происходили. Её тошнило от всего. Даже от самой себя и вряд ли девушка сможет отмыться от этого прогрызающего грудь чувства безвыходности. Чувства того, что Роза не сможет ничего изменить. Как бы того она не хотела. Как бы того она не желала. Это отражалось на ее лице. Роза совсем не умела скрывать своих чувств, эмоций. Нет, ей не казалось это недостатком, наоборот, она чувствовала себя собой, настоящей. Это показывало то, что она не бесчувственная, что она человек, а не робот. Малек поднял взгляд на новую подругу и заулыбался. Только в груди парня зазвенел тревожный колокольчик, а это значит, жди беды. — Как дошла? — Спросил Фишер, пододвинул ей чашку кофе. Девушка грела о нее руки и посмотрела в окно. Где-там катается тот парень с красивой улыбкой. В памяти показались моменты её прошлой неудачной любви и она потрясла головой, отгоняя эти мысли. — Нормально, так как ты собираешься собрать информацию о семье Рэблов? — Она расстегнула парку, так как в помещении было довольно жарко. — Можно выкрасть его портфолио из школьного архива, — Спокойно ответил Малек. В его голубых глазах горел огонь возмездия. Если семью Рэблов упрячут за решетку, то Мила будет его. — Выкрасть? Ты думаешь это так же легко, как и в фильмах? — С иронией произнесла Роза, запивая свои слова сладким кофе с молоком. — А ну глянь, — Голубоволосый достал из кармана своей темно-синей куртки ключи от архивной. Брови девушки поползли на вверх, а в глазах читался немой вопрос: «Как?». Малек пожал плечами, хитро улыбаясь своей соучастнице. На самом деле, он выкрал их с помощью Светлячка. Этот прыткий коротыш очень ловок на такие дела. Когда Фишер попросил его о таком, тот лишь потряс белоснежными волосами и вернулся с этими ключами минут через двадцать, что не могло не поразить старшеклассника. Светлячок был один из кандидатов на место «столика крутых», но не подошел по возрасту и авторитету в школе, поэтому альбинос выполнял мелкие делишки, а потом уже через пару лет он сможет сесть за тот самый заветный стол, о котором мечтает почти каждый ученик. — Завтра в школе выходной, а в понедельник можно туда будет проскользнуть и свистнуть его портфолио, — Фишер допивал уже остывший кофе. — А если там камеры или тебя заметят? — Девушка закинула ногу на ногу, скрещивая руки на груди. — Не заметят, а камер нет, директор слишком жадный, чтобы снабжать школу «новомодной дрянью», — Процитировал Фишер Шера и сам заулыбался. — А потом что будем делать? — Задала очередной вопрос Роза, с интересом наблюдая за парнем. — Узнав его адрес, сможем узнать время, кто и когда уходит из дома, — Также спокойно спокойно ответил Малек. — Зачем нам это? — Его спутница понимала, что законными путями справедливость не восстановить. — Мы сможем проникнуть в их дом, чтобы собрать доказательства, — Отмахнулся он, допивая уже противный кофе. Девушка зажевала губу, словно пробуя слова парня на вкус. Что-то забеспокоило её, а вот что, понять она не могла. Но у них много времени, чтобы как можно детальный обдумать план дальнейших действий.       За окном уже стемнело и лишь старые фонари освещали участок. Это показалось Розе очень романтичным. Как часто она видела такие моменты в сериалах. Когда за окном поздно, а ты со своим другом сидишь в уютном кафе на краю города, как можно дальше ото всех и вы болтаете о своём. О том, как ему не нравятся оливки, как рассказывает о самых ярких воспоминаниях или о том, как в младших классах он боялся темноты. Хочется, чтобы это чувство навсегда оставалось в груди согревало, когда вдруг станет плохо. Но что-то не давало его покоя, сдавливая грудь. Чувство, что она что-то упустила или потеряла. В голове всплыл образ мотоциклиста с красивой улыбкой. Лицо парня она не видела, он был в шлеме, а глаз не разглядеть за темным стеклом визора. Но ей казалось, что этот незнакомец почему-то сыграет важную роль в её жизни. Знаете, то чувство, когда ты видишь незнакомого тебе человека, а вроде и знаешь его. Будто понимаешь, что именно он будет присутствовать в твоей жизни, но это отличалось от тех ощущений, которые она испытывала по отношению к Фишеру. Это было что-то другое. Что-то необъяснимое, что-то такое, что логике не поддавалось. И почему она не спросила его имя? —  «Чем ты меня зацепил»,  — Задумалась девушка, попивая горячее кофе и наблюдая за другими чудаками, которые гуляли за окном и что-то обсуждали. Выглядели эти двое как сладкая парочка. Девушка в красном пальто обнимала парня за руку и Розе показалось это милым. Жизнь коротка, чтобы тратить ее на ненужное. Просто встань и сходи куда-нибудь. Парень за окном выглядел очень подавленным и внутри розоволосой возникло клокочущее чувство. Ей казалось, что она тесно связана с этим парнишкой. Но решила проигнорировать это чувство, поняв, что, наверно, сходит с ума. Ей весь день кажутся какие-то ненужные образы, которые Роза тщетно пыталась собрать, словно детские пазлы. Каждый новый день ее жизни, был как деталька этого самого пазла. Она собирала его с самого рождения, но еще не могла разглядеть, что же там. Образы были размыты, а лиц не разобрать. — Роза, пошли, я тебя до дома провожу, — Парень встал со своего места и надел куртку. Причина была не только в том, что Фишеру было неловко отпускать хрупкую девушку одну вдоль трассы. Он боялся возвращаться домой. Нет, не потому что на него могла накинуться бабушка с криками и истерикой. Он просто больше не считал это своим домом. Он казался Мальку чужим, будто из дешевого картона. Он не хотел жить среди этих пыльных декораций и пластиковых людей. Этот мир был слишком грязным и мерзким, но не лишенным своей красоты. Но всё это было затеряно за пивными бутылками, словами, сказанными в пылу эмоций. А за окном до сих пор валил снег. Такой холодный и равнодушный ко всем. Каждый из ребят видел его совсем по-разному. Для кого-то это начало новой жизни, которая кардинально изменится. Для другого это точка отсчета дней до смерти, уже конец его счастливых дней. Для того человека это повод затеряться в мыслях, потерять себя хоть на несколько минут, а для иного, это причина обдумать свои поступки, сравнить с прошлым собой, исправиться или наоборот, попробовать другого себя. Снег, это лишь повод, это лишь знак тебе. Если подолгу смотришь в окно, стараясь разглядеть снежинки, то в твоей жизни что-то упущено. Будь то люди, момент, чувство. Пожалуйста, будь внимателен к тому, что ты делаешь и думай о том, что будет после.

***

      Дверь тихо скрипнула, впуская в дом поток холодного воздуха. Было совсем тихо, из-за чего проскользнуть в комнату было очень тяжело. Но девушке это удалось и вот она лежит в помятой кровати. Мысли не хотели идти в голову, и она не заметила, как вновь и вновь рисовала образы будущей жизни. Мила раньше не позволяла себе такого, но тут всё-таки решилась. Как говорится, чем чёрт не шутит. Кажется это был замок викторианской эпохи. Он был мрачным, но столь прекрасным и завораживающим, что казалось, будто он приямком из книг Виктора Гюго*. Над нашими головами двойной стрельчатый свод, отделанный деревянной резьбой, расписанный золотыми лилиями по лазурному полю; под ногами — пол, вымощенный белыми и черными мраморными плитами. В нескольких шагах от нас огромный столб, затем другой, третий — всего на протяжении залы семь таких столбов, служащих линией опоры для пяток двойного свода. Вокруг первых четырех столбов — лавочки торговцев, сверкающие стеклянными изделиями и мишурой; вокруг трех остальных — истертые дубовые скамьи, отполированные короткими широкими штанами тяжущихся и мантиями стряпчих. Кругом залы вдоль высоких стен, между дверьми, между окнами, между столбами — нескончаемая вереница изваяний королей Франции, начиная с Фарамонда: королей нерадивых, опустивших руки и потупивших очи, королей доблестных и воинственных, смело подъявших чело и руки к небесам. Далее, в высоких стрельчатых окнах — тысячецветные стекла; в широких дверных нишах — богатые, тончайшей резьбы двери; и все это — своды, столбы, стены, наличники окон, панели, двери, изваяния — сверху донизу покрыто великолепной голубой с золотом краской, успевшей к тому времени уже слегка потускнеть и почти совсем исчезнувшей под слоем пыли и паутины в 1549 году, когда дю Брель по традиции все еще восхищался ею. И вроде вечер, вроде ночь. Шёл сильный ливень, застилая все вокруг и оставляя за собой неповторимый аромат того времени. Пусть оно и было жутким или леденящим кровь, но столь эстетичным и по-настоящему пронизанным искусством, изяществом, тонким шёлком и атласом нежно-голубого цвета. В этом замке было тихо и только звонкий стук каблуков врезался о стены, картины, архитектуру. В просторном зале стояла девушка. Её темные, как смоль, волосы были аккуратно заплетены темно-синей лентой с жемчугом. Платье было пышным. Плечи открытыми, но рукава также, как и платье были довольно большими сшитые позолоченными нитями. Талию графини стягивал тугой корсет, зашнурованный до самых бедер. Глубокое декольте обнажало не только ключицы, но и сердце для чуткого графа. Платье было темно-синим, также, как и лента в волосах молодой особы. А на её руках были дорогие кольца, браслеты. Графиня знала зачем она сюда пришла. Она оглядела зал и заметив своего суженого подошла ближе. Перед ней был не менее юный парень. На нем был фрак, сшитый строго в талию, длинные узкие брюки, жилет и галстук. Его волосы, цвета сирени были распущенны и мирно покоились на плечах. Юноша смотрел на неё, но во взгляде его аметистовых глаз читалось пренебрежение и холод. Он поморщился, наблюдая за тем, как глаза его супруги потухали день ото дня. Массивная дверь в тот зал с грохотом распахнулась и на пороге стояла другая особа. Глаза её, цвета встающего солнца, хитро заблестели, когда зацепили графиню. Особа была одета в не менее богатое платье. Глубокое декольте, пышные рукава, корсет, что сужал талию. Также на ней были перчатки. Гостья легким движением сняла свою шляпку с лентами и весенними цветами. Она тряхнула своими кудрями, цвета лепестков самой молодой чайной розы и и поправив шлейф золотистого платья, подошла к супруге графа. В груди девушки что-то липкое и тяжелое разлилось между ребер. Стало сложно стоять, а голова закружилась. Да, шутка скверная была,

Когда сама богиня Права, Съев пряных кушаний немало, Себе все небо обожгла.

И вот она уже не в зале, а на балконе. Он выглядел изящно и довольно привлекательным. Везде были черные розы, они будто росли прямо из балкона. Перед стоял ее супруг. Почему он с такой тоской смотрит на неё? Неужели он хандрит? Девушка начала расспрашивать его, но граф молчал. Девушка потрясла его за плечи и начала кричать, но он будто не видел её. Графиня не на шутку перепугалась, когда тот всё-таки посмотрел в ее глаза. Граф протянул свою руки к ней. Внутри супруги всё сжалось в тугой ком, а под ложечкой неприятно засосало. Розы вяли, иссыхали в одно мгновенье. Губы юноши скривились в озлобленный оскал, а само лицо перекосило от гнева, но глаза так и оставались пустыми, они были словно стеклянными. В них не было ничего. Ничего кроме безразличия. Пальцы парня впились в хрупкие плечи графини. Та в испуге не могла ничего сделать или сказать. Она лишь смотрела на освирепевшего супруга. Юный граф прижал девушку к перилам балкона, и та выпала с него. Мила проснулась с криком, который застыл комом в горле и в холодном поту. Своего крика она не слышала, будто находилась под толщей воды. Дальше всё было как в тумане.