Ты, я и одна скудная ночь.

      Запах жаренной картошки и пиццы мигом разнесся по известному всем нам школьному кафетерию. С этого началась эта запутанная и местами отсыревшая история, о которой я и решил написать. Ведь почему бы не поделиться своим миром с кем-то еще? Этим кусочком самого себя? Как и в тот самый день, все расселись за свои столики. Столики, которые и решали место в этой школьной иерархии. Будешь ли ты среди тех, кого уважает даже сам директор или мусорным баком для элиты. Кучки зевак гулом раздавались по помещению, но это никому и не мешало, даже наоборот. В одной из этих кучек сидел Светлячок и ждал команд, словно послушный песик. Стыд парень потерял давно, как и чувство гордости, даже перед самим собой. Белобрысый сидел за «столиком кружка техников» или как говорят в народе — задроты. Светлячок очень смышленый для своего возраста. Несмотря на то, что он мог бы добиться успехов в сборке разной техники как радио или даже компьютера, парень решил, что хочет попасть на место рядом с Рэблом и его псами. Этого хотели почти все, но никому не удавалось и приблизиться к этому. Никому кроме Светлячка. — Эй, куропатка! — Позвал Пупсень Гловворма*. Его так называли друзья, ну и «столик крутых», которые используют его в качестве мальчика на побегушках, а то есть «Принеси, подай и не мешай». Тот сорвался с места и чуть ли не на четвереньках прибежал к ним. В этот момент Вупсень о чём-то спорил с Пчеленком, забавно размахивая руками, но это было совершенно беззлобно, даже наоборот. — Д-да? — С одышкой спросил белобрысый. Тут на него посмотрел Лунтик. Взгляд был до тошноты пронзительным. Он прожигал, испепелял, не оставлял и живого места. От это стало не по себе и Светлячок громко сглотнул. — — Короче, сейчас подходишь к ботанам и тащишь мне того Шрека, голубого не трогай, вроде нормальный пацан, — Продиктовал хулиган, пристально наблюдая за каждым движением их песика. — Как скажите, — Выдавил парень и побежал к своему столику. На него оглянулись его товарищи, начиная расспрашивать, что он там делал. — Нам задание, идем и тащим того пучеглазика с газоном на башке к ним, — Повторил за Рэблом Гловворм. Те сосредоточили свой взгляд на бедолаге Кузе и закивали. Некоторая часть школьников уже с интересом на них оглянулась, понимая, что сейчас что-то произойдет. За своим столиком отличник и его верный друг Малек обедали пиццей, не подозревая о орде, что надвигается на них, словно огромная темная туча. Только когда толпа стояла около них, эти оба захлопали глазами в недоумении. Малек и Кузя переглянулись, задавая немой вопрос друг другу: «Чё?» Светлячок щелкнул пальцами, как очкарика схватили за руку и насильно потащили к «столику крутых», за которым близнецы ухохатывались до боли в животе. На эту сцену пялился уже весь кафетерий, не забывая перешептываться и комментировать происходящее. — Пустите, дауны! — Кричал Кузя, пытаясь вырваться, но тщетно, эти прохвосты держали очень крепко, небось, руки то тренированные, сжимать что-то (не удержался от шутки про это, простите). Он уже растрепанный, как домовой, был доставлен до своего получателя. Зеленоволосый со злостью пыхтел. Его снова опозорили и унизили. А его друга держат там, не давая возможности спасти товарища. Лунтик встал со своего места и подошел к нему, разминая пальцы. В этот момент утихли все. Даже повариха баба Клава молча наблюдала за тем, что происходит. — Разговор есть, ёлка новогодняя, — Дерзко и с усмешкой проговорил Рэбл, облокотившись на край стола перед ботаном. Тот с такой ненавистью смотрел на мотоциклиста, что в груди начинали неприятно дергаться струны. — Чего тебе, недоношенный, — Так же дерзко выплюнул отличник. Хулиган схватил Кузю за челку и поднял его голову выше, больно сжимая. Тот лишь тихо заскулил. Чувствуя превосходство, парень с фиолетовыми волосами наклонился к уху зеленоволосого. — Нежнее, мой голубой друг, мы же не хотим, чтобы об этом узнала вся школа? — Шепотом сказал мотоциклист, горячо выдыхая. По телу отличника пробежали мурашки, и он был готов растаять, если бы не ситуация, в которую он конкретно вляпался. — Где Мила? — Уже погромче спросил Лунтик и отодвинувшись обратно на место перед бедолагой. Тот покачал головой. Не мог же он сказать, что довел его девушку до белого каления по просьбе его дружков, да и в своих собственных целях. Он просто хочет защитить подругу от этой конченной твари как Лунтик Рэбл. — Я не знаю, — Тихо, себе под нос пробормотал очкарик. Этот ответ не устроил хулигана и за этим последовал удар в нос. Снова сломанные пополам очки отлетели куда-то в угол кафетерия, а из разбитого носа пошла алая кровь. Отличник прошипел, но терпел. Где-то в толпе зашептались, но тут же замолкли, когда поймали на себе взгляд Пчеленка. Самого кровожадного из всей компашки. — Я спросил, где она, — Повторил вопрос Лунтик. Он не выглядел озлобленным или раздраженным. Коварная улыбка тронула его губы. Он и не собирался рассказывать секрет зеленоволосого. Он не настолько мерзкий и гадкий. Ему просто нравилась эта игра в «Кошки — мышки». — Она у бабушки за городом, — Признался парень. Рэбл долго всматривался в глаза отличника и не мог ничего поймать. — Что с ней? — Последовал следующий вопрос. Ботан покачал головой и крепко зажмурился. — Заболела, — Выдавил очкарик, готовясь к удару. Но его не последовало. Тут он открыл один глаз. Перед ним, очень плотно стоял хулиган. — Ты не умеешь врать, — Тихо сказал он и со всей силы ударил в живот. Это выбило воздух из легких, и Кузя громко со свистом выдохнул, сгибаясь пополам. Немного прокашлявшись, зеленоволосый выплюнул на кафельный пол сгусток крови. Во рту появился неприятный металлический вкус. Ботан поморщился. — Ты ублюдок… — Еле шевеля губами прошелестел Кузя. Страшно уже не было. — Не расслышал, повтори, — Спокойно отозвался Лунтик. — Ты ублюдок, трус! — Прокричал во весь голос отличник. Наступила звенящая и давящая на слух тишина. Все боялись даже пошевелиться. Хулиган схватил того за волосы и оттянул назад. В его глазах, цвета аметиста, загорелся огонь, уничтожающе буквально все. — Ты на кого хлебало раскрыл, жертва неудачного аборта, — Прошипел мотоциклист, все сильнее оттягивая. — На тебя, подонок, — С этими словами, он плюнул тому в лицо кровью. В толпе кто-то заохал, другие покрутили у виска. Третьи же ставили свечку за Кузю, потому что такого ему не простят и точно убьют. Рэбл провел рукой, смахивая харчок и мараясь в крови своего соперника. За этим последовала череда ударов, но отличник отключился, когда хулигана начали оттаскивать от него.

***

      Очухался ботан уже в палате школьной медсестры. Она хлопотала за столом с лекарствами и заохала, когда увидела, что Кузя проснулся. — Дорогуша, угораздило тебя так с лестницы упасть, — Медсестра покачала головой, поглаживая пациента по волосам. Этой женщиной была Матильда, но за глаза её звали — Тетя Мотя. Она была не старше тридцати лет и выглядела довольно привлекательно. Её каштановые волосы были завязаны в небрежный пучок, а небольшие очки так и хотели скатиться на кончик носа. На лицо она тоже приятная. Вся в забавных веснушках. Из-за очков на Кузю посмотрели два глаза цвета морской пучины. Такой темной и таинственной. — С лестницы? — Через силу прохрипел парень. Он слабо помнил, что происходило до отключки. Все словно в тумане. — Да, тебя принес мальчик с голубыми волосами и белобрысый такой, — Ответила она, намочив ватку спиртом. Запах был резким, аж глаза слезились. Он словно их выбивал. — А где они? — Задал другой вопрос отличник, пытаясь встать. Но все тело болело, будто сотни игл впились прямо в мышцы. Он охнул и лег обратно, прикрыв глаза. — Тише, дорогуша, они с твоей мамой в коридоре, второй день уже, — Матильда провела ваткой по ране на лбу. Кузя сквозь стиснутые зубы резко выдохнул воздух, зашипев. Пероксид Водорода беспощадно защипал, хоть глаза на выкат. — Я тут два дня? — Кузя наблюдал, как тетя Мотя открыла ширму, пропуская его друзей и маму. — Да, дорогуша, — Ответила женщина и отошла к бумагам на столе, отдавая парня на «растерзание» его близким людям. После пары часов разговора его друзья ушли на уроки, а мама вытирала слезы и держала сына за руку. — Она не выходила из дома? — Спросил ботан у своей матери. Та нежно улыбнулась, поглаживая ладонь парня большим пальцем. — Нет, все как ты велел, из дома не выходит, а ее родителям говорю, что с нами уехала на лыжный курорт, — Отчиталась женщина, зажевав губу. Ей было больно смотреть на сына. История с лестницей ей казалась неправдоподобной, и она была уверена, что с ее любимым сыночком сделал тот проклятый хулиган Рэбл. Но сейчас нет времени и сил, чтобы найти того олуха и за руку отвести к родителям, дабы воспитали как следует. А то вон, избалованный ходит, её пупсика обидел. Тварь. — Хорошо, что она в безопасности, — Кузя улыбнулся, но тут же пожалел об этом. Разбитая губа дала о себе знать, больно отзываясь. Самого отличника разволновала внезапная дружба между Мальком и той собачкой Лунтика. Зеленоволосый нутром чуял, что что-то тут явно не так. Или может он просто переутомился и нужен просто хороший отдых. — Мам, — Кузя стыдливо потупил взгляд, заливаясь краской. Самое время ей, признаться. —  «Давай, ты же не трус и тем более, родная мать всегда поймет, поддержит»,  — Успокаивал себя очкарик, чувствуя, как от волнения участился пульс, а кончики пальцев на руках и ногах похолодели. — Да, сынок? — Женщина обеспокоенно оглядела отличника. Выглядел он неважно, но взгляд. Взгляд с потрохами выдавал Кузю. Что не говори, а глаза зеркало души. Врать они не будут. Никогда. — Ты влюбился в кого-то? — Спросила она, после паузы длиною минут пять. Видимо, парень с зелеными волосами не мог собраться с мыслями и силами сказать что-то важное. То, чего его так беспокоит. — Да, — Тихо пробормотал он в нос. Подросток почувствовал, как покраснели даже уши. — Поэтому ты такой в последние несколько дней, — Она улыбнулась. Как камень с души. Вот что творилось с ее мальчиком и вот он сам решил ей обо всем рассказать, может даже попросить совет. — Мам, тут такое дело, — Отличник снова замялся, теребя край одеяла пальцами. Дыхание словно сбилось, а в горле застрял ком. — Что такое, милый? — Мама положила свою руку поверх его и тепло улыбнулась. — Мне нравятся не девочки, а мальчики, мам, я кажется… — Он запнулся, набирая больше воздуха в легкие, — Я гей.