Ты, я и одна скудная ночь.

      Воспоминания ускользали, рассыпались как песок, кажется, они вот-вот навсегда исчезнут, захлебнуться в луже невидимых слез. — Еще двадцать минут… — Прошептал парень сухими губами. Руки тряслись, но в комнате было тепло. Он коснулся прохладными пальцами до мобильника и уставился на него стеклянными глазами. Сердце с болью отдавало ритм в груди, воздух стал колючим, словно раскаленный свинец заливают в горло. — Ты… — Снова зашелестел уставший голос подростка. Пальцы с дрожью набрали заветный номер. Просто цифры, но с каким трудом они давались. Каждое нажатие на экран заставляло содрогаться, вызывая табун мурашек. — «Может он занят и не возьмет трубку» — Пронеслось в голове и Кузя, прикрыв глаза ресницами, начал вспоминать еле уловимые мелочи, что могли бы его успокоить. Густые и мягкие волосы, наверно зарываться в них пальцами очень приятно, даже аромат его шампуня так сильно отпечатался в памяти. Парень невольно вдохнул побольше воздуха и робкая улыбка тенью промелькнула на бледном, измученном лице. Его глаза цвета драгоценных камней, а взгляд прожигал насквозь, оставляя за собой пепел предыдущих реплик. Голос такой бархатный, ласкающий слух. — Блять… — Выругался он, когда кто-то вдруг постучал в комнату, разогнав мысли как бабочек. — Кузь? — Женский голос, знакомый, но кому он принадлежал? Воспоминания действительно стали ускользать от зеленоволосого. Вода сквозь пальцы. — Открыто, — Рассеяно бросил парень и отложил телефон на письменный стол. — Так темно, — Заметила Мила, тихонько войдя. Ни капли не изменилась, но что-то было не так. — Зачем ты пришла? — Прямо спросил Кузя и смотрел ей в глаза. В них читалось беспокойство, но искреннее? За него ли она волнуется или за кого-то другого. — Пришла проведать тебя, поговорить о той девушке, которая тебе нравится, — Замямлила собеседница и поправила свой локон за ухо. Наверняка не это было причиной ее прихода. — Это не твое дело, — Твердо отозвался подросток. Никто и никогда не отнимет те крохотные осколки мимолетностей, которые он сильно сжимал в своих руках. Они впивались в кожу, вонзались в нее, словно тысячи кровоточащих глубоких ран были рассеяны по ладоням, но эту боль Кузя любил, любил эту горечь во рту после того, как произнесет его имя. — Это мое дело, скажи кто она, — Настаивала на своем Мила, голос зазвучал тверже. — Мил, — начал парень, — ты не об этом хочешь со мной поговорить. — Да, но… — Надежда зажглась в глазах и она внимательно наблюдала за каждым движением своего друга, — может ты поговоришь с Лунтиком? Может он все еще любит меня… — Попроси его друзей, если ты не забыла, он избил меня — Глухо сотозвался он, опуская глаза в пол. Щеки девушки залились краской, по ни потекли горячие, жгучие слезы. — Кузь, я люблю его, прошу тебя… — Ничего не говори, я что-нибудь придумаю, — Теснота в черепной коробке было ощутимее, реальнее. — Ты не подумай что только по этому пришла к тебе, я проведать тебя решила, ты совсем плохо выглядшиь, вдруг заболел и… — Голос слышался как сквозь толщу воды. Слова становились не разборчивыми, превращаясь в невнятный гул на заднем фоне. — Уходи, — То ли образу в голове, то ли подруге сказал подросток. Шум замолк, оставив за собой шлейф легких цветочных духов и тишину. Ломая ребра, одно за другим, мысль перебегала, пряталась от отличника. Они были, но где-то под кроватью или забились в самый дальний угол. — Я тоже люблю Лунтика… — Тихо отозвался тишине стен Кузя. Затем его взгляд упал на единственный источник света в этой комнате — мобильник. На экране знакомый номер, что заставлял сомневаться в себе, своих словах. Лишь на секунду послушать его дыхание в трубке, словно это могло сотворить горестность побегов, заполнить пустоту в грудной клетке. Хотелось ощутить его тепло, пусть мнимо, пусть надуманно. Желания такие простые, такие невозможные. — Я мерзко скучаю по тебе, ублюдок, — взяв в руки телефон, подросток нажал на зеленую кнопочку, — успокой меня, будь моим плацебо, умоляю… Пошли долгие, невыносимо громкие гудки. Абонент недоступен. Оставьте сообщение. Искусанные сухие губы дрогнули, неуверенно улыбнувшись. Почему бы и нет? — Привет, это Кузя, это мой последний звонок и я наконец хотел бы все рассказать, — запнулся, представив будто Лунтик слушает его по ту сторону, — Просто знай, я люблю и мои чувства под запретом, прочитав мои мысли ты бы наверно тоже сошел с ума, — невольно нежность потянула уголки губ вверх, — Может расскажешь, как у тебя дела? Всегда хотелось спросить о твоих увлечениях, о твоем любимом цвете, блюде, на что у тебя аллергия…. Что-то загудело в телефоне. — Но я никогда этого не узнаю, потому что ты никогда и не получишь это сообщение, а если получишь, то меня не будет в живых, — сердце сжалось и дышать стало труднее, — Я просто хочу наконец отдохнуть, чтобы этот кошмар закончился и только я могу спасти тебя, Милу, остальных… Все равно не заметите мою пропажу, так будет правильно, так ты будешь жив…. Воздух вышел резко, со свистом, словно снова ощутил тот самый удар. Лишь представление о бледном, бездыханном теле возлюбленного ломало кости так, что уши заложило от их треска. — Мне больно… Слышишь? — голос стал еле слышимым, — Мне осталось несколько часов, милый, ты единственный, с кем я хотел бы попрощаться, единственный, кого я бы хотел увидеть, перед… — осекся и обессиленно опустил руку. Холод настиг его. Волосы на затылке встали дыбом. Нет, он уйдет тихо, незаметно. — Вы уверены, что хотите стереть голосовое сообщение? — Донесся неприятный голос из трубки. — Я уверен, — Со слезами на глазах выдавил Кузя.       По ту сторону зеркала на него смотрел парень с зелеными волосами, невысокого роста и очками, перемотанными скотчем. На лице был страх, желание жить вдруг забило ключом, но уже слишком поздно. Грудь сдавила тоска, невыносимая тоска, а губы скривись только от одного представления лица его матери, когда она узнает. — Это только ради спасения Милы… — Убеждал себя Кузя, стирая слезы со своих бледных, уже безжизненных щек. Он станет лишь ветром, что с упоением будет скользить по волосам фиолетового цвета, что ласкает бархат его кожи. Будет лучом солнца, что греет по утрам, каплями алкоголя на его губах, снежинкой на его ресницах. В голове проносились мысли о предсмертной записке, а может прощальное видео? Смс-ки разослать? Слова путались в голове, отдавались эхом, болью в голове. — Я надеюсь, с тобой будет хорошо, береги ее, — Уже в пустую комнату проговорил зеленоволосый подросток и прикрыл за собой дверь. Каждый шаг был тяжелее повозки камней и страх накатывал волнами. Волны…       То самое озеро. Здесь все началось, здесь все и закончится. Фантомные касания тех кто не рядом держали Кузю за руку, не пускали в озеро. Дрожащие пальцы нашарили телефон и набрал Малька. — Алло? — Голос друга навсегда останется с ним. — Малек, слушай, я хотел бы попрощаться с тобой, если захотите хоронить, то заберите труп из озера, — Бегло проговорил парень. Это необходимо, это часть плана. По ту сторону Малек затараторил, что-то спрашивал, что-то просил, но отличник сбросил вызов. На улице был жуткий мороз. Кузя снял сначала шарф, шапку, куртку, затем оставил свою обувь на берегу. Холодная темная пучина кричала, хоть и царила безмолвная тишина. Вязкое касание смерти сжало своими костлявыми пальцами горло подростка. Шаг, еще шаг и еще. Сердце замерло, время остановилось, Сколько там уже прошло? Мышцы сводило, дрожь вонзалась в тело сотнями, тысячами ледяных иголок. Все что грело, это слезы. — Кузя? — Негромко позвал хулиган. Этот голос. Такой приятный, согревающий. Зеленоволосый обернулся. И правда, там был он. На лице был страх, испуг, немой ужас от происходящего.  — Уходи… — Еле слышно проговорил я. Нельзя, чтобы и он упал в воду. Это не его война. Не его жертва.  — Подожди, давай мы поговорим, — Лунтик медленно подходил к подростку, внимательно наблюдая за каждым его движением. К этому моменту послышался скрип колес. Наверно это были остальные. Они все были перепуганы, кричали, плакали. Но взгляд был сосредоточен на Рэбле.  — Мне нечего тебе сказать, — Гроссхоппер стоял по колено в ледяной воде. Губы его уже посинели, а тело сотрясала дрожь. Призраком был не он, а те, кто стоял на берегу. Каждый из них показались убогими и из-за их грехов Кузя стоит здесь, в этот самый вечер, в миллиметрах от собственной смерти. — Я могу исполнить сотни твои просьб, хочешь я помогу с деньгами, буду твоим парнем, я сделаю все, — На прекрасных глазах цвета аметистов накатили слезы. В свете луны они были как из хрусталя. Такими красивыми, полных тоски, страха. — Стой, Кузя, прекрати, мы тут, пожалуйста! — Прокричал Фишер. Страх сковал сердце подростка, мысли путались, а сердце забилось быстрее раза в три. — Вы все грязные ублюдки, — Выплюнул зеленоволосый и камнем бросился в воду. Послышались брызги и звук удара о камни. Все что заполнилось напоследок это руки, Его руки на его плечах.