Время на двоих

      Чонгук чувствует себя мягким и податливым в руках Юнги, который позволяет себе больше, будто боясь упустить время, упустить свой шанс, и младший просто не может не сдаться на его милость. Такой сдержанный, отстранённый Юнги сейчас неистово целует, выводит холодными пальцами узоры на спине, проникнув под одежду, оставляет невидимые, но от того не менее ощутимые следы на теле. Отрывается от губ и заглядывает прямо в глаза, заставляя сердце стучать быстрее и, как утопающий, цепляться за мягкую ткань толстовки. На Чонгука никогда раньше не смотрели вот так, с теплом и обожанием, желанием защитить и присвоить. Столько чувств в этом взгляде, что поначалу даже кажется, будто он это только придумал и сам же поверил в свой обман. Но Юнги лишь улыбается, не отрывая взгляда. — Ты боишься меня? Смотришь так, будто я тебя собираюсь выставить за дверь, как щенка, — в его голосе волнение, и в тоже время насмешка. Как же сложно понять этого человека! — Я боюсь, что все это происходит лишь в моей голове. Что это всего лишь разыгравшееся воображение, — Чонгук тоже не отводит глаз, старается говорить уверенно и скрыть свой страх. Хотя ему это вряд ли удается. — Интересно. И как много ты уже успел навоображать? — Голос Юнги плавно переходит в шепот, а глаза загораются хитрыми огоньками. — Представлял ли это?       И он снова тянется ближе, но в этот раз его внимания удостаивается кончик носа, а после этого следует череда поцелуев по щеке к самому уху и местечку за ним, и Чонгук закрывает глаза с тихим стоном, откидывает голову назад, поддаваясь мягким пальцам, что крепко удерживают подбородок. Горячие губы покрывают лихорадочными поцелуями шею, кое-где зубы совсем легко цепляют кожу, чтобы тут же смениться языком, обжигая и отправляя по нервным окончаниям огненные всполохи. Чонгуку кажется, будто он падает в пропасть, а следом слышит хриплый смех, и чужие руки крепко прижимают его к горячему телу. — Как же легко ты отдаешься во власть ощущений, Чонгуки. Только в обморок, пожалуйста, не падай, пойдем лучше на кровать.       И Чонгук улыбается от того, как двусмысленно это звучит, но позволяет увести себя. А потом ловит чужие губы в свой плен и в этот раз уже не собирается так просто отдавать бразды правления Юнги. Их языки борются за главенство, пока Чон удобнее усаживается на бедрах старшего, прижимается как можно ближе и позволяет тонким пальцам гладить все участки своего тела, куда только они могут дотянуться, пока сам перебирает шелковистые пряди синих волос. — Поверь, я представлял и не такое, — Чонгук смеётся, укладываясь рядом с Юнги на кровати. — Но я не расскажу тебе. — Уверен, я смогу превзойти все твои ожидания, — они смеются уже вдвоем, когда старший подмигивает, и это кажется самым приятным на свете — вот так просто лежать вдвоем. — Ты там вроде что-то вкусненькое принес? — Ты нагло используешь меня! — Младший фырчит, поднимаясь с кровати, и через минуту уже возвращается обратно, поджимая под себя ноги, и кладет коробку между ними. — Я же не заставлял тебя покупать их, так что сам виноват, — Юнги пожимает плечами и тянется за угощением. — Почему я никогда не слышал, что такое возможно? Столько всего перерыл про соулмейтов, впору книгу издавать, а такой случай не встречал. — Кто-то просто перерыл больше, чем ты, — хмыкает Чон, следуя примеру парня, даже не удивляясь столь быстрой смене темы. — Не знаю только, где он столько накопал, но все подтверждено. — И что же, они так и не смогли полюбить друг друга? Точнее, разве второй не смог полюбить в ответ? — У них было слишком мало времени, а тот «второй», как ты выразился, запал на какого-то левого чувака. — Мда, сериал какой-то, — Юнги задумчиво жует, разглядывая свои пальцы, испачканные в глазури. Похоже, их случай не совсем безнадёжный. — Все же хорошо, что мое двадцатилетие не наступило слишком поздно, — будто подтверждая мысли старшего, тихо говорит Чонгук. Ему не хочется думать о том, что он мог опоздать. — И что я запал именно на тебя, — хмыкает он и ловит довольный взгляд на себе.       Некоторое время они сидят в тишине, уделяя внимание пирожным, а потом Чонгук внезапно смущается, поднимая свой взгляд. — У нас в универе будет конкурс. И я решился поучаствовать. Ты ведь придёшь посмотреть? — Он смотрит с надеждой и в тоже время судорожно ищет пути отступления, если вдруг получит отказ. Пальцы нервно сминают одеяло, и он понимает, что не должен так волноваться, но с недавних пор мнение и одобрение Юнги становится для него слишком важным, чтобы не обращать на это внимание. Чонгуку просто важно, чтобы Юнги его поддержал, но он понимает, что пока не имеет права просить об этом, пока они никто друг другу. — Конечно, я приду, — парень улыбается, замечая волнение младшего. Ему кажется, что в прошлом он ни за что не согласился бы. Хотя, может, если бы это был Чонгук, даже тогда с его губ сорвалось бы согласие. Кто знает? Ему не хочется думать об этом. — Собираешь всю компашку вместе? — На самом деле, мне хватило бы и тебя одного, — Чон смущённо смеётся, в какой-то степени делая очередное признание. — Но Чимин никогда бы мне не простил, тем более он тоже участвует. — Он что, тоже поет? — Юнги удивлённо приподнимает брови и смотрит недоверчиво. — Сколько же у вас сюрпризов? — Сюрпризов много, хён, — младший смеётся громче с довольным видом. — Вот ты знал, что Хосок неплохо читает реп? Намджун учил его раньше. — Ну что ж, кажется, не только я способен давать уроки. Когда этот конкурс? — Через неделю. Я согласился в последний момент, поэтому времени осталось очень мало. Основные записи закончились несколько недель назад, но сейчас оказалось, что один из участников не сможет прийти, так что появилось одно место. И Чимин предложил мою кандидатуру, а я решил попробовать. Организаторы одобрили. — Ты – молодец, — Юнги слегка наклоняется вперёд и треплет волосы Чона. — Нужно рисковать и получать новый опыт, тогда жизнь будет ярче и не будешь жалеть о том, что упустил свой шанс. А теперь давай разберемся с твоим выбором, и я помогу тебе подготовиться. Если ты хочешь этого. — Черт, да! Я бы не посмел просить тебя об этом. Спасибо, хён, — Чонгук даже подпрыгивает, его глаза загораются восторгом, и Мину кажется, что теперь он знает, что такое счастье. Или, по крайней мере, начинает узнавать. — Да пока не за что, малыш, — Чон очаровательно краснеет, услышав вновь это обращение, и Юнги берет на заметку, что надо бы чаще это использовать. — Приступим.       Несколько часов они выбирают песню, как всегда спорят и никак не могут прийти к соглашению. Для каждого варианта находятся какие-то замечания, то со стороны Юнги, то со стороны Чонгука. Но в конце концов они останавливают свой выбор на Charlie Puth — We don't talk anymore, и одновременно выдыхают с облегчением. Тут же решают провести первую репетицию на следующий день, когда Чонгук сможет понять, что именно хочет передать этой песней, выучить слова и немного потренироваться самостоятельно. На аргумент — «Я просто не хочу облажаться перед тобой с первых же минут» — Юнги только закатывает глаза, но не настаивает. Он понимает, что и сам поступил бы также, поэтому всего лишь провожает парня к двери и только в этот момент замечает, сколько времени прошло. Предлагать остаться на ночь — ни один из них пока не готов, учитывая присутствие Намджуна и предвидя шуточки Хосока. Юнги, в общем-то, все ещё плевать, но что-то внутри нашёптывает о том, что смущением Чонгука хочется наслаждаться единолично. Хотя, если подумать, то младший только с ним мог так краснеть, для остальных он сразу же находил, что ответить. — Ты кого-нибудь из своих друзей посылал нахуй? — Они уже спускаются вниз, куда должно приехать такси. — Неожиданный вопрос на прощание, — Чон смеётся и качает головой, не переставая удивляться этому парню. — Бывало несколько раз, доводили. Учитывая как часто мы с ними будем сейчас собираться ради общих репетиций, у тебя появится возможность на это взглянуть. — Сколько ваших участвует там? — Юнги удивлённо вскидывает брови вверх, оценивая будущую перспективу. — Только мы с Чимом. Тэхен прилагается автоматически, как моральная поддержка. Джин один из организаторов, ты его знаешь? — Дождавшись неуверенного кивка, Чонгук улыбается. — В любом случае, я вас познакомлю. Ну, а Хосок никогда не упускает ни одной возможности повидаться со всеми, он всегда присутствует в таких случаях. — Сложная ситуация конечно, — парень хмурится, но затем улыбается как-то ехидно, пожимая плечами. — Но я готов пожертвовать своим временем, лишь бы увидеть, как кто-то, кроме меня, пошлет Хоби в далёкое путешествие. — Ты злюка, хён, — Чонгук смеётся вновь, спотыкается и чуть не падает, вовремя восстанавливая равновесие. Они останавливаются рядом с автомобилем, и младший улыбается, не отрывая взгляда от Юнги. — Чем он так не угодил? — От него очень много шума, — старший морщится, а после даже картинно вздыхает. — Особенно, когда он остаётся на ночь у Намджуна. — Сочувствую, — парень поджимает губы, понимая, что совсем не хотел бы оказаться на месте Юнги в этом случае. — Тогда... До завтра, хён? — До завтра, малыш, — он улыбается вслед поспешно сбежавшему в машину Чонгуку и направляется обратно в квартиру. У него все ещё много работы, которую нужно закончить как можно скорее. Он засыпает где-то под утро, довольный тем, что проделал почти половину из того, что запланировал, а значит, прекрасно успевает в сроки, установленные им же. Ему впервые снится сон с участием Чонгука, оставляя после пробуждения ощущение лёгкости. Детали сна, как и обычно, довольно быстро забываются, но парень и не пытается вспомнить. С тем, что ему кто-то снится, ещё предстоит свыкнуться.       Время до обеда проходит в обычном сонном состоянии, прогнать которое не в состоянии даже кофе. Все валится из рук, все тексты кажутся ужасными, и парень в шаге от того, чтобы сжечь свою последнюю работу, над которой они с Джуном трудились в последнее время, но воспоминание о том, что это не только его заслуга, заставляет Юнги оставить незаконченную работу в покое. Он садится за пианино и просто играет, вымещая всю злость, но она не хочет оставлять его в покое. Парень не сразу понимает, что кто-то стучит, поэтому открывает дверь только спустя несколько минут. На пороге мнется взволнованный Чонгук, который смотрит с опаской, когда пытается осторожно пройти внутрь. — Что-то не так? — Голос Юнги звучит немного резче, чем он предполагал, так что он делает глубокий вдох и пытается смягчить предыдущий вопрос улыбкой. — Привет, Чонгуки. — Привет, хён, — гость смотрит из-под челки, беспокойно сцепляя пальцы в замок. — Нет, просто... Это напомнило мне... Я подумал, что... Нет, это не важно. Все в порядке.       Чонгук пытается увильнуть, но Юнги хмурится, старается вникнуть в бормотание младшего, а потом в удивлении отступает на шаг назад. — Это было так похоже на твой первый визит ко мне?       Мин с трудом представляет себе, что мог подумать Чонгук, но разбираться в этом сейчас не слишком хочется. Он все ещё раздражён, но появление парня позволило совсем немного отвлечься. Юнги несколько секунд смотрит на Чона пристально, заставляя последнего сжаться в ожидании, а затем, вздохнув, подходит ближе и протягивает руку, погладив младшего по щеке. Чонгук прикрывает глаза и невольно подаётся ближе, на что Юнги хмыкает и без слов уходит обратно в комнату. Гость спешит оставить обувь и рюкзак в коридоре, чтобы поскорее отправиться следом.       Пока Юнги вновь садится за пианино, Чонгук с ногами забирается на диван, поджав одну под себя, а вторую согнув в колене и прижавшись к нему щекой. Ему нравится наблюдать за старшим, особенно сейчас, когда воздух почти искрится от эмоций, которые парень не позволяет себе выпустить наружу, а лишь вкладывает все в музыку. Музыкальный инструмент впитывает все раздражение своего хозяина, превращая его в чудесные звуки, что наполняют комнату, завораживая Чона. И лишь через пол часа Юнги виновато смотрит на Чонгука и предлагает начать их репетицию. Теперь все проходит спокойнее, Мин делает несколько замечаний и младший с готовностью выслушивает их, сразу же стараясь довести звучание до совершенства. Так быстро достичь этого, естественно, не получается, из-за чего Чонгук возмущённо пыхтит, чем вызывает смех у Юнги и успокаивающий поцелуй в лоб с обещанием того, что со временем все получится.       Спустя два часа Мин прерывает парня и решительно пресекает все попытки продолжить репетицию. Он зовёт Чонгука на кухню и позволяет немного похозяйничать с продуктами, приготовив лёгкий ужин, пока сам занят чаем. А ещё через некоторое время они сидят в комнате Юнги, поглощая приготовленный салат в тишине, бросая редкие взгляды друг на друга.       Когда у Юнги звенит будильник, напоминая о работе, он чертыхается и начинает быстро собираться. С Чонгуком он забывает обо всем вокруг, и это можно было бы считать проблемой, если б Мин решил задуматься над этим. Но он позволяет себе забить и вместе с младшим почти бежит, чтобы успеть в кафе. Чонгука уже узнают несколько человек, что заставляет парня смущаться, отвечая, что он пока не знает, когда сможет снова выступить. А после они возвращаются обратно к Мину, и Чон снова не выпускает чужую руку из своей хватки. — Первая репетиция в универе уже завтра? — Юнги задаёт вопрос, возвращаясь из кухни, куда успел отнести пакеты с покупками. — Да. Ты ведь придёшь? — Чонгук улыбается и смотрит на Мина снизу вверх. Пока старшего не было, он растянулся на диване, не решаясь занимать кровать. — Я же обещал, — тот садится на пол рядом с диваном, и у Чона перехватывает дыхание от того, насколько близко они оказываются. Он никогда бы не подумал, что сможет разглядывать лицо Юнги, замечая каждую родинку, каждый взмах ресниц и каждую эмоцию в глазах. Улыбка становится шире и старший фыркает, но не отодвигается. — Не хочешь посмотреть какой-то фильм? — С удовольствием!       Парни все же перемещаются на кровать, прихватив ноутбук, и Юнги, немного поколебавшись, прижимает Чона к себе, приобняв. Они включают какую-то новую комедию, которую Мин не устает язвительно комментировать, а младший смеяться с каждого замечания больше, чем с самого фильма. Ночь приходит незаметно, и в этот раз Юнги все же плюет на возможные последствия и предлагает Чонгуку остаться. Он сам себя не узнает, когда внутри поднимается волна радости от того, что тот соглашается, и позже, когда без колебаний разрешает взять свою одежду. Мозг цепляется за какие-то вещи, которые раньше ни за что не произошли бы, но самое удивительное то, что происходящее воспринимается как должное, как что-то обыденное. И Чонгук, который что-то смущённо бубнит, пока сам же переплетает их ноги и удобно устраивается в объятиях, и собственные лёгкие поцелуи в лохматую макушку. А сам Чонгук едва не пищит от радости, вдыхая головокружительный запах старшего и чувствуя его сердцебиение под щекой. Он сам не понимает, как решается, но тихо спрашивает, даже не поднимая головы: — Юнги-хён, ты... Будешь моим парнем?       Парень ждёт с замиранием сердца, почти уверен в положительном ответе. Иначе его не было бы сейчас в кровати Мина, не так ли? Червячок сомнений все же пытался прогрызть себе путь, нашептывая о том, что он дурак и слишком навязывается, но Чонгук резко пресек эту попытку. Он хочет знать. — Да, малыш. Я буду твоим парнем.       Невольная улыбка тут же появляется на губах, и он прижимается сильнее, не сдержав тихого возгласа радости. Чон немного поворачивает голову, чтобы оставить поцелуй на груди в том самом месте, где чужое сердце сбилось со своего ритма, ускоряясь. Сколько бы времени Судьба не оставила для них, Чонгук не собирается упускать свое. А теперь Юнги точно принадлежит ему.