I
22 июня 2019 г., 10:49
Его никогда не понимали.
Локи лежал в своей камере, в которую Один посадил его за очередную проделку, и подкидывал в воздух различные предметы, затем ловко хватая их на пути вниз. Кажется, в этом мире его не ожидало ровным счетом ничего. Парень бросает взгляд в соседние камеры, а затем снова смотрит в потолок, наконец перестав подкидывать печать в воздух и крепко сжав её в руке. Он был рожден чтоб править, он являлся младшим сыном царя, он был больше предрасположен к власти, чем его старший брат, но это абсолютно никого не интересовало. Все видели в Торе авторитет, благородного героя, крепкого и сильного принца, первенца и наследника. Ему всю жизнь уделялось столько внимания, сколько младшему парню и не снилось, и в детстве он даже иногда плакал по этому поводу, закрываясь в одной из комнат огромного холодного замка, еще даже не осознавая масштабность тревожащей его проблемы. Сейчас он, к счастью, научился почти идеально скрывать свои чувства, не демонстрируя их и так безразличной публике и удерживая образ злодея, который привязался к нему совсем недавно. Никто не считал за нужное считаться с Локи, пока не случилось то, за что он, собственно, тут и сидел. После двух попыток привлечь внимание и покорить народы себе, его посадили в эту ужасную клетку, рядом с другими мерзкими существами, присутствие которых он пытался игнорировать. Посадили, как жалкого воришку, как безнадежного смертного, а не бога. Мысль об этом заставляла жжение в глазах усилиться.
Локи снова подкидывает печать в воздух и ловит её, даже не отрывая взгляд от потолка.
«Ты был рождён, чтобы умереть. Тихо сгинуть на ледяных скалах, не прояви я жалость.»
Слова Одина пролетали в голове каждые несколько секунд и отдавались тихим и надоедливым эхом. Локи почувствовал, как его сердце болезненно сжалось, и вмиг зажмурился, становясь невидимым для чужих глаз. Он не должен позволить слезам вырваться из под его ресниц. Не должен показывать накопившиеся обиду и эмоции.
Принять то, что он оказался чужаком для своей семьи и без этого было не просто. Парень не мог поверить и принять факт того, что его настоящие корни происходили далеко не из Асгарда, а из Йоттунхейма. Он был тем, кем здешние матери пугали своих детей перед сном. Самым настоящим монстром. Одним из тех, против которых всегда воевал его нынешний народ, если его так можно назвать.
Повторимся, Локи не чувствовал себя хоть чем-то значимым здесь, всю жизнь находясь в тени старшего брата.
Наверное, по этой причине так и происходило. Это был мир богов, а не монстров. А Лафейсон уж точно не чувствовал себя кем-то из первых именно в этот момент. Он сидел в одном помещении со вторыми, и был уверен, что за бога его тут никогда по-настоящему и не воспримут. Он уже попытался завоевать другой мир, мир, в котором он бы стал богом, царём, значимой для кого-то особью, но закончилось это абсолютным провалом, благодаря его братцу и парочке его земных друзей.
Единственным человек, которому действительно было не наплевать на парня, была Фригга – его мать. Мать, которую назвать неродной у него просто не поворачивался язык, так как это небезразличие и любовь, которые она ему дарила, были взаимными. Фригга была особенной, не такой, как все остальные здесь. С самого детства королева пыталась дать младшему сыну всё, на что была способна, в то время как Один отдавал всю свою любовь старшему, родному сыну, воспринимая Локи лишь как должную им цацку, и, если верить словам не его отца, именно она уговорила оставить своего сына в живых. Если бы не Фригга, он бы не знал сейчас ровным счетом ничего, отчего чувствовал бы себя еще более ущербным и в какой-то степени беспомощным здесь, рядом с Тором.
Из-за холодных и толстых стен время от времени доносятся звуки разговоров стражи и других заключенных, отдаваясь в сознании лежащего на полу парня тихим эхом на фоне тёплых воспоминаний. Локи смотрит в потолок, но видит перед собой маму, сидящую перед ним примерно девятсот лет назад, с мягкой улыбкой на лице объясняя маленькому темноволосому мальчику основы магии и то, зачем она ему пригодится. Глупый ребёнок часто отказывался слушать это и закрывал уши руками, напевая какие-то небылицы, но Фриггу это ни капли не злило и уж точно не останавливало. Правый уголок тонких губ чуть приподнимается и на бледном лице появляется едва заметная улыбка. Локи опускает печать на землю, всё еще не сводя взгляд с потолка и думая о том, насколько сильно он благодарен этой женщине. От одной мысли о ней он понемногу успокоился, перестав терзать себя раздумьями о сущей несправедливости, окружающей его в этом мире.
Почти идеальную тишину в помещеннии прерывает знакомый скрип огромных и тяжелых железных ворот. Локи моментально перестаёт улыбаться и переводит взгляд в сторону открывшегося входа, не ожидая увидеть там кого-то, чьё появление не испортило бы ему настроения. И не ошибается.
Уже через несколько секунд в коридоре показывается высокая длинноволосая фигура с красным плащем и любимым молотом в руках. Лицо Тора не выражает абсолютно никаких эмоций, но уже раздражает младшего парня настолько, что скрип его зубов вот-вот выдаст его местонахождение.
Одинсон останавливается у камеры сводного брата и какое-то время внимательно смотрит на неё, пытаясь найти его в этой небольшой клетке, но, очевидно, это у него не получается. Локи снова едва заметно самодовольно усмехается, уже надеясь, что сейчас Тор подумает, что его брату как-то удалось сбежать, и рванет на поиски, совершать его любимые героические поступки, спасая мир от мерзкого братца, но нет. Светловолосый парень облокачивается плечом о старую колону и смотрит куда-то на потолок, вертя в руке тяжелый молот.
– Заканчивай, брат, мы оба знаем, что ты не смог бы сбежать отсюда.
Локи молча отменяет все свои чары и появляется перед сводным братом в той же позе, в которой его можно было застать перед приходом старшего. Лафейсон безразлично бросает взгляд на стоящего в нескольких шагах от его камеры Тора и без слов, одним видом, спрашивает, чего ему нужно.
– Нравится сидеть здесь, в заперти? – старший парень, как показалось Локи, насмешливо улыбается, и аккуратно касается яркой янтарной перегородки, отделяющей его брата от внешнего мира, а затем резко отдергивает руку, тихо шипя и отходя обратно на шаг. Лафейсон молча переводит взгляд обратно в потолок и поднимает руку, собираясь щелкнуть, чтоб исчезнуть снова, но Тор снова быстро заговаривает, не давая ему сделать это. – На земле появилась проблемка, которую ты, думаю, смог бы решить.
Младший пырснул смехом.
– Предлагаешь злодею помогать белым и пушистым устранить другого злодея? – спрашивает он, демонстрируя свою фирменную насмешливую улыбку, совершенно не подделывая эмоции в этот раз.
– Если ты хочешь вылезти отсюда на свободу, конечно, – Тор улыбается не менее насмешливо, но это ни капли не портит настроение его младшему брату. Наоборот, он откидывает голову и заходится искренним хохотом, видя то, насколько Одинсон жалок. Прибегает к заточенному в этой камере брату лишь тогда, когда не может самостоятельно подтереть зад. Видимо, из-за бицепсов, размером с бокал, умещающий в себя повседневную порцию поглощаемого им пива. – Но я же знаю, что хочешь.
– Ты прав, – проговаривает Локи, всё еще тихо смеясь, чем заставляет брата закатить глаза и перевести взгляд куда-нибудь в сторону, так как младший явно начинал его раздражать.
– Ты собираешься помогать? – твердо и серьёзно проговаривает он, после чего Лафейсон понимает, что издеваться над ранимым братцем больше не стоит, ведь таким путём он может потерять свой единственный шанс ускользнуть из этого места и гнить тут и правда до конца своей жизни.
– Конечно, брат, ты же знаешь, я за любую авантюру, – проговаривает он, снова смотря на брата и не сдерживая улыбку, поднимаясь с пола.
Тор угукает.
– Уж кто-кто, а я то точно знаю, – бормочет он, проводя рукой в воздухе и отключая бъющуюся током перегородку, после чего Локи наконец опять оказывается перед ним в абсолютной свободе с улыбкой до ушей.
Младший парень спрыгивает на пол и быстрым шагом направляется в сторону главного зала огромного замка, окутанного туманом.
– Но не забывай, что ничего не мешает нам с отцом запереть тебя тут снова, – кричит ему вслед Одинсон и тихо тяжело вздыхает, медленно направляясь за младшим, а его голос эхом раздаётся по всем коридорам, будто передразнивая его, и Тору даже кажется, что в этом явлении снова как-то замешан его брат-балбес. Он прекрасно понимает, что этот раз, как и все остальные, не обойдутся у бога хитрости и обмана без каких-либо подстав и приколов, но другого выхода у него просто не было.
* * *
– Я не уверен, что твои друзья успеют добраться, пока они не поменяли место пребывания снова, – ровным и холодным голосом проговаривает Хеймдал, не моргая смотря в стену, словно прожигая её своими яркими желтыми глазами. Не смотря на то, что на улице был сам разгар дня, в крайнем восточном зале асгардского замка было довольно темно. Свет сюда попадал только через мутные стекла окон, находившихся на самом потолке и шпиле башни, и то, большинство солнечных лучей попросту не доставало до пола. Холодные каменные стены создавали довольно напрягающую обстановку, которую развеивали лишь иногда попадающиеся на пути подсвечники, наивно пытающиеся осветить это мрачное место чуть больше. Локи смотрел на Тора и их прислуживающего, сидя за большим пустым каменным столом и вскинув правую бровь. Хеймдал делает несколько шагов в сторону, всё еще не моргая, подошва его тяжелых сапог стыкается с не менее тяжелой плиткой, и этот звук эхом раздается по практически пустой огромной зале, где сидели только они трое: Хеймдал, Локи и его глупый и бесящий младшего брат. – Должны. На одном теракте он не остановится. – Теракте? – вот тут Лафейсон наконец действительно заинтересовался их, как казалось ему сначала, бессмысленными разговорами. Только вот, кажется, теперь никто не считал за нужное обратить на него внимание и наконец пояснить, что вообще происходит. – Вы даже не уверены, его ли это рук дело, – так же монотонно ответил Хеймдал, наконец переведя взгляд на юного наследника асгардского трона. – Да, но он серьезно ранил директора Фьюри. К тому же, кажется, Кэп что-то о нём знает и уж точно не даст нам остановиться. А если и даст, то продолжит гнаться за ним самостоятельно. Думаю, лучше взять этого парня вместе. – Кэп заинтересован в нём, говоришь? А я думал, симпатичное смазливое личико и идеальная укладка – это лишь такое незначимое совпадение, но, оказывается, ваш голубой друг и вправду- – Закрой. Рот, – рычит Тор сквозь зубы и медленно поворачивает голову в сторону вмиг замолчавшего младшего брата, желание затолкнуть обратно в клетку которого возрастало с каждой секундой. Особенно, когда тот открывал рот. Локи поднимает руки. – Без проблем, – отвечает он, немного помолчав, а затем натянуто улыбается, поднимаясь из-за стола. – Тогда я возвращаюсь в камеру? Или ты наконец скажешь мне что вообще происходит и каким образом я могу тебе пригодиться? – Лафейсон слегка повышает тон на последнем предложении, из-за чего Одинсон перестаёт хмуриться и встречается взглядами с Хеймдалом. Будь они наедине, Тор обязательно бы начал читать брату морали, а то и вообще бы выписал хороших пиздюлей, но сейчас был не тот случай. Одинсон медленно подходит ближе к столу, за которым сидел Локи, а тот не сводит с него взгляда и слегка учащенно тяжело дышит от раздражения. Старший бросает спёртую со стола Наташи Романофф папку прямо брату перед носом и этот звук всплеска летит залой вслед за постукиванием тяжелых каблуков Хеймдала, куда-то вглубь просторного замка. Локи опускает на неё свои голубые глаза и перестаёт хмуриться, взяв предмет в руку и повернув его к себе. – Бумаги? Ты серьёзно? – Зимний Солдат, – оповещает брата Тор, когда тот только открывает первую страницу удавшейся накопить им информации. – Странный тип, который, вполне вероятно, устроил теракт во время выступления короля Ваканды, тем самым погубив несколько душ и ранив немало человек, и, абсолютно точно, очень серьёзно ранил Ника Фьюри, с которым ты уже знаком. Нам нужна твоя помощь, чтобы достать его. Светловолосый поднял такие же голубые глаза на Лафейсона, явно заинтересованно рассматривающего несколько некачественных снимков с камер скрытого видеонаблюдения. Большие пальцы младшего парня непроизвольно поглаживали покрытие тонких страниц, пока в голове снова и снова повторялся голос брата. «Вполне вероятно, устроил теракт, и, абсолютно точно, очень серьёзно ранил Ника Фьюри.» Если Зимний Солдат и правда сделал это всё своими руками, то он бы определенно пригодился Локи во всех его грязных делишках. Понятное дело, что Лафейсон и вовсе не собирался помогать брату, когда тот выпускал его из темницы. Он лишь не мог упустить шанс выбраться оттуда. Но сейчас он попытается поймать этого парня ради своей же выгоды. Вместе они бы смогли добиться немалых успехов в людском мире, и лишь одно представление этого грело парню душу, из-за чего уголки его губ приподнялись в едва заметной улыбке. Но что, если Зимний Солдат не захочет работать с ним? Локи перелистнул страницу, пытаясь вчитываться в напечатанное и думать одновременно. Его скипетр. Наверняка валяется где-то в том же людском мире, скрывая свою могущественность и силы. – Вы же дадите мне мой- – Нет, – в один голос проговорили Тор и Хеймдал, только почему-то эти их слова не отбились от стен тем же эхом, которое раздавалось здесь при первой же возможности. Локи аккуратно, будто боясь, что на него вот-вот нападут, поднял взгляд от папки на брата, а затем на служащего. Оба смотрели прямо на него с такой внимательностью и строгостью, с которой... В принципе, на него постоянно смотрели и все остальные. Кроме Фригги, разумеется. – Я конечно дурак, что решился выпустить тебя ради этого. Да, я глуп, но не настолько, – продолжил через какое-то время Одинсон, слегка хлопая младшего по плечу. – Все твои цацки останутся в безопасности, вдали от твоих ручёнок, братец. – Ты посылаешь меня на супер-солдата, обладающего крутым оружием, с голыми руками? – возмущенным голосом проговаривает Лафейсон, смотря на старшего и медленно поднимая брови, пытаясь осознать, что он сейчас не шутит. – Ну, ты же у нас бог хитрости и обмана. Как-нибудь, да выкрутишься, – улыбнулся в ответ таращемуся на него парню светловолосый, снова слегка хлопая брата по плечу, а затем поправляя его одеяния, осматривая с ног до головы. – Я в тебя верю. Тор убрал с относительно хрупкого плеча свою крепкую руку и направился к выходу, махнув рукой, приглашая с собой и Хеймдала. Лафейсон продолжил стоять на том же месте, снова смотря на лежащую перед ним папку, на скрытое под маской лицо длинноволосого парня, держащего в руках какое-то людское оружие, и смотрящего прямиком в камеру. – А если меня убьют? – вдруг всё-таки заговорил он, едва поворачивая голову вбок, чтобы суметь увидеть брата через плечо. – Плакать не будем, – смеясь ответил тот, выходя из залы и приобнимая рядом идущего друга. За стуком резко закрывшейся массивной двери погасло несколько рядом стоящих свеч, освещающих замок в это светлое время суток. Уголок губ младшего брата снова дёрнулся в едва заметной улыбке, наполненной то-ли болью и обидой, то-ли обычным безразличием. Он и сам уже не понимал, что чувствует по отношению к старшему парню. И это ранило только больше.
