твой бог боли и недопонимания.

– Подумать только, я иду спасать мир. Стук платформ трёх пар сапогов раздавался по широкому коридору вперемешку с тихим смехом. Двое из этих путников шли вперед, слегка хмурясь, но Локи среди них не было. Он шел сзади, не прекращая посмеиваться и придумывать новые подколы, будто проверяя нервы брата и слуги на прочность. Нельзя было упустить такой шанс: когда он мог говорить, что угодно, а все вокруг не могли бы сделать ничего, кроме небольшого возражения (и то в крайнем случае), ведь сейчас именно от Лафейсона зависела судьба кучки героев со знаменитой Земли. – Не целый мир, – пробурчал Тор, которому явно с каждой минутой терпеть такое поведение брата было всё невыносимее. – Поду-у-умаешь, спасителей всего мира, – с сарказмом в голосе протянул Локи, поднимая взгляд на полностью расписанный изображениями асгардской истории потолок и слегка усмехаясь. Тор, Тор. Повсюду Тор. Но сейчас это его настроение ничуть не портило. – Может меня тоже тогда в мстителей запишете? Неожиданно ни для кого Тор резко поворачивается и хватает брата за воротник, сжимая его в руке максимально крепко, и в этот момент Локи с боязнью представляет что бы было, если бы старший решил сомкнуть свои пальцы чуть выше, на его шее, а не безобидном воротнике. – Знай своё место, – шипит он снова, и в сознании младшего пролетает тысяча картинок с тех времен, когда он впервые попытался показаться и выделиться, но ничем хорошим это не закончилось. Хорошее отношение к Лафейсону длилось столько же, сколько он тихонько сидел в замке, как запуганная мышь, боясь и кривое слово сказать в сторону своих родственников. Но сейчас всё изменилось. Кроме того, что парень всё еще любил их. – Чего это ты? – чуть громко проговаривает он, когда Одинсон идет дальше за Хеймдалом, отпустив уже переставшего улыбаться брата. – Откуда столько злости, Тор? Тебе так режет глаза факт того, что твой брат стал необходимым для чего-то? На самом деле, его голос бы уже давным давно должен был сорваться и задрожать, если бы он не практиковал скрывание настоящих эмоций столь долгое время. Вместо этого бог обмана снова натягивает на лицо насмешливую улыбку, смотря вслед всё еще удаляющемуся в сторону радужного моста брату. – Ответь мне, – уже еще чуть громче кричит ему вслед Локи, тяжело дыша и чувствуя, как всё его тело понемногу наполняется злостью. – Давай же, брат, используй этот выпавший нам ша- Он не договаривает. Маленькая, утонченная, но очень крепкая рука хватает его за предплечье и поворачивает к себе, после чего Локи видит перед собой свою мать. Фригга смотрела на него не со злостью или осуждением. В её глазах четко виднелась обеспокоенность. Женщина медленно и аккуратно опустила руку ниже, сжав ладонь сына в своей. – Не натвори глупостей, прошу тебя, – шепчет Фригга, поглаживая ладонь, которая уже успела стать в разы больше её собственной. Она даже не заметила, как быстро выросли и начали сражаться между собой её дети. – Будь умнее. Применять физическую силу – это его привычка и преимущество, которого, возможно, у тебя в таком количестве нет. Но у тебя есть кое-что другое. На этих словах царица аккуратно приложила палец к холодному виску своего сына, всё еще смотря прямо ему в глаза. Локи почувствовал сухость в горле, пока смотрел на маму с приоткрытым ртом, и сглотнул, закрыв его. – Ум. Так будь умнее и не спорь с ним, – продолжила она, поняв, что принц не собирался отвечать. Неожиданно для них обоих Локи издает звонкий смешок и убирает свою ладонь с материных рук, дергая подбородком. – Не спорить? И оставаться ничем, да? Фригга попыталась возразить, но эмоциям парня было уже некуда деваться. – Ты тоже всегда ценила его больше, чем меня, – быстро и не соображая повышенным тоном высказывается он и снова слегка задирает подбородок, чувствуя подступающую дрожь. – Локи, ты же знаешь, что это не так, по-моему, ты слишком драматизируешь... – пробует оправдаться женщина, но её сын будто не желает её слышать. – Да это же очевидно, черт меня подери! Конечно, Тор был долгожданным первенцем. Родным сыном. А я кто? Подкидыш из ледяного мира, в чьих жилах течет вражеская вам кровь. Зачем вы меня забрали? Зачем начали воспитывать, а не бросили умирать, вместе с подобными мне монстрами?! – почти что кричит он, тяжело прерывчасто дыша. – Локи, ты плачешь? – шепчет Фригга, и парень затихает. Злость внутри постепенно угасает, и он чувствует, как совесть уже сжирает его изнутри за то, что он позволил себе повысить голос на свою маму. И опять из-за Тора. Да пусть он под землю провалится! Только сейчас парень осознает, что чувствует жжение в глазах, а значит, слёзы, хоть какие-то, но там были. – Нет, мама, – тихо проговаривает он и на мгновение опускает взгляд в землю, а когда поднимает его обратно, то о прежних эмоциях напоминают лишь стоящие домиком брови. Она видела, что он сожалел, а он видел, что она не злилась. – Просто не натвори глупостей, по крайней мере, перед отцом, – тихо повторяет она, обнимая сына и проводя ладонью по холодной ткани его одежды. Локи обнимает её в ответ, но не отвечает ничего. * * * Локи не может скрывать каплю злорадствия в глазах, когда снова предстает перед взором своего отца, уже после того, как тот решил засадить его в темницу. Он останавливается ровно на том же месте, где стоял в прошлый раз, и точно так же поднимает ногу, а затем хлопает ею по второй, расплываясь в широкой улыбке. Один непонимающе смотрит на стоящего неподалёку старшего сына, и тот не спеша подходит ближе, смотря перед собой и тихо тяжело вздыхая, будто сам не мог придумать достойного оправдания таким своим действиям. – Что он делает тут, не в темнице? – проговаривает царь, не спуская взгляд с на мгновение опустившего нос Тора. – И я рад тебя видеть снова, папа, – проговаривает Локи, не спуская улыбку с лица, но не получает какой-либо реакции. – Он мне нужен, отец. Земле угрожает большая опасность, – наконец отвечает Одину старший сын и поднимает взгляд на него. – И ты решил её удвоить? Локи улыбается чуть слабее и слегка щурится в непонимающем выражении, наблюдая за царём уже немного внимательнее. – Просто доверься мне, – на тяжелом вздохе проговаривает светловолосый парень, снова смотря на всеотца. – Думаешь, я бы пришел к тебе, чтоб сообщить об уходе перед тем, как перенестись в людский мир, если бы затеял что-то нехорошее? Локи удивлялся, как они всё еще не придумали для себя синоним к последнему слову, связанный с его именем. Он отходит к одной из громадных колон и облокачивается на неё плечом, сдувая с лица черную, как смоль, прядь волос. Один думает. – Я на тебя полагаюсь, Тор, – наконец тихо проговаривает он, по-прежнему смотря на своего наследника. Тот лишь улыбается и кланяется отцу, а затем направляется в сторону выхода, к Хеймдалу, который уже ждал богов на своём посту, по дороге не забыв обнять младшего брата за плечи. Локи не сопротивляется. – Прости меня за то, что случилось в коридоре, – проговаривает он, когда оба покидают крепкие стены замка и наконец оказываются на свежем, прохладном воздухе, которого Локи так не хватало последние несколько месяцев. В этом месте витала жизнь, и парню это нравилось явно больше, чем атмосфера, хоть и просторной и удобной, но клетки. – Я погорячился. Не хотел. – О, да ладно, – ехидно отвечает младший, аккуратно скидывая сильную руку со своего плеча и смотря на поблистывающую на солнечных лучах дорогу. – Ты давно мечтал об этом. Сказав это Лафейсон ускорил шаг, чтоб не продолжать идти рядом со старшим братом после короткого, но довольно неловкого разговора, а Тор и не пытался его догнать. Он лишь посмотрел ему вслед, тихо вздохнув, а затем подняв уголок губ в легкой улыбке. Радужный мост был всё ближе, и это не могло не заставлять не нервничать. Локи молча обошел Хеймдала и встал на нужное место, смотря под ноги и раздумывая о предстоящем ему задании. Зимний Солдат, опасность, теракт, ранение, помощь, Земля, Мстители. Лафейсон слегка зажмурился от резко взявшейся откуда-то головной боли, что ему явно не понравилось в плане... Почему именно перед перемещением? У него всё еще не было четко сформированного плана действий после прибытия в среду обитания супергероев, совсем недавно готовых разорвать его на клочки, но у него уже были чётко поставлены цели, и был он этому, несомненно, рад. Парень услышал шаги справа от себя и взглянул на становящегося рядом брата, слегка улыбнувшись. Даже если у него так и не появится никаких вариантов, или его задумки пойдут не по плану, то этот глупец, в любом случае, бросится спасать его. И факт этого где-то глубоко внутри грел его ледяное сердце. Хеймдал вставил меч в скважину и с небольшими усилиями повернул его, после чего земля под ногами братьев задрожала, а в глаза ударил яркий свет. Одна секунда – и двух парней, стоящих в этом помещении мгновение назад, будто никогда тут и не было.