Я и моя пошлячка

      Это было тем же летом, когда мы решили погулять в лесу. Помню, она долго собиралась в тот раз, рылась в своем шкафу с одеждой, думая, что надеть. Но результат мне очень понравился! Маечка, короткая юбочка и кеды… очень соблазнительно!       — Как тебе? — спросила она, улыбаясь.       — Шикарно! — искренне ответил я, жадно пялясь на нее. Она мило улыбнулась и подошла ко мне:       — Все для тебя, милый.., — мы целуемся, и мои руки проворно обхватывают ее попку. Но она проворно выскальзывает из моих объятий и хитро улыбается:       — Не спеши… а то не интересно будет!

***

      И вот мы уже в лесу. Не спеша идем по тропинке: она довольно широкая, и ничто не цепляется за одежду, не мешает нам идти. И какое счастье, что в это время здесь почти никто не ходит!       — Хочешь, кое-что покажу? — вдруг спрашивает она. Ее глазки озорно блестят, а щечки немного покраснели.       — Давай, удиви меня! — я не возражаю, с интересом смотрю на нее.       А она залезает пальчиками под юбку и, не задирая ее, медленно спускает трусики до колен. Они такие милые… хлопковые, розового цвета.       И смотрит мне в глаза, все больше и больше краснея.       — Смотри, как я могу! — тихо произносит она, и проворно освобождает левую ножку из трусиков, подогнув ее и балансируя на правой, покачиваясь, как цапля.       — Вау! — искренне восхищаюсь я.       — Тебе нравится? — облизывается она, вставая теперь на левую ножку. Стащив трусики с ножки, она вертит их на пальчике и пританцовывает.       — Да, очень! — отвечаю я и удивляюсь: ну почему это так заводит! Я даже ее щелочки не увидел, а в шортах уже тесно… От одной только мысли, что у нее под юбочкой ничего нет.       — Раз так, неси их теперь, — ухмыляется она и бросает мне трусики. Я ловлю их и тут же прижимаю к лицу, вдыхая запах.       — И почему ты так вкусно пахнешь?       Она хмурится и отводит взгляд, а у самой аж ушки покраснели:       — Э-э-эй, не нюхай их!       — А что мне делать тогда? — парирую я.       — А ничего, — улыбается она и, развернувшись, идет дальше по дорожке, как ни в чем не бывало. Только бедрами виляет, чертовка!       — Уверена? — спрашиваю я и, спрятав трусики в карман, иду за ней.       — Ну да… а ты что-то хотел? — спрашивает она, обернувшись. Смотрит мне в глаза и хитро улыбается.       — А вот ничего не хотел! — я быстро задираю ее юбочку, оголив упругую попку. Но любимая продолжает идти, еще и попой виляет.       — Не боишься, что кто-нибудь это увидит? — спрашивает она. Ухмыляется, провоцирует на ревность!       — Если только белочка или ежик, — я не поддаюсь и беззастенчиво пялюсь на ее задницу. А потом отпускаю ткань и забегаю чуть вперед.        — А слабо задрать юбочку целиком? — снова смотрю на нее, чтобы смутить. Но она не поддается:       — А вот и нет! — показывает мне язычок и задирает подол уже спереди. Я тут же пялюсь на ее красивую выбритую киску, а она, без сомнений, замечает мощный стояк в моих шортах.       — Милый, завяжешь мне шнурок? — спрашивает вдруг она и выставляет ножку вперед.       Блин, и в самом деле, развязался! Я приседаю на корточки перед ней и завязываю шнурки на ее кеде.       И попутно целую ее в бедро, а потом снова и снова, поднимаясь все выше.       Подол она так и не отпустила — так и держит, пока я целую внутреннюю сторону ее бедер, подбираясь к заветному месту. Но стоило мне дотронуться язычком до клитора, как она тихо застонала и отпустила юбку.       Мягкая ткань, а потом и ее пальчики обхватили мою голову — и она тесно прижала меня к промежности, выставив таз вперед. Я лижу ее клитор, а она стонет, вздрагивая и сжимая юбку в кулачках…       А потом и вовсе опирается на мои плечи, с трудом удерживаясь на ножках. Толкаю в нее два пальчика — они легко проскользнули внутрь, в мокрую и разгоряченную киску…       Она выгибается, когда я одновременно толкаю в нее пальцы, жадно и быстро, и лижу чувствительный клитор. Я слышу тяжелое дыхание моей любимой, то, как жадно она подается навстречу пальцам, тихонько вскрикивая.

***

      Кончив, она чуть не упала. Я вовремя подхватываю ее и замечаю поблизости поваленное дерево. Довольно толстое, надо сказать…       Я сажусь, и милая так удобно располагается на моих коленках. Она тяжело дышит и прижимается ко мне, свесив ножки сбоку.       — Это… было что-то! — шепчет она, слабо улыбаясь, наконец-то посмотрев мне в глаза.       Мы нежно целуемся, и она чувствует вкус своих соков. Но не разрывает поцелуй, а жадно обвивает мой язычок, играясь.       И я снова завожусь, упираясь стояком ей в бедро. Она, продолжая целоваться со мной, трогает его пальчиками через шорты, а потом спрыгивает, требовательно стаскивая с меня шорты.       Я привстаю и даю их стянуть. Она наклоняется к члену и целует набухшую, багровую головку, уже скользкую и блестящую от предэякулята.       — Красавец… — шепчет она. Я провожу ладонью по ее затылку, несильно надавливая, намекая на минет.       Но любимая отстраняется:       — Не-а! — ухмыльнувшись, она вдруг разворачивается и бежит. Не спеша, да еще и юбку задирает, виляя попкой, пока я соображал, что произошло. — Догони меня! — крикнула она, остановившись на миг и показав мне язычок.       — Да что ты творишь! — возмущаюсь я и тоже вскакиваю. Бегу за ней, прямо с приспущенными шортами. Хорошо, что побежала она по тропинке, и никакие елки-иголки не угрожают нам!       Блин, хоть бы никто нас не увидел!       Она не спешит, то и дело оборачивается, выпячивая оголенную попку. — Не догонишь! — дразнится она.       — А вот догоню! — подыгрываю я и бегу за ней, из принципа не натягивая шорты. Бежать неудобно, но как же соблазнительно она вертит попкой!

***

      Когда я догнал эту вредину, она стояла у деревца и пыталась отдышаться.       — Поймал! — победно произношу я, схватив ее сзади. Крепко обхватываю ее, не давая бежать. Член прямо к попе прижался — она это сразу ощутила и поерзала попой:       — Ах, не ешь меня, серый волк! — жалобно-игриво произносит она, обернувшись и посмотрев на меня.       — Хочу тебя отведать, р-р-р.., — рычу на ушко, с наслаждением тиская ее грудь, лаская пальцами ее «киску». Она стонет и поудобнее упирается ручками в дерево, выпятив попку.       — Пожалуйста.., — наигранно умоляет она. — Я сделаю все, что хотите… только не ешьте меня.., — а сама трется попкой о член, закусив губу.       — Совсем все? — заинтересованно спрашиваю я, обхватывая ее за бедра. И наконец-то вхожу в нее, так жадно и нетерпеливо…       Она сладко стонет и выгибается сильнее, нанизанная на мой перевозбужденный стояк. Прижимается попой, желая впустить его как можно глубже…       — Ах, милый волк, у вас он так… хорош…       — Ты тоже… прекрасна.., — негромко отвечаю я, жадно двигаясь. Я жадно насаживаю ее на член, ее попка бьется о мои бедра с тихими шлепками. А любимая, постанывая, подмахивает мне, обвив деревце и прижавшись к нему.       Как же в ней сладко! Долго я терпел, и теперь, вгоняя в нее член, меня аж обдает сладким жаром. Я уже в какой-то животной страсти сношаю ее, нетерпеливо толкаю член как можно глубже, а она подмахивает, жмется попкой, будто пытаясь впустить его в матку.       Я едва успеваю вынуть — и обильно заливаю ее попку густой спермой.       Она тяжело дышит, крепко обхватив дерево — я вижу, что у нее уже ножки подкашиваются, и подхватываю, не давая упасть.

***

      Через полчаса мы уже шли по городу.       Любимая выглядит устало, но такая довольная! Иногда я украдкой поглядываю на ее ножки, едва прикрытые юбочкой, и довольно улыбаюсь про себя, помня, что трусики она так и не надела.       — Серый волк, а вы купите мне мороженое? — просит она, увидев кафешку. — Мне жарко…       — Конечно, милая, — охотно соглашаюсь я. — Для такой милашки ничего не жалко!       Она немного краснеет и хихикает:       — Спасибо, что не скушали меня!