Пасть Смотрящих

Вечер принес с собой холод. Последние лучи заходящего солнца нисколько не грели, лишь притворялись, падая на свежую майскую траву и молоденькие лепестки деревьев, что несут с собой тепло. И своим притворством обижали вышедших на прогулку в небольшой парк старушек, укутанных в пестрые платки, с внуками, любившими побегать, нарезвиться всласть, а затем простыть. Бабушки, охая да переживая за ребят, стремились усмирить их и усадить на лавки, но все их усилия были тщетны. Детское озорство и любопытство перебарывало любые предостережения. Эльф, скрючившись, залез на скамью, и осматривал место, на которое набрел в своих бесцельных поисках среди серых построек местного поселения. Зеленый островок посреди каменной пустыни произвел на эльфа впечатление оазиса, и он немедленно присмотрел себе местечко, отдаленное от гуляющих людских масс, дабы не привлекать к себе еще большего внимания, и, по совместительству, спрятанное между кустов акаций, что не загораживали солнечный свет. Местечко это было отдалено от центра оазиса, где из резных камней, какие стоят в садах высших эльфов, бьет ключ холодной воды. Ближе к эльфу располагалась некая палатка, за которой хозяйничала добротного вида женщина. Палатка источала великолепный запах, чуть острый, отчего эльфу постоянно хотелось чихнуть, но все равно достаточно сладкий и манящий, отчего приходилось все чаще отвлекаться от дум и бросать голодные взгляды в сторону палатки. — Хватит мне паниковать, — говорил себе эльф. — Насколько я могу судить, то, где я оказался, точно не часть Лирхей’оли. Этот мир, как бы он не назывался, несет в себе слишком много нелепостей. Слишком он дисгармоничен. Я, не подумав, шагнул в ту картину, а она оказалась не настолько прекрасна, как на первый взгляд. Люди ужасны. Пусть я не понимаю их речи, но они не соблюдают даже элементарных правил приличия. Эти взгляды, то одержимые, то колючие, показывают пальцами, пугают! И звери их! Как же пахнет вкусно! – разозлившись своей отвлекаемости, он обернулся в сторону палатки. — Как же дерзко так нещадно соблазнять! Собрав в кулак всю свою решительность, он направился к палатке. Правда, решительность его улетучилась уже через пару метров, но подойти-таки к источнику умопомрачительного запаха он смог. Эльф прятался за навесом из плотного материала, свисающего по обеим сторонам палатки, и наблюдал, как пара молодых людей переговаривается с женщиной за прилавком. Те кидали взгляды в сторону подглядывающего странно одетого парня, посмеивались, даже спрашивали что-то, но тот только прятался за палатку, а люди не хотели причинять ему еще больший дискомфорт. — Спасибо, — протянул молодой человек, осторожно перенимая из рук женщины две горячие булочки. — Сегодня какое-то представление? — девушка, милейшее маленькое создание, попыталась последний раз разговорить незнакомца, заглянув за навес. Эльф наобум помотал головой. И был удивлен, что этого хватило. — Вроде нет, — неуверенно озвучил друг девушки, выше нее на пару голов. — Молчит и все тут! Странный. Девушка пожала плечами, парень взял ее за руку, и они направились к центру парка. Эльф глядел на отдаляющиеся фигуры украдкой, параллельно наслаждаясь запахом, поглядывая на женщину за прилавком, что не сводила с него любопытных глаз, и прикидывал план действий. — Так. Девушка вложила парню в ладонь монетки. А он, в свою очередь, указав на картинки, отдал монетки женщине, обменяв их на что-то питательное. Ничего сложного в этом не вижу. Только у меня нет с собой и гроша, — он прощупал свой пояс и штаны. — Ни карманов, ни кошелька.

***

Алексей простоял в пробке совсем немного, не больше часа, смотрел в окно, на часы, на лица недовольных соседей. И с человеком, на встречу к которому он торопился, перекинуться больше, чем парой фраз не вышло. Забрав флаги двух королевств для грядущего фестиваля и уже попрощавшись, он остановил мастера. — А это что за персонаж, — указал на ларек с хот-догами. — «Наш» к народу пристает? — Не, — отмахнулся мастер, готовясь снова натянуть большие наушники. — В первый раз такого резвого вижу. Иди, разведай, что к чему. Может, шизик какой. А я помчал. И Алексей последовал совету. Закинув чехол с флагами за спину, встал за странным парнем, осматривая его с головы до пят. Парень был одет на редкость легко для майских вечерков, вел себя так, словно недавно совсем вышел в мир, хотя движения его все же были наполнены грациозностью и легкостью. Правда, вид его был вполне адекватен по меркам Алексея — выдержан в лучших традициях фэнтези-костюмов. Светлые взлохмаченные волосы никак не могли скрыть типичных эльфийских ушей, что совсем убедило парня, что перед ним явно представитель одной из субкультур. — Проблемы есть? — Алексей спросил эльфа, но тот словно не услышал вопроса и продолжал изучать картинки с предоставляемой продукцией. — Да вот, стоит, смельчак, то ли выбрать не может, то ли денег не хватает, — продавец присела на стул, прикрыла глаза. — Вы помогите ему, что ль, выбрать. А то он меня совсем не слушает и посетителей не подпускает. Алексей, еще раз одарив парня внимательным взором медика, кроме усталости заметил еще отсутствие какой-либо сумки или ее подобия. — Тебе не хватает? — он тронул эльфа за плечо. Тот резко обернулся, испугавшись, в глазах его застыл вопрос, но сам он продолжал молчать. Алексей, поискав в карманах джинс мелочь, достал пару рублевых монеток и протянул их парню. Эльф, посмотрев незнакомцу в глаза, коротко кивнул, взял монетки и тут же протянул женщине. — Ловок! — женщина приготовила щипцы. — Сделаю тебе стандартную, раз сам не выбрал. И не возражай потом! А Алексей только усмехнулся поведению эльфа. — Толкиенист или косплейщик? — спросил он. Эльф в этот раз отреагировал. Развернулся к парню, задумался на мгновение, а затем произнес: — Толки… ниты? – и утвердительно закачал головой. Алесей в голос засмеялся. — Ну, так это слово еще никто не коверкал! — У тебя тут не хватает, милый, — прежде, чем вручить хот-дог эльфу, женщина пересчитала мелочь в его ладонях. Парень внимательно смотрел на понурое лицо женщины, поник сам и, сжав монетки, пошел прочь. — Ну вот, он расстроился. А я что поделаю, если не хватает ему, — развела руками продавец. — Конечно, не хватает, — Алексей достал бумажник. — Там на одну поездку в метро вряд ли наскребешь. Дайте еще один, пожалуйста. Эльф сидел на полюбившейся скамейке, постукивал по плиткам пальцами, подзывая бродящих вокруг него толстеньких голубей, но так и не решавшихся приблизиться. Он подвинулся на край, когда парень, что дал ему бесполезные монетки, подошел к нему, широко улыбающийся, с булочками в руках, а за спиной держащего две устрашающие палки. — Разрешаешь? — Алексей устроился на скамье, поставив флаги рядом. — Ты извини, не хватило тебе мелочи, — протянул ему один из хот-догов. — Возьми. Хочу загладить вину свою. Я же выставил тебя тем еще идиотом. Эльф подозрительно смотрел на него, медленно беря рукоять кинжала в руку. — Эй-эй, я с хорошими намерениями, — Алексей поднял вверх руки. Эльф отпустил рукоять, а за ним и сосед его опустил руки. — Да бери ты, хочешь ведь. И эльф, не снижая бдительности, взял душистую булку. — Вот и отлично, — Алексей откусил кусочек. — Осторожнее, горячее. Эльф не послушался, слегка обжегся, затем долго и с завидным упорством дул на хлеб и сосиску. Откусил, восторженно замычал, откусил еще раз. — Из тебя вышел забавный эльф, чтоб ты знал, — Алексей снова не смог сдержать смеха и чуть не подавился. — Спасибо, — тихо произнес эльф, с набитым ртом. — Пожалуйста, — на автомате ответил Алексей. Затем замер, прокручивая произошедшее в мыслях, подскочил на ноги, чуть не уронив флаги и напугав только что расслабившегося эльфа. — Ты… Постой!Это... Это же латынь, да? — Алексей даже немного растерялся. — Правда, ты словно с акцентом говоришь, с французским, что ли, — затараторил от волнения Алексей, сопровождая слова свои бурными жестами. Эльф присматривался к парню недоверчиво, вслушивался в его слова и то ли делал вид, то ли, правда, кое-что да разбирал. — Ты меня понимаешь? Я Алексей, — прикусив губу, осмелился нарушить молчание Алексей и, секунду подумав и решив, что ему бы не хотелось, чтобы новый знакомый звал его полным именем, он продолжил, — Леша Ловцов! Я хоть и неплохо знаю латынь, да нашу Сороку, преподавательницу, не переплюнуть, и практики устной мало было… — Понимаю! — воскликнул эльф, выпуская из рук еду, глаза его заблестели, и он кинулся к Алексею и прильнул к нему, целуя в обе щеки

***

Максим чуть ли не вприпрыжку дошел до дома. Вечер, проведенный у друга, оказался именно таким, каким он его распланировал. Но самое главное и волнующее, так это вручение билетов. — Осталось дождаться воскресения, там все и решится! — воскликнул радостный парень, нажимая кнопку вызова лифта. А что, собственно, все? Загадка и для него самого. — Что должно, то и решится. Родители, супружеская пара из глубинки, осмелившаяся перебраться в промышленный городок с младенцем на руках, не заметили приподнятого настроения сына. Они увлеченно смотрели рекламу на ТВ-шопе, и лишь откликнулись на приветствие. — Ты посмотри, — вкрадчиво говорила мать Максима, подпихивая локтем мужа. — Какая умная мясорубка. Нам такая необходима. — Любаш, — ласково отзывался муж, выглядывая из вечерней газеты, — я тебе недавно такую купил, забыла? — Ой, точно-точно, запамятовала. Подобными диалогами и сопровождались вечера супружеской пары. В отличие от их сына. Максим больше всего из учебы в университете, если серьезно, любил задания на дом. А точнее, почти полное его отсутствие. Хотя, может, это просто Максиму не требовалось изучение дополнительного материала: он хорошо помнил лекции, а в ответах на семинарах мог спокойно выехать на логике. Это позволяло Максиму вечерами штудировать просторы всемирной паутины или потрепанные страницы книг в поисках интересной и крайне необходимой информации. Но вместе с тем, когда ему не удавалась найти нового материала, или он чувствовал, что мозги в черепной коробке готовы вскипеть, Максим окунался в мутные воды развлечений. Все же если задать Максиму вопрос, за что он все-таки любит обучение в высшем учебном заведении, так он бы ответил, что за практически бесконечное свободное время. А еще больше любил именно потому, что на семинарах, стоило тебе пару раз вставить слово, на протяжении двух часов вообще не трогают. И Максим втайне от всех, уткнувшись в смартфон или книжицу, изучал язык, считающийся давно мертвым. Почему именно его? Максим сам долго не мог ответить на этот вопрос. Но именно с ответом ему пришлось в корне пересмотреть свою жизнь. Алексей был ему другом детства. Можно сказать, еще в люльках познакомились, семьи их мало того, что были соседями по лестничной площадке, так еще и работали матери в одном детсаду. Парням некуда было деваться. Изучая латынь, а она, зараза, давалась ему очень тяжело, Максим воображал, как однажды заглянет к другу, скажет «привет» на родном медицинском и удивит того своим терпением и трудолюбием. — А может и еще чего… — воображалка у парня работала неплохо, благо, природа и этим не обделила, да фантазии уходили далеко, и не всякий раз им можно было позволять играть с хозяйским сознанием. Да, может, скажет и не только «привет». Но мечты мечтами, а дел было выше крыши Максимкиной девятиэтажки. Он привычно швырнул сумку за кровать, вновь сел на скрипучий стул под старенький торшер, взяв в руки словарь по латинскому и запасся горячими бутербродами. Время за учением — не простой зубрешкой — летело быстро и с удовольствием. Хотел Максим не просто знать пару дежурных фраз на любимом языке Алексея, но также понимать его и спокойно и красиво изъясняться, создав тем самым меж ними некую особенную связь. — А может и еще чего… — снова замечтался парень. — Так, оставим на ночь, — улыбнулся своим мыслям. — А сейчас! — зашелестел страницами. — Наука обширна, а жизнь коротка. Обычно учение прекращал он уже за полночь, но сегодня глаза начали подводить еще в одиннадцать: буквы прыгали со строчек, расплывались и никак не хотели быть прочтенными. И Максим бы лег спать с превеликим удовольствием, благо день вымотал, да только в комнате, не смотря на включенную лампу и торшер, внезапно потемнело до поздних сумерек, и похолодало так, что виден был пар, исходящий от горячего тела. Максим выругался, дрожа и стуча зубами, и чуть ли не вприпрыжку добрался до окна. Оно оказалось плотно закрыто, и совсем не задувало. А за стеклом — кромешная тьма. Парень коснулся батареи — греет так, что легко обжечься. А в комнате все равно холодно, и Максим ощущал себя куском сала, брошенного отлеживаться в морозильнике. — Что за?.. — как ни крути, а семена страха дали корни, и Максим кинулся со всех ног к двери. — Открывайся, чтоб тебя! — дергал он со всей силы за ручку, пытался выломать дверь, как отважные герои делали в фильмах, да лишь ушиб плечо. — Отец? Мама! — в панике кричал Максим, надеясь на спасение. Только было подозрительно тихо, и голос его растворялся в полумраке. И в комнате становилось все холоднее и холоднее: виднелся иней на шкафах, кресле, где парень недавно читал, жестком ворсе ковра. Даже его тело начало покрываться серебристой корочкой. Казалось, время застыло в этой комнате, замерзло, как и остатки чая в стакане на полу. И под зловещую тишину большие незримые руки обхватили Максима, не позволяя двинуться и продохнуть, и подняли почти под самый потолок. Парень чувствовал, как холодные большие пальцы рук давили ему на грудь и норовили продавить насквозь, а он не мог даже заскулить. Боль затуманила рассудок, и он лишь бесполезно тряс ногами, зависнув над полом. Резкий свист, резавший уши, словно нож, и Максим свалился на пол, стал жадно вдыхать морозный воздух и сжимать руки в кулаки. Нецензурные слова срывались с губ, чтобы усмирить страх и дрожь в теле, чтобы встать на ноги с первой попытки, чтобы устрашить невидимого врага. Страницы листаемой до недавнего времени книги, словарю по латыни, светились приглушенным холодным светом. Тень поднялась откуда-то с пола, из-за стула, перебралась по стене и коснулась чернил, сдула со страниц буквы, словно пыль, закружила и устрашающе нависла над Максимом, прожевывая в своем однотонном и бесформенном теле печатные символы. Максим затаил дыхание, его прошиб пот, и страх накинул на него свой поводок. Шумный вдох, и тень взметнулась к потолку, клубами дыма разлетелась и растворилась в сумраке. — Ты… — таинственный бесцветный голос раздавался неизвестно откуда, стекла дрожали от каждого звука. — Именно ты нам подходишь! Максим вжал голову в плечи, замер, вслушиваясь в отголоски. Тень же затаилась и ждала ответа от хозяина комнаты. — В смысле подхожу? — выдавил тихим дрожащим голосом, не успев удивиться, почему же неизвестный, говорящий из ниоткуда и отовсюду сразу, говорит по латыни, и почему Максим его прекрасно понимает, словно тот говорит на «великом и могучем». В голове пронеслись тысячи вариаций на тему, да только слишком невероятных, и все были отправлены туда, откуда они пришли. — Кто здесь? — чуть смелее спросил он. — Мы! Мы вестники страха… Мы несем вечность! Мы дарим покой… Мы низвергаем в пустоту! — одна фраза перебивала другую и сменялась долгим эхом. Максим озирался по сторонам, чуть согнувшись, стараясь поворачивать только головой, не отпуская дорогое тепло. — Почему вы здесь? — Ты нам нужен… — отражалось от стен. — Для чего? Что вам от меня нужно? — совсем обнаглел парень. — Идите к черту из моего дома! — Он! Последний из них… — держался своего голос. — Его не должно быть тут… Мы не дотянемся! Ты сделаешь это! — Да что вам нужно? На стене царапинами нечто вывело слово «Dryadalis»*. — Сотри его! — и поток воздуха ударился о надпись, стирая ее легко, не оставляя следа. — Я не знаю этого слова! Да кто ты, мать твою?! — Мы Смотрящие! — прозвучал резкий и громкий голос, заставляя Максима вновь опуститься на колени и зажать уши. — Прислушайся к нам! Сотри его! — Зачем мне это? — Сотри! И будешь вознагражден… — голос затих, покинул комнату. Помещение медленно возвращалось к своему привычному антуражу. Максим, подхватив сотовый телефон, тут же бросился к двери. Та поддалась легко, нисколько не сопротивляясь, выпуская парня из прохладного помещения. Он судорожно набирал номер, путая цифры на панели. — Максим, — послышался из зала голос матери, — ты что, окно в комнате у себя открыл? Хватит проветривать, вон сквозняк какой. — Вы ничего не слышали? — недоумевал парень, стоя в дверном проеме и осматривая спокойные лица родителей. — Только погоду на завтра, — ответил отец, почесывая кончик носа. — Грозу обещали. — Ясно, — теперь Максим недоумевал еще больше. — Алле, Макс? Максим, ты где? — доносился из динамика знакомый голос. — Лех, здоров. — Чего звонишь? — голос у того был до неприличия веселый. — Да как бы самому интересно. «И правда, что это я набрал его номер? Как Леха-то может быть связан с тем, что я только что еле пережил?» — Слушай, давай до завтра, раз ничего умного не скажешь, — Алексей отвлекался чуть ли не перед каждым словом. — Ты чего такой неразговорчивый? — Поговоришь тут в двенадцатом часу, как же. Дело, в общем, появилось. Я тебе потом расскажу. Бывай, Макс, — послышались мирные гудки. Максим отнял телефон от уха и глядел на однотонный фон экрана. И пусть ему ответили не очень-то и приветливо, да голос этот был весел. — И тебе приятных снов, Алешечка.