Пасть Смотрящих

Максим оперся на колени, часто дышал через рот, зло смотрел перед собой и ожидал появление преследователей. Он увел их от лагеря, через небольшую лесную полосу, через соседнее маленькое заросшее поле, в мрачный и густой ельник и остановился возле оврага. Максим хотел поговорить с глазу на глаз, а заодно исполнить свое и Смотрящих желания.  — Этот эльф!.. Он околдовал его! — хрипел Максим, гневно сжимая колени. Он перевел взгляд вниз, на землю. Смотрел на свою тень, а видел чужую — ползучую и шипящую, словно гадкая змея, черную и глубокую, словно зияющая бездна.  — Чары его сильны… — слышал он мертвый свистящий шепот. От него сводило зубы, но Максим не обращал на это внимания. Он послушно внимал словам тени.  — Уничтожу! — Уничтожь! — повторяла за ним тень в несколько голосов. — Раздави!  — Злись!  — Выпусти Гнев! Ветер усиливался, словно пытался свалить парня с ног. Из-за леса показались сизые клубья дыма, именно над тем местом, где располагался Мандос.  — Я ошибался… — шептал Максим сквозь стиснутые до боли зубы. — Ты ошибался! — вторили ему тени, бушевали в контуре силуэта, не в силах выйти за его пределы. — Избавься от него! Максим провел влажной ладонью по лицу, стирая нанесенную в начале игры краску, словно снимая маску.  — Максим! Алексей окликнул друга и остановился от него в нескольких метрах. Ему стало не по себе после того, как он взглянул на Максима, пыхтящего, сильно вспотевшего, с красными дикими глазами.  — Погонять меня решил? — кричал издалека Алексей, стараясь поскорей отдышаться после пробежки. — Мог бы остановиться! Я звал тебя! Максим распрямился, оскалился, сделал несколько шагов назад, подходя чуть ли не к краю обрыва и увеличивая дистанцию.  — То, что вчера произошло, — начал Алексей, запинаясь: подбирал правильные слова, — извини меня, я — идиот с дырявой памятью, но ты вел себя слишком… странно. Я всего лишь забыл про кино! Максим уставился на Алексея с широко распахнутыми глазами и ухмыльнулся ехидно. — Возьми… — слышал он нетерпеливый шепот. И Максим осторожно сел на корточки, провел ладонью по волнующейся тени и резко встал, откидывая руку назад. Черные, как смоль, липкие нити тянулись за его рукой, впитывались в нее, пока не вошли полностью, сделав тень Максима естественного цвета. Ильтариль подошел к Алексею, застывшему, не моргающему. — Максим, зачем… — промолвил эльф, озвучивая мысли Алексея. Он завел кинжал за спину, пряча от глаз людей. Резко похолодало. Максима передернуло, и он пошатнулся, но остался стоять на ногах, провел рукой по шее, утирая пот, и засмеялся. Громко, жутко и отчаянно.  — Макс, что ты?.. Как ты вообще?.. Да что за фигня происходит?! — у Алексея было слишком много вопросов и слишком мало терпения, чтобы задавать их поочередно.  — Молчи! — не собирался отвечать Максим. — Ты безволен, Алексей! И Алексей замолчал, приоткрыв рот от потрясения. Он расслабил напряженные плечи. И совершенно не знал, что можно ответить на подобное заявление.  — Ты болен! А все колдовство этого, — он грубо указал на эльфа, — чужеземца! Я видел сон! — понизил голос. — Ты умрешь, Леша. Я не могу этого допустить.  — Какое еще колдовство? Откуда ты вообще…  — Тени поведали мне, — Максим совсем не слушал. — Они именуют себя Смотрящими. Они призваны спасти наш мир от его, — он снова указал на эльфа, скорчив при этом гримасу презрения, — рук!  — Не неси чепуху, Макс! Ильтариль…  — Я убью его! — не позволил Максим оправдывать эльфа. Алексей сделал шаг в сторону друга, с жалостью смотря на того.  — Макс… — Это Смотрящие! Не подходи к нему! — эльф придержал Алексея за плечо.  — Меня преследовала удача! Проклятая! Они выбрали меня, Алексей! — он яростно бил себя в грудь. — Меня! А ты!  — Что я? — совсем растерялся Алексей, в непонимании развел руки.  — Ты выбрал не меня! Максим уже не кричал — он ревел. И ревом своим оглушил Алексея, заставил того оцепенеть, растерянно и глупо улыбнуться.  — Ubi pus, ibi incisio*, — прошептал эльф, выходя из-за спины Алексея, больше не пряча кинжал, и бросился на Максима. Максим радушно раскинул руки. Но Алексей вышел из оцепенения, нагнал Ильтариля, вырвал из рук кинжал, отбросил в сторону и хорошенько встряхнул эльфа.  — Что ты делаешь, Иль! Он мой... друг!  — задыхался Алексей. — Как ты можешь на него! С кинжалом!  — Его с нами уже нет, — эльф смотрел за плечо Алексея, в перекошенное лицо Максима, то ли смеющееся, то ли разъяренное. — Теперь ты веришь мне? — Vade ad patres**! — прошипел, словно змея, Максим, уподобляясь теням. Глаза его почернели, кожа стала бледной и прозрачной, она просвечивала теперь мелкие венки и капилляры, а черные нити Смотрящих расползались по его телу. Эльф стал дышать прерывисто, паникуя, чувствуя, как сила Тьмы пульсирует внутри Максима. Ему хотелось убежать, как уже бежал он от Смотрящих, спрятаться, забиться в угол и не видеть этого надвигающегося ужаса. И спрятать Алексея, спрятать навеки, и чтобы никто, ни единая душа не могла их найти. Ильтариль пытался оттолкнуть от себя Алексея, спрятать за собой, но тот крепко держал его за руки, убеждал, что справится сам, что все исправит, что образумит Максима, и не позволял ему вырваться. А эльф смотрел все за его спину, и душа его снова наполнялась страхом, ноги слабели, он приседал, упирался на руки Алексея, вцепился в него, в рукава, в рубашку, молил послушать. Максим шел тихо, не свойственны человеку были его шаги. Он отпихнул Алексея с невероятной силой и навис над эльфом. Ильтариль в страхе попятился назад, бросая короткий взгляд в сторону Алексея. Тот поднялся на колени, и бросающихся в глаза ссадин эльф не заметил, тяжелый камень беспокойства свалился с его сердца. Максим ртом захватил воздух, протянул жаждущие отмщения руки к Ильтарилю. Эльф развернулся и бросился бежать прочь, но Максим его догнал, толкнул и повалил на землю.  — Макс! Приди в себя! — кричал Алексей, не сводя глаз с Максима и медленными маленькими шагами, почти на ощупь, подходя к кинжалу эльфа. Эльф нелепо закрывал голову руками, беспомощно захватывая ртом крохи воздуха, содрогаясь от каждого удара Максима, что, словно школьник, избивал жертву.  — Прекрати! Ты, Моргот тебя дери, обезумел совсем? — осторожно запрятав кинжал в сапог, Алексей направился к Максиму и эльфу, поглядывая то на одного, то на другого.  — Обезумел?! — разъяренный, Максим повернулся к Алексею, на лице — красные пятна, крылья носа раздуты. — Я обезумел! И это мне говорит тот, что поверил в красивые слова этой паршивой овцы! Эльф незамедлительно пополз от Максима на локтях, не рискуя вставать. «Прочь! Прочь!» — вертелось у него в голове. Максим в несколько шагов вновь догнал эльфа, со всей силы наступил тому на спину, перевернул к себе лицом, сел на него, сжал в руке подхваченный булыжник и замахнулся. — Ego vos manducare! Pulchra anima tua!* — произнес он, словно из бездны, нечеловеческим голосом.  — Максим, не смей! — бросил Алексей, кидаясь на друга в надежде оттащить от эльфа и не допустить больших увечий. Но тут же отшатнулся от него, словно схватившись за оголенный провод или раскаленную печь. Он прижал дрожащие от невыносимой боли руки к груди, завалился наземь и ошалев уставился на Максима. Тот кричал, скрючившись на земле рядом с эльфом, бил кулаками землю, все еще сжимая в руке камень, упираясь в холодную почву лбом. Затем спотыкаясь и еле держась на ногах отошел дальше, ближе к краю оврага, оперся о дерево щекой и сполз по нему вниз. Алексей, щуря глаза и сжимая зубы, поднялся на ноги и подошел к эльфу. Он приподнялся на одном локте, прерывисто дышал и с нескрываемым ужасом смотрел на Максима. Кровь залила его висок и глаз — безумец успел нанести удар. Стоило Алексею приблизиться к Ильтарилю, как тот, наспех стерев с глаза кровь, схватился этой же рукой за рубаху парня и судорожно произнес: — Леша! Мы должны остановить их! — быстрый взгляд на Максима. — Пока не поздно! Пока еще.! Ильтариль заметил рукоять у голени Алексея.  — Пока Смотрящие в его теле! — взмолился эльф, притягивая к себе напуганного парня. — Пока они слабы, пока ограничены! Их еще можно остановить, выгнать! Эльф судорожно сглотнули прошептал почти в губы Алексею, смотря ему прямо в глаза:  — Убей его, молю тебя! Максим закричал громче, и Алексей чуть не бросился к нему, но эльф его остановил. — Не смей! Это наш единственный шанс! — Неужели нет в этой книге, — он указал на оную, висевшую на поясе за его спиной, — ни одного нужного заклинания? — Нет, Леша! Прошу, тогда верни кинжал, и я это сделаю! Пока возможность наша не утеряна! Всплеск энергии в Максиме хлесткой волной отдал по парням. Максим поднял взгляд на Алексея, жалобно посмотрел на него, не замечая эльфа, в глазах его появлялись слезы.  — Я так старался, Алешечка, — услышал Алексей дрожащий голос Максима. — У меня были планы. Все шло как нельзя лучше… — лицо его в одно мгновение приняло мерзкое выражение. — Гадина все испортила! — сорвался на крик. — Чем же он лучше меня, твоего лучшего друга, того, кто всегда был рядом, кто полностью отдавался тебе! Я никак ведь не пойму, Алешечка.  — Ильтариль дорог мне… — пытался отвечать Алексей, но Максим не слышал его. Он до крови прикусил губу, сжал разбитые кулаки, поднялся на ноги, стал качаться, подобно сумасшедший, а нити на его лице стали расползаться сильней, пока полностью не переплели лицо, шею и руки. И он, с бешенством посмотрев на эльфа, а затем на Алексея, свирепо прокричал:  — Чем он лучше меня! Алексей, встав на колени, закинул руку эльфа на спину, помогая подняться на ноги, и спокойно произнес:  — Я не знаю, Макс. Я не знаю, кто из вас говорит правду, но сердце мое тянется к нему. Иль просто… замечателен, — Алексей пожал плечами.  — Разве со мной тебе плохо, Алексей? — взревел Максим. — Разве я не таков?! Чем я плох?! Скажи же, я исправлюсь! …Мы заберем, — жуткое шипение прорывалось сквозь слова парня. — Только пусть тварь эта эльфийская… Не останется ничего.…катится в свой мир и… Съедим все!…дохнет там! Алексей не сводил глаз с Максима и сжал плечо эльфа, замершего, словно пытающегося понять, что же говорили молодые люди. Вот только он так и не понимал, но прекрасно догадывался по их лицам.  — Леша, не зли его сильнее… — совет эльф дал тихо, и Алексей, обдумывая свой ответ другу, его так и не услышал. Вместо этого он спокойно произнес:  — Я люблю его. Максим поджал губы. Сделал шаг. Нити, тонкие черные линии на бледной коже стали вырываться из тела, бросаться в разные стороны, но не могли никак освободиться и, словно кандалы, тянули за собой плоть. Тогда из теней стал выползать дым, такой же черный, непроглядный, окружая Максима, словно заворачивая в кокон, приобретающий его силуэт. Дым пищал и шипел, и от звука этого холодило кровь и звенело в ушах. — Нет, Макс! — закричал Алексей, но на этот раз неподвижно оставался на месте, стараясь как можно крепче держать эльфа. Ильтариль сжал пальцами ткань на плече Алексея и обреченно, поникший головой, прошептал: — Теперь… Поздно… Они свободны. Дым разрастался, заполоняя пространство вокруг Максима, скрежетал и клацал невидимыми зубами, заставляя эльфа дрожать. Алексей бросил печальный взгляд на эльфа, затем на дым и предплечьем утер с лица пот.  — Иль… — он сглотнул, словно стараясь перебороть этим страх и дурные мысли. — Играй. Ту успокаивающую мелодию, какую играл вчера мне. Только не останавливайся, только играй… Он отпустил эльфа, руки его почти перестали болеть и он достал кинжал, взвесил в руке и сжал рукоять.  — Что ты задумал? Мы пропали, Леша…  — эльф тыльной стороной чистой от крови ладони провел по щеке Алексея, желая вселить в того надежду или уверенность, что не имел сам. — Не отходи от меня.  — Максим, он же внутри них, да? Ты успокоишь его… Ты сможешь? — Алексей бросил взгляд на рану на лбу эльфа, так странно красиво окрасившую его волосы, и коснулся подушечками пальцев раны, желая перенять боль и жалея, что не может его излечить. Ильтариль кивнул, машинально проверяя целость флейты. — Мой дом с некоторых пор и твой дом тоже. И я буду защищать его до последнего. Даже от лучшего друга. — Что же ты?  — Я принял ужасное решение. Алексей направился к Дыму, делая большую дугу. Идти напрямую ему не хотелось. Ильтариль, дрожа, стараясь перебороть в себе страх, стараясь удержаться на ногах, приложил головку флейты к губам и посмотрел на Смотрящих сперва печально, но затем его взор стал серьезен. Вот он. Страх, что поглотил его мир. Его жизнь. Вот она. Смерть. Ильтариль начал играть. Ласкающая слух всякому существу мелодия устремилась к Смотрящим, но была отбита. Тогда эльф начал с другого аккорда, но все повторилось. Попробовал в третий раз, Алексей уже подобрался вплотную к дыму, а мелодия снова не достигла Максима. Больше же Ильтариль не пытался. Пасть, огромная темная материя, раскрылась за спиной Смотрящих. Огромная пасть, точно бездонная яма, готовая поглотить все живое мира. И пасть приковала взгляд эльфа, а Смотрящие заговорили.  — Вот и ты, пытающаяся избежать своей участи блоха! Ильтариль опустил флейту. Алексей замер, стал подавать ему сигналы, но тот их не замечал.  — Смотри же сюда! — молвили тысячи стонущих голосов. Пасть раскрывалась все шире, росла с каждой секундой, и центр Смотрящих был у нее на языке, и чувствовалось, как ветер меняет направление, как послушно стекается дым с лагеря в разинутую пасть. — Ты последний, эльф! Неужели не хочешь закончить бессмысленные салки? — говорили Смотрящие, вводя в ступор не только эльфа, но и Алексея. Никто из них не ожидал, что сама Тьма заговорит с ними. — Считай, Мы не съедим тебя, а воссоединим с другими душами. Вы все у Нас здесь, внутри покоитесь, сплошь эфемерные. Эльфа дернуло, словно ударило током. Там, где должна была виднеться стенка глотки, он видел свой дом. Расплывчато, чернота дыма мешала хорошенько разглядеть, но родные места он узнал и по очертаниям.  — Зачем ты мучаешь меня? — обессилено прошептал эльф. — Не нужно было бежать и прятаться от Нас! С незаконченным делом Мы не можем продвигаться дальше. И Мы благодарны тебе, жалкому трусу, не смевшему подобно сородичам встретить свой конец, что провел Нас в столь сочный Мир. Эльф слушал слова Тьмы, дрожал и смотрел в пасть.  — Всегда найдется тот, что пожелает гибель всему и призовет Нас. И наше решение всегда верно. Что здесь впустил Нас в себя разъяренный человеческий отпрыск, что в прошлом Мире эльфийский муж пробудил Нас от долгого сна.  — Жрец сам призвал тебя… Как же так...   Тяжелые голоса заполоняли его голову, и последние искорки мысли тлели в сознании эльфа, а пейзаж родного края становился с каждым шагом ближе и желаннее, знакомые радостные голоса оживляли воспоминания и нашептывали о незначительности всего происходящего. Ведь нужно было только ступить в пасть.  — Ильтариль! Играй же! — звал эльфа Алексей, но не мог перебить гипноз. Он отступал назад, клубья черного дыма влачились за ним, спеша схватить.  — Тебя ждут, эльф…  — Иль! Очнись же! Иль! Дым напал на Алексея, словно анаконда, заставляя того уворачиваться и еще громче звать эльфа.  — Ильтариль! Неужели ты сейчас сбежишь?! Просто так сдашься?! Дым ухватил Алексея за ногу, роняя и волоча в пасть.  — Иль! Не бросай меня! И эльф услышал. Он сделал резкий шаг назад, мысли вихрем вернулись к нему, повернулся на зов. Но пасть уже нависла над ним, пожрала его окружение, он чувствовал ее зловонное дыхание, а она все продвигалась дальше. — Иль! Между слоями дыма Ильтариль разглядел Алексея. Словно массивные цепи, Смотрящие обвили ногу парня и вздернули вверх с другой стороны огромной пасти, стремясь с особой жадностью проглотить его. Алексей отмахивался кинжалом, но лишь разрезал им дым, никак не вредя этим врагу. Ильтариль вновь поднес ко рту флейту, затаил дыхание и убрал ее на место. Он судорожно набрал в легкие воздуха, утер со лба пот и кровь и бросился вперед. Толкнул кокон. Смотрящие завыли, двинулись назад, падая с оврага вместе со своим сосудом. Эльфа обвили неосязаемые дымчатые руки и потащили за собой. Алексей, опираясь на колени и не выпуская кинжал, поднялся на ноги, подбежал к краю. Овраг был полностью заполнен бушующей тьмой, ревущей и стонущей Тьмой. И Алексей стал спускаться. В темноте, севший на корточки, Алексей на ощупь искал эльфа. И в скоре нашел. Ильтариль лежал неподвижно, обтянутый черными липкими нитями. Казалось, они вытягивали из него свет, его фигура становилась с каждой секундой тусклее, а грудь вздымалась все реже и реже. Алексей разрезал нити и вытащил эльфа из сетей. Нежно шлепнул по потерявшим цвет щекам, ласково позвал по имени. Эльф не просыпался. Черное пятно в нескольких метрах от них зашевелилось, закашлялось и встало на колени. Алексей напрягся, крепко сжимая в руках тело эльфа.  — Подымайся, человек! — слышал он неземной голос, а затем кряхтение, короткий глухой звук удара о землю, хрип и стоны. Ильтариль чуть дрогнул и открыл глаза. На мгновение его взгляд застыл на благодарном лице парня, а затем был устремлен вдаль. Алексей присмотрелся — черный туман прорезал слабый лучик света. — Это же тот алтарь… — произнес эльф, держась за голову и пытаясь подняться.  — Какой еще алтарь? — Алексей помог ему подняться.  — Разве я не упоминал его в своем рассказе? — Ильтариль слегка виновато улыбнулся. Алексей прижал его к груди.  — Много еще ты подробностей упустил, ушастая ты гадина?  — Алтарь ослабит Смотрящих. Это наш свет! Нам нужно к нему. Эльф оперся об Алексея, и, прихрамывая, они пошли на тот свет. Максим схватился за волосы, голоса вопили в его голове, приказывая подняться. Но он не мог, у него не было сил, голова его разрывалась, а земля куда-то уплывала, переставала быть опорой и становилась слишком далекой. Эльф коснулся заросшего камня, улыбнулся, стал сдирать с надписей старую траву. Алексей присоединился к нему, попутно разглядывая найденный алтарь.  — Руины, — сделал вывод он из своих наблюдений.  — Зачарованные древние руины. Я смогу, — он вновь взял в руки флейту, — пробудить их. Они отзовутся! Пара легких звуков — и маленькие камушки, разбросанные по всему алтарю, скрытые от посторонних глаз травой и листьями, засветились. Сперва совсем тусклый был их свет, затем они становились все ярче, пока свет их не стал слепить в глаза. Смотрящие вновь обступили Максима и подняли на ноги. — Вам не запечатать их! — среди сотни нарывающихся голосов был слышен его голос. Ильтариль и Алексей переглянулись.  — Запечатать? Смотрящих можно запечатать!  — А если это — ловушка?  — Выбора нет. Ильтариль сменил мелодию на более динамичную и настойчивую, взывая к древнему алтарю. Заколдованные камни отозвались с первого раза и гаснуть не собирались. Эльф бросил взгляд на напряженного студента-медика.  — Я помню план, — заметил его взгляд Алексей. Лезвие кинжала в его руке грозно блеснуло. Алтарь освещал уже несколько метров вокруг себя и скоро норовил достать Смотрящих. Алексей направился к сосуду Тьмы, осторожно, в полуприседе, стараясь не раскрыть себя и ориентируясь во мраке по отвратительному скрежету врага.  — Смотрите сюда, чудища! — звал Ильтариль Смотрящих, отвлекая их внимание на себя. И Смотрящие, разинув пасть, вновь ринулись на него, оставляя Максима недвижной куклой в темной полупрозрачной накидке, но яркий свет заставил их остановиться, завизжать и отступить обратно в черный дым. Алексей словно вынырнул из темноты, обхватил одной рукой Максима за плечи, вторая же, хоть и дрожа, но неожиданно легко ввела в тело клинок. Максим не издал звука, лишь мягко согнул колени и опустился на руки к Алексею. Но глас смотрящих, их жуткий и чрезмерно высокий стон, казалось, был слышен на весь мир. У эльфа звенело в ушах, но он продолжал играть, защищаемый магией алтаря, и с тревогой смотреть на Алексея, что не мог зажать уши, держал Максима, морщился и скалился, прижимал то одно ухо к плечу, то другое, а на одежде оставались крохотные алые капельки. Алексей, уложил друга на колени, зажал рукой рану, стараясь не смотреть на его лицо. «Запечатать… Смотрящих нужно запечатать!» — мысли пробивались сквозь звон и головокружение. И Алексей не раздумывая полез в карман, некогда ему было думать. Он нашел в кармане три копейки, неизвестно откуда завалявшееся там, и на ладони поднял их над головой, подавая знак эльфу. Ильтариль заметил слабый блеск во тьме и тут же сменил мелодию. Теперь она казалась устрашающей и мрачной и совсем не подходила на эльфийское произведение, скорее тех мерзких орков. И черный дым стал сворачиваться, отпуская пожранные им ранее частички этого мира, а Смотрящие — замолкать. Их тонким вихрем засасывало в монеты. И Алексею становилось все тяжелее удерживать их под создаваемым давлением. Казалось, мелодия отражалась от алтаря эхом, усиливая свой оригинал и ускоряя процесс. Тьма взметнулась вверх, за верхушки деревьев и камнем упала в монеты. Максим захрипел, кровь сильнее хлынула из раны, и Алексей бросил монеты и стал держать друга. Дым продолжало засасывать в монеты, эльф четко видел Алексея и Максима и заиграл с еще большим усилием. Максим выдохнул, распахнул глаза, чистые, вновь человеческие, посмотрел точно в глаза Алексею и, расслабившись, застыл на его руках. — Иль! — звал эльфа Алексей, ощущая, как пропадает пульса друга. — Иль, быстрей же! Сюда! Иль! Помоги! Эльф оборвал мелодию. Оставшиеся на теле Максима нити сползали по телу к пальцам, а оттуда, точно маленькие змеи ползли по земле, извивались и шипели, направлялись к монетам, но как только мелодия оборвалась, они в мгновение вновь увеличились в размерах до пасти Смотрящих, вновь послышались голоса, а в пасти проявлялось видение. Мир Эльфа проявлялся из темноты: лазурное небо, чистая зелень деревьев, блеск быстрых рек и живые существа словно возрождались на его глазах. Но секунда — и пасть рассеялась, и не осталось от Тьмы и следа. Ильтариль бросился к Алексею. Тот дрожал, держал голову Максима, а лицо его побледнело от страха.  — Как же так, Иль… Он… Он не… — не мог договорить Алексей. Эльф обнял Алексея, нежно поцеловал в макушку. Затем поднес флейту к опухшим губам. — Все будет хорошо, Леша, — произнес эльф, набрал в легкие воздуха и принялся играть. На этот раз мелодию не было слышно. Алексей лишь чувствовал, как ему становится спокойно, легко, и немного тоскливо. Он бы спросил, не провожает ли эльф подобной мелодией душу Максима на небеса, но он теперь полностью доверял ушастому созданию. Максим начал теплеть, а кожа наливаться цветом, а рана в его боку, ровно как и рана эльфа, затягиваться. Максим открыл глаза, тут же вскочил на ноги, глупо краснея. Эльф убрал флейту и устало опустил руки. — Что за музыкотерапия?! — возмутился Максим, но ответ ему не понадобился. Голова слегка закружилась, и воспоминания открылись ему во всей своей красе. Он тут же помрачнел, не знал, на кого из присутствующих ему смотреть и просто потупил взгляд. — Я… Я не знал, что так выйдет, — начал он оправдываться, помня, что общался с эльфом на латыни. Сейчас же у него это получалось сбивчиво, и эльф перебил его. — Ты виноват, Максим. Но ты уже искупил свою вину, — лицо Ильтариля светилось от счастья. — Искупил? — Алексей, как и Максим, не понял слов эльфа. — Мы вместе спасли не только ваш мир, но и вернули мой. Мы загнали Смотрящих в угол! — Ильтариль крепко обнял сначала Алексея, потом Максима и завалился на землю, раскинул руки в стороны и наслаждался тишиной, заслуженным отдыхом и победой. — Эй, а ведь не я один виноват в том, что я согласился помочь этим демонам и в том, что сейчас было! Если бы ты не связался с Лехой, или вообще не появлялся здесь!  — Ну, молодец! Всех обвинил! — рассмеялся Алексей.  — А как же! Выставляете меня тут дураком, — снова появился румянец на щеках Максима, и он сел рядом с парнями и поднял взгляд на небо. — Голубое какое. И такое далекое.  — Надо просто чаще на него смотреть, — заметил Алексей. Дым со стороны лагеря уже не было видно, небо разъяснилось и казалось, будто ничего и не было. Эльф посмотрел на Максима.  — Так и быть, я принимаю твои извинения! — он поднялся на ноги, отряхнулся, нашел кинжал, вытер о траву и убрал на место.  — Я и не извинялся!  — Куда ты? — спросил Алексей.  — Пора мне, — с тоской ответил эльф, пожал плечами и направился к алтарю. Алексей подскочил на ноги и бросился за ним, по дороге поднимая монеты. Он схватил Эльфа за руку и развернул к себе.  — Не уходи.  — Я должен. Там — мой дом, мой мир.  — Но здесь…  — Не здесь. Там — мое место.  — Ты мне нужен. Ильтариль сделал шаг в сторону еще светящихся камней.  — Я хочу с тобой! — Алексей шагнул к нему. — Покажешь мне свою сказку! Алексей было кинулся за ним, но его помощь не потребовалась. Эльф легонько оттолкнул парня назад. — Я рад, что узнал тебя, — сказал Ильтариль, улыбаясь, отчего сердце Алексея болезненно сжалось, и он сам чуть сгорбился.  — Мне будет не хватать тебя. Всем нам, — поджал губы Алексей, протягивая к нему руку. — Возьми, — он вручил эльфу мешочек с добытыми в квесте артефактами, поймал ладонь его и заботливо, одними пальцами вложил в нее эльфа монетки. — Хоть что-то будет тебе на память обо мне, нашем приключении и этом мире. Ильтариль одернул руку, повязал мешочек за пояс, вернул одну монетку Алексею, вторую положил себе под ноги, а третью сжал в ладони. Он приложил к губам головку флейты, прикрыл веки и полились первые волшебные ноты. — Тогда будь счастлив! — прокричал Алексей, чтобы голос его сквозь мелодию достиг эльфа. И эльф отстранил флейту. Уронил наземь, протянул руки к Алексею, схватил за рубаху, потянул на себя так, чтобы парень не оказался в центре алтаря, прикоснулся ладонями к его щекам и нежно коснулся губ.  — Vale et me ama! *, — прошептал Ильтариль Алексею в губы, судорожно вздохнул через рот, страстно прижимаясь к нему, словно он и был его воздухом и исчез. Без ослепляющей вспышки, без пыли, без завораживающих спецэффектов. Максим сжал кулаки. Как же он хотел уйти, или хорошенько врезать обоим, да хотя бы просто отвернуться, или закрыть глаза. Но он застыл в оцепенении. Алексей в панике стал искать эльфа глазами, шарить руками, и, не находя того, беспомощно опустил руки и упал на колени. Он смотрел перед собой не моргая, словно ждал, что эльф вновь появится перед ним, а затем обернулся к Максиму.  — Я, — дрожащим голосом начал он, — я не учил этих слов. Я не понял! Максим молчал, протер глаза, подошел к ели и оперся на нее, чувствуя слабость в ногах. Он хотел сказать какую-нибудь гадость, наплести в три короба о значении тех слов.  — Все же жалок, — прошептал он сам себе, не отнимая рук от дерева. — Как же я жалок. Алексей смотрел на него с медленно умирающей надеждой на лице. Максим вдохнул полной грудью чуть обжигающий лесной воздух, жестом подозвал к себе друга. Тот, словно не видя перед собой ничего, кроме Максима, медленно поплелся к нему. Максим обнял Алексея по-дружески за плечи, ободряюще встряхнул и с теплой улыбкой произнес, как хотел бы произнести сам, от своего лица:  — Любит он тебя, Алешечка.