Торжество Силы. Пробуждение мрака

      Древний северный род Хаксов возник ещё во времена первых людей, когда не было ни замков, ни лордов, ни борьбы за власть. Тогда человеку требовалось лишь выживать, а не плести интриги. Тысячи и тысячи лет назад мир был совсем другим. Дети леса хранили Землю в её первозданном виде. Но пришли Первые люди, возникли Белые Ходоки, и память о Детях стала лишь красивой легендой, которая скрашивала холодные вечера Вечной Зимы. Теперь же царит Лето. Оно длится давно, но никто не знает, когда летний зной сменится лютым холодом. На Севере редко бывает тепло. Лёгкий снег идёт вечерами, ветра дуют круглый год, а от горячего дыхания на морозном воздухе образуются клубы пара.       Джезаре, первая своего имени, леди Сноублэйма — замка рода Хакс, кузина и законная жена лорда Севелиуса, стояла у серых скал позади родового гнезда. Будучи истинной северянкой, Джезаре с юных лет искусно владела мечом, умела стрелять из лука и с лёгкостью метала кинжалы.       Каждый день она отводила время на тренировки, вот и теперь, закончив очередную, шла по замшелым камням и тёмной траве, направляясь к скалистому берегу, столь любимому её младшей дочерью Сибиллой. Заплетённые в косы рыжие волосы женщины покоились на её плечах, покрытых чёрным кожаным облачением, не стесняющим движений. В голубых глазах с медовыми прожилками мелькало лёгкое беспокойство, острые скулы и волевой подбородок были напряжены.       Расстояние до утёса женщина преодолела уверенными тихими шагами. Впереди она увидела рыжеволосую голову, но не дочери, а сына. Семнадцатилетний Армитаж сидел на камнях, вертя в руке травинку. Подле него расположилась крепкая светловолосая женщина, которая, услышав шаги, резко обернулась, увидела леди Хакс и стремительно встала. — Здравствуйте, леди Хакс. — провозгласила она.       Тоже обернувшись, Армитаж взглянул на мать и сказал: — Рад тебя видеть, мама.       Джезаре плавно кивнула обоим, откидывая косы за спину и подходя ближе. — Армитаж, Фазма, вам пора возвращаться. Надеюсь, вы не забыли про грядущий вечерний пир. Эллиент и Розалин собираются сообщить какую-то важную весть. Приведите себя в порядок, — Джезаре потрепала волосы сына. — Каким же взрослым ты стал. Вы все слишком быстро растёте.       В голосе леди Хакс появилась печальная нотка, которую она постаралась скорее скрыть. Женщина взяла в руки лицо Армитажа и поцеловала сына в лоб, а затем взглянула на его спутницу: — Идите скорее.       Оба встали и медленно направились в сторону замка, а Джезаре поспешила к краю утёса, где сидела маленькая девочка, её дочь. Фарфоровую кожу малышки озарял нежный румянец. Волны мягких огненных волос шевелились под властью прохладного ветра. На девочке было белое платье из лёгкой ткани, ворот и рукава которого обрамляли изящные кружева. Плечи покрывала тёплая шаль. Руки Сибиллы были сложены на коленях. Округлое детское личико выражало лёгкую грусть. Дочь сидела у самого края обрыва, свесив с него крохотные ножки, и смотрела вниз, на холодные воды, бьющиеся волнами о скалы и камни. Девочка наблюдала за купающимся в воде отцом. — Сибилла, дитя, ты замёрзнешь, — с нежностью проговорила мать, подходя совсем близко и садясь рядом с дочерью. — Всё хорошо, мама, мне не холодно, — ответила девочка, не отрывая взгляда от отца.       Севелиус Хакс, крепко сложенный мужчина тридцати девяти лет от роду, по бедра стоял в воде. Его белое бельё намокло от влаги. Мускулистые плечи украшали багровые следы прежних сражений и тренировок, а грудь и руки — полосы плохо заживших бело-розовых шрамов. На лбу красовалась недавняя рана. Короткие волосы, покрывающие голову мужчины, были темными, а усы и борода — бурыми, почти рыжими, как мех медведя.       Лорд Хакс, как и его супруга, изо дня в день тренировался. Ожесточённо, свирепо, до крови. Он не позволял младшим детям быть на тренировках, что не мешало дочерям и Армитажу бегать из замка поглядеть на него в часы ледяных купаний, столь любимых их лордом-отцом. Сибилла каждый день приходила на скалистый берег, покрытый темнеющей мягкой травой, садилась и наблюдала за тем, как отец окунался в холодные воды, смывая грязь и запёкшуюся кровь. Семья знала, где искать девочку. — Я жду папу, — сказала малютка. — Кажется, он скоро закончит. Ты тоже тренировалась? — Да, дорогая, — ответила Джезаре. — Это, наверное, ужасно тяжело… — Сибилла посмотрела на мать со взглядом умным и внимательным, даже грустным. Такой нечасто встретишь на лице пятилетнего ребёнка. — Вы калечите себя каждый день, занимаясь тренировками, но ведь это так больно. Как вы терпите, ты и папа?       Джезаре откинула с личика дочери непослушные пряди рыжих волос, задрожавшие на ветру, а затем коснулась её щеки. — Мы с твоим отцом хотим защитить семью. Хотим защитить вас с сестрой и братьями, а чтобы уметь это, мы должны знать, какую боль сможем вытерпеть. Но боль телесная не похожа на мучения, которые мы испытаем, если вдруг потеряем вас. — Тогда вы с папой, должно быть, необычайно храбрые и сильные. — Да, думаю, это так, — слабо улыбнулась Джезаре. — Но мы боимся за вас. Это делает нас храбрее перед лицом опасности, потому что мы сражаемся ещё лучше, зная, кого можем потерять. — А могу ли я научиться сражаться, чтобы спасти вас? Ведь если вы спасёте нас, как же спасётесь сами?       Джезаре вздохнула: — Мы готовимся сражаться и за вас, и за себя, и за наш народ. Мы сражаемся, чтобы защитить всех, кого сможем. — А можно ли сделать так, чтобы сражаться не пришлось? Чтобы опасности не было? — вопрошала малышка. — Да, можно. Для этого нужно постараться и совершить всё возможное, чтобы люди послушали друг друга и не делали плохих вещей, — задумалась Джезаре. — Это сложно, но мы стараемся.       Девочка смотрела на мать серьёзно и внимательно, а затем сказала: — Я бы хотела быть, как вы — стараться помогать людям быть лучше. — О, милая, и ты будешь, если действительно этого хочешь. Твоя доброта и храбрость помогут людям даже в самые тягостные времена! — тепло ответила дочери Джезаре, гладя девочку по спине. — А теперь нам пора идти. Вечером состоится пир, помнишь? Вскоре и папа вернётся.       Северянки поднялись и отправились по мягкой траве назад, в замок. Огненные волосы трепетали на освежающем ветру. Леди Сноублэйма и её дочь взялись за руки. До вечера предстояло сделать немало дел, а замок тем временем был полон шума. Подготовка к пиру стремительно началась.

***

      У четы Хакс было четверо детей — две дочери и два сына. Все из них поголовно обладали волосами цвета разгоревшегося пламени, храбрыми сердцами и любопытными взглядами ярких глаз. Меж собой дети были похожи внешне, но отличались по характеру. Старший, Эллиент, — молодой человек девятнадцати лет и рыцарь своего отца. Он искусно владел мечом, но обладал нравом своевольным и упрямым. По настоянию мейстера он взял в жёны Розалин Костер, дочь Рикарда и Эниллы Костер, пассию достойную и известную на севере. Эллиент и Розалин были счастливы в браке три года, но до сей поры не имели детей. Армитаж же был на два года младше брата. Молчаливый, рассудительный, он оружию предпочитал книги, часами сидя в огромной библиотеке замка вместе с Фазмой Корнер, дочерью почившего Сэнтена Корнера. Фазма стала воспитанницей благородной семьи Хаксов. На год старше, она выглядела взрослее, чем была на самом деле, владела мечом и кинжалами и своей силой значительно отличалась от других юных леди. Долгие годы Армитажа раздражало её присутствие, но позднее отстранённость переросла в крепкую тёплую дружбу.       Фелисса, первая дочь Джезаре и Севелиуса, была истинной леди — идеальные манеры, тёплая улыбка, сострадание ко всем вокруг и доброта сопровождали её каждое мгновение. Весь двор находил её прекрасной: шестнадцатилетняя девушка обладала взглядом лани, мраморного цвета мягкой кожей, высоким лбом. С радостью шила, пела и читала, могла легко вести беседы как с родными, так и с прочими людьми двора, богатыми и бедными, не видя меж ними разницы. Никто не смел и помыслить о ней дурного, ведь глядя на Фелиссу сама Жизнь озарялась улыбкой.       Младшая же дочь была столь нежна и любопытна, весела и умна, сколь и старшая. Сибилла так же легко общалась с людьми вокруг, так же была любима, хотя уединение было ей более привычно, чем Фелиссе. Не по годам рассудительная, девочка любила слушать красивые легенды и сказки, которыми делились с ней няня и брат. Джезаре и Севелиус уделяли своим чадам времени более чем достаточно, играя с ними и рассказывая истории. Порой долг был превыше детского счастья, но и тогда леди и лорд находили в себе силы не забыть о четырёх кровных отпрысках и одной воспитаннице.

***

      Армитаж шёл по коридорам замка вместе с верной подругой Фазмой. Огонь в настенных факелах мягко покачивался. Покои Фелиссы находились дальше покоев её старших братьев, подле младшей сестры, в самом конце западной башни. Вид оттуда открывался на холодные воды озера. Джезаре и Севелиус жили в покоях основной части замка. Стража стояла по периметру всех галерей, неизменно наблюдая и следя за спокойствием жителей Сноублэйма.       Фелисса всегда вставала раньше любого из членов семейства, но неизменно отдыхала час после полудня, дабы быть готовой к долгому бодрствованию после. Девушка не любила изменять себе, а потому отдыхала и теперь. Покои охраняли верные стражи, служанки были поблизости, в том числе и Литита, так похожая на свою юную хозяйку рыжими волосами. Девушка вышивала подле постели дочери Хаксов, нежно, но тихо напевая старую северную песню о девах и мужах, танцах и пирах, битвах и потерях:

«Помнят ли, помнят ли, сизы долины, Битвы и крики у самой равнины? То было давно, никто не узнал, Как сильно король по жене тосковал. Жена его пала, лежала в крови. Снега её кожу покрыли, увы. А вороны злые по небу неслись. Никто не упомнил, как сгинула вниз…»

      Вдруг девушка оборвала себя на полуслове и вскочила, обронив на постель хозяйки рукоделие. Фелисса больше не спала. Посреди сна она вскочила, крича, с мягких подушек, очень напугав служанку. Лоб юной леди был покрыт испариной, мягкие волосы взъерошились. Она тяжело дышала и тряслась, будто от страха. — Миледи, миледи, вы в порядке? Вы бледны. До смерти меня напугали, — Литита встревоженно опустилась на постель Фелиссы, подавая той чистый платок из грубой ткани, а дочь Хаксов перехватила её руку, сжав своими ладонями. — Миледи, вы дрожите. Что вам приснилось?  — О, Литита, нечто ужасное… — начала было Фелисса, и тут в деревянную дверь покоев постучали.       Не дожидаясь ответа, Армитаж отворил её и вошёл. Следом за ним устремилась и Фазма. Серьёзное лицо юноши отразило беспокойство при первом же взгляде на сестру. Широким шагом он подошёл ближе. Служанка стремительно поднялась с постели девушки и поклонилась вошедшим, высвобождая ладонь из цепких рук своей молодой хозяйки. — Фелисса, что с тобой? У тебя кошмары? — спросил Армитаж, пронзительно смотря на сестру. — Миледи, мне уйти? — вопрошала Литита. Фелисса в ответ неуверенно кивнула, и служанка поспешно скрылась, не забыв убрать с простыней своё рукоделие.       Когда дверь захлопнулась, рыжеволосый молодой человек и его крепкая спутница подошли вплотную к сестре. Армитаж сел на кровать. — Что тебе снилось? Что ты видела? — вновь спросил он. — Это был самый страшный сон на моей памяти: небо устилала завеса тёмных туч, но тумана не было… А замок, по его светлым стенам стекала густая багровая кровь, — влажными от слёз глазами девушка смотрела на брата, не отрываясь. В её взгляде читался острый, как лезвие ножа, страх. — Дверь в ворота пронзали стрелы. Множество стрел, а на одной из них висела…висела лиса. Маленький лисёнок с мягкой рыжей шерстью был подвешен на стреле на дверях у входа в Сноублэйм! Он смотрел прямо на меня своими мёртвыми глазами… Я стояла там в алых шелках, словно мои ноги приросли к земле, и смотрела на это, но ничего не могла сделать, а потом ветер закружил меня, поднял в воздух и унёс во тьму.       Девушка почти задыхалась от душивших её рыданий, подёргивалась от страха. Армитаж молча и крепко её обнял, а та обхватила брата тонкими руками, не имея возможности успокоиться. Синхронно с Армитажем Фазма взяла Фелиссу за свободную ладонь своими крепкими и тёплыми руками. — Мы здесь, всё хорошо. Все в порядке. На стенах не висят лисы, бури нет. Все живы и мы с тобой, сестрёнка. Ничья кровь не льётся по стенам, — сказал он, немного отстраняясь. — Ты не понимаешь, это выглядело так правдиво, словно наяву. Я была там, я это видела. Это казалось таким настоящим… Что-то плохое ждёт нас, я чувствую. — Это просто дурной сон, Фелисса. Ты очнулась. С нами всё в хорошо. Тьма отступила, — нежно сказал Армитаж, успокаивая сестру и гладя её по плечам, покрытым ночной сорочкой. — Но ведь я это видела, — сказала слабым шёпотом Фелисса, с мольбой глядя на брата. Её голубые глаза отчаянно просили поверить и понять. — Хорошо, — ободряюще улыбнулся ей брат. — Если ты хочешь, после пира мы с Фазмой сходим в библиотеку и прочтём о том, что это может означать. — А теперь тебе нужно успокоиться. — А если это…магия? Что если я вижу вещие сны? — всё также шёпотом спросила девушка. — Надеюсь, что это не так. Лиса — наше фамильное животное. Мы не можем допустить такую дерзость в сторону нашей семьи. И ещё, никакому ветру не позволено уносить мою прелестную сестру навстречу злой тьме, — улыбнулся Армитаж и вытер большими пальцами горячие слёзы с щёк Фелиссы. — Нарядись, умойся. Наш братец и Розалин что-то хотят сказать на сегодняшнем пиру. Буду ждать тебя весёлой и забывшей о дурных снах. Им не место на нашем празднике.       Армитаж и Фазма, погладившая Фелиссу по щеке, поднялись и скрылись в дверях, позволив служанке вернуться к юной хозяйке. — Как считаешь, могут ли сны Фелиссы в самом деле быть пророческими? — спросила Фазма, идущая бок о бок со своим названным братом. — Всем сердцем надеюсь, что нет. И не потому, что при таком раскладе наша сестра имела бы связь с древней магией, а потому, что убийства лисиц означали бы убийства нашей семьи в родовом замке. Хочешь знать, пугает ли меня такая чудовищная возможность? О, Седьмое Пекло, ужасает. — И ты скрыл от неё это? — Фазма обратила лицо к Армитажу. — Не хотел подпитывать её страх. Она так дрожала… — Стоит ли нам что-то сказать родителям? — Не думаю, сейчас это неуместно и прозвучит несерьёзно.

***

      Юноша и его спутница вместе проследовали в парадный зал, где вовсю шла подготовка к пиршеству: слуги натирали столы и скамьи, устилали коврами каменные полы. В самом центре широкого зала возвышались своеобразные троны-кресла для семьи Хранителей Севера. Процессом руководили двое — рыжеволосый молодой человек немногим крепче и слаженнее Армитажа, но с волосами менее густыми и не такими яркими, и девушка с тёмно-каштановыми волосами, забранными на затылке, но распущенными по бокам, спускающимися мягкими волнами на плечи. Она очаровательно и лучезарно улыбалась. Это была Розалин — жена Эллиента и настоящее счастье всего рода Хакс. Молодые супруги тихо смеялись, явно наслаждаясь друг другом. Розалин первая заметила приближающихся и легонько отодвинула от своей щеки лицо мужа. — Фазма, Армитаж, вот и вы! — тепло улыбнулась она, без стеснения подходя к ним и беря их за руки. — Как там Фелисса? Проснулась? С утра её не видела.       Эллиент тоже подошёл ближе. Фазма улыбнулась Розалин. — Проснулась, но у неё был кошмар, — ответил Армитаж. — Ох, бедняжка. Надеюсь, скоро ей станет легче. Пир этим вечером будет просто замечательный. Жду не дождусь, когда все мы соберёмся. Будет и моя семья, я послала ворона. — Замечательно, — сказала Фазма. — Должно быть, весть и правда чудесная, раз ты пригласила и своих близких.  — Так и есть, — улыбнулась ещё шире и ярче Розалин, отпуская руки пришедших. — А ты братец, чего такой невесёлый? Или тоже кошмары мучают? Только твои кошмары, должно быть, наяву. Будь я таким бледным и еле дышащим сквозь эту книжную пыль, я бы тоже грустил! — смеялся над Армитажем старший брат. — По крайней мере, я точу ум о книги, а ты точишь только лясы и железо, верно, здоровяк? — отшутился в ответ Армитаж.       Эллиент задрал свой подбородок и хлопнул брата по плечу. — Ха-ха, Арми, отвечать ты умеешь. А попробуй-ка увернуться от этого, — он поднял руку, сжав её в кулак и отправил брату прямо в живот. Не очень сильно, но прямо по солнечному сплетению. Армитаж наклонился вперёд, немного охнув от боли, и ударил брата в ответ, но сильнее, чем тот мог ожидать. Схватка была шутливой, но мощной.       Розалин и Фазма взглянули друг на друга и покачали головами. Такое поведение их ничуть не удивляло, но начинало раздражать. — Перестаньте, а? Как мальчишки, честное слово! — сказала темноволосая.       Взъерошенные Эллиент и Армитаж послушно утихомирились и перестали мучить друг друга. В это самое мгновение к ним подошёл отец. Он был уже наряжен и выглядел представительно. Армитаж невольно задумался о том, как же ловко лорд-отец успел приготовиться. Густая рыже-бурая борода очень ему шла. — Вне тренировок семья не дерётся, вы забыли? — Больше не будем, отец! — хором провозгласили братья, выпрямившись и повернувшись к нему.       Семья обсуждала грядущее пиршество с интересом и большой радостью, а затем дружно удалилась, чтобы больше не мешать работе.

***

      Огонь горел в очагах ярко. Настенные факелы и свечи озаряли помещение. Зал наполняли гости всех возрастов. Родня Розалин занимала места не менее почётные. Столы уставляло целое множество всевозможных яств, закусок и напитков. Кувшины с элем, вином, искусно приготовленное мясо всех сортов, печёная рыба и многое другое. Середина зала пустовала, ведь впереди были танцы. Музыканты сидели поодаль. Гости на своих местах ждали речи.       Все Хаксы стояли, осматривая их. Джезаре не была больше облачена в одеяния для тренировок. Теперь её тело покрывало изумрудного цвета платье, а волосы были убраны в красивую причёску. Великолепная женщина покровительственно смотрела на своих детей. Севелиус был облачён в серое и коричневое. Во взгляде читалась уверенность. Эллиент и Розалин стояли рядом, держась за руки. Его одеяния были красными, как молодой лорд и любил, а её — тёмно-бордовыми, словно вино. Прекрасное платье и тонкая шаль облегали фигуру. Рядом были вечно неразлучные Фазма и Армитаж. Фелисса в тёмно-синем казалось особенно прекрасной. Волосы её служанка собрала в причёску. Любопытно хлопая ресничками, рядом сидела, пытаясь разглядеть всех и каждого Сибилла в чудесном голубом платье. Гости стихли. В зал вошёл придворный страж. — Лорд Хакс, вас приветствуют рыцари короля Кайло Скауокера, приехавшие с визитом! — провозгласил страж и отступил, давая проход десяти нездешним мужам. — Здравствуйте. Мы не ожидали вашего прихода, он оказался весьма внезапным, — сказал Севелиус, осматривая вошедших. — Добрый вечер, лорд Севелиус, леди Джезаре, — заявил один из гостей, самый высокий и крепкий. — Мы наслышаны о вашем пире и решили заглянуть. Надеемся, что не помешали.  — Мы рады всем гостям и за нашим столом найдутся места для каждого из вас, — сдержанно произнёс лорд Севера.       Джезаре кивнула трём слугам, тотчас принесшим дополнительные скамьи и блюда. Десять рыцарей поклонились, подошли и сели. Армитаж внимательно разглядывал гостей, хмуря рыжие брови. В зале вновь наступила тишина. Сидящие за столами обратили взоры обратно на семью Хакс. — Приветствуем вас всех, дорогие гости и родственники, — начал Эллиент. — Мы рады вам всегда, но сегодняшний день — особенный. У нас с Розалин для вас весть и весть эта блага, — они всё также держались за руки, но теперь сомкнули их ещё крепче. — В этот прекрасный вечер мы хотели сообщить, что… — Розалин выдержала паузу. — Мы ждём ребёнка. Уже давно. Мейстер Лейман обрадовал нас этим несколько дней назад.       Весь зал разразился одобрительными возгласами. Хаксы принялись вставать и поздравлять супругов. После пира гости поднялись со своих мест. Играла музыка, а барды пели весёлые песни. Люди вокруг были счастливы, женщины и мужчины танцевали, пили вино и эль. Розалин закончила разговор с Эллиентом и встала, вытаскивая задумавшегося Армитажа из-за стола. — Армитаж, станцуй со мной. — А разве тебе можно танцевать? — Можно. Пока это не вредно для ребёнка, — улыбнулась девушка. — А как же Эллиент? Он нас загрызёт. — Нет-нет, глупенький, он не против. — Что же, раз так, значит, придётся станцевать.       Розалин заливисто засмеялась, глядя на смущение младшего сына Хаксов. — Не страшно тебе иметь ребёнка от такого пустомели, как мой брат? — спросил Армитаж после весёлого танца, выходя с Розалин на галерею, к свежему воздуху — в зале было душно. — Армитаж Хакс, не говори так о брате, — положив руки на пояс и шутливо хмурясь, сказала девушка. — На самом деле Эллиент душка. Просто сила для него важнее всего остального. В этом вы и отличаетесь. Но вы оба храбрые и честные. Это делает вас лучшими. — Спасибо, Розалин. Ты всегда добра со мной, — улыбнулся Армитаж.  — А ты со мной. Иди сюда! — она протянула руки и обняла его. — Я надеюсь, что мой сын или дочь, если же это девочка, будет такой же умницей, как ты. Ты мудр. Это редкость.       В этот момент Эллиент сообщил, что мать зовёт их обратно в зал. Малышка Сибилла танцевала с отцом, хихикая и наступая ему на ноги. Мужчина с суровым лицом казался таким радостным и непривычно милым. Армитаж подошёл к нему, отвлекая. — Отец, а почему рыцари Скайуокера так часто заглядывают к нам в последнее время? — покосился на гостей парень.  — Они проверяют, всё ли в порядке. Это то, что от них требуется — следить за всем. Быть уверенными в отсутствии мятежей. Ничего серьёзного, сын, просто проверка, — оторвав взгляд от младшей дочери сказал Севелиус. — Нет никаких угроз.       Армитаж с сомнением посмотрел на него, почесал затылок и направился было к Фазме, но вдруг его дёрнули за рукав. Это была Фелисса. Лицо её было всё также беспокойно, как и днём. — Я чувствую, Армитаж. Что-то грядёт. Что-то дурное.       Брат развернулся, перехватил её ладони и прижал к своей груди так, что она ощутила тепло его тела и биение его сердца сквозь ткань. — Хорошо, сестра, хорошо. Мы с Фазмой пойдём в библиотеку и найдём книги о сновидениях. Я узнаю, что это означает. Всё равно здесь, с этими рыцарями, мне не место. — Я с вами! — перекрикивая звуки музыки молила сестра. — Нет, оставайся с семьёй. Мы скоро, — улыбнулся Армитаж, дал знак вставшей с места Фазме и направился в библиотеку, выпуская руки сестры.       Фелисса отчаянно держалась за его пальцы. Держалась столь крепко, что он почувствовал страх, охвативший её тело и разум, но ушёл, не обернувшись.       За пыльными страницами книг они с Фазмой корпели долго. Голоса в коридорах порой стихали. Стражи у библиотеки не было. Эта часть замка пустовала В какой-то момент крики и шум усилились, заполняя залы и коридоры, отзываясь эхом. Фазма, сидящая рядом с рыжеволосым другом, напряглась. — Что-то не так. — Постой, осталось несколько страниц. — Но там крики, Армитаж. — Конечно крики, праздник же. Весёлый праздник в честь нашей милой четы, — отвлекаемый голосом Фазмы, Армитаж Хакс начал раздражаться. — Но ведь все разошлись! — не унималась Фазма. — Не волнуйся так, всё в порядке.       Армитаж умел убеждать. Ещё несколько минут они находились в библиотеке. Затем крики вдруг стихли, и молодой человек подумал, что все разошлись спать, а гости ушли. Они с Фазмой поднялись и направились в зал, проверить, так ли это. Гробовая тишина висела в воздухе.       Двое шли по коридорам замка, не зная, почему его стены хранят молчание, почему не слышен звонкий смех Сибиллы, любящей в конце шумных пиршеств забрасывать вопросами родителей, братьев, сестру и слуг. Не знали, почему не видно служанок, снующих туда-сюда с горами грязных блюд и кубков. Не знали, куда подевались обитатели Сноублэйма, говорливые и занятые. Были слышны лишь их собственные шаги. Шаги Армитажа Хакса и его близкой подруги, названной сестры. Волнение накатывало на обоих, заполняя их разумы, охватывая тела, придавая скорости движениям и страха сердцам.       Ещё немного и будет виден зал. Тот самый зал, который видел зарождение брака лорда и леди Хакс и всех, кто был перед ними. Тот самый зал, где народ увидел впервые розовощёких детей — Эллиента, самого Армитажа, Фелиссу и кроху Сибиллу. Того самого зала, где прошла свадьба Эллиента и Розалин. Того самого зала, где разнеслась этим вечером весть об их ребёнке, который обязательно увидит свет и тоже предстанет перед людьми Севера…       Армитаж и Фазма застыли на месте. Пригвожденная стрелами к дверям, опустила голову Сибилла. Её ясные голубые глаза больше не горели жизнью — они были пустыми и мёртвыми. Маленькое тело в прелестном голубом платье всё в крови. Алые струи ведущие от самого сердца, куда вонзилась стрела, образовали на полу большую лужу. Ужас исказил лица пришедших. Армитаж протянул руки к остывающей коже малышки и тут же одёрнул. Он и Фазма повернулись, пересекли порог и наступили в очередную лужу. Пред ними предстала чудовищная картина: вблизи входа лежала Джезаре, одной рукой сжимающая не успевший пригодиться острый клинок, а другой держалась за зияющую в животе рану от меча. Она была еще жива, но билась в адской агонии, изнемогала от боли. — Арми… Армитаж, сын, — с трудом проговорила, судорожно протягивая ему руку. — Как хорошо, что ты жив. Фазма…. — Мама… Нет, — упавший на колени рядом с ней Армитаж не мог поверить своим глазам. По щекам потекли солёные капли слёз. Он бессмысленно попытался зажать рану матери. — Тише, сынок. Послушай меня… Скайуокер задумал уничтожить нас. Уничтожить Север. Ты… — рот Джезаре был полон крови, она умирала. — Ты должен написать леди Кеноби. Её восстание — наша надежда…       Жизнь покидала рыжеволосую хранительницу Севера, сыпалась из неё, как песок мед сжатых пальцев. — Я люблю тебя, сын. Будь… — Джезаре скончалась.       Армитаж Хакс пронзительно закричал. Он бессильно обронил голову на грудь умершей матери, устланную мягкими волнами волос. Фазма сжала его плечо. — Мы должны проверить, жив ли кто ещё. Армитаж, мы должны узнать!       Не унимая дрожи, поразившей тело, молодой человек с трудом поднялся и осмотрел зал, где пролилось столько крови. Среди неубранных блюд, полных остатков еды и кубков с допитыми напитками, с воткнутым в грудь кинжалом на столе лежал Эллиент. Застывшая на лице гримаса боли искажала его. Чуть далее, у трона, склонив на него мёртвую голову, лежал их отец, Севелиус. Тело его было пронзено четырьмя стрелами незваных гостей. У самой стены, под горящим факелом, лежала Фелисса. Сбоку платье её было порвано. Волосы в рыжей причёске сбились, словно кто-то держал её за них. К горлу Армитажа подкатил ком рвоты — лицо сестры не было больше лицом, оно было сплошным кровавым месивом. Ублюдки Скайуокера искромсали его кинжалами. Руки молодого Хакса сжались в кулаки.       Вдруг они с Фазмой услышали нечто странное. Оглядев зал, полный трупов, они поняли, кто издавал не присущие мёртвым звуки, и направились к их источнику. Позади стола лежала Розалин — раненая, но живая. Она сама зажимала свою рану на груди окровавленными ладонями. Фазма стремительно оторвала от собственного платья кусок ткани и принялась перевязывать Розалин. Армитажа охватило чувство, отличное от страха. То был гнев в самом сильном своём проявлении. Гнев сына, брата, друга, который потерял самое важное — семью. Этот гнев переполнил молодого лорда, захлестнул с головой.

***

      Шло время. Минул месяц. Тела погребли с необходимыми почестями. Трое выживших несли свой молчаливый траур. Им было непросто оправиться. Розалин потеряла ребёнка. Жизнь её стала лишь подобием прежней. Она теперь почти постоянно молчала. Север перестал быть оплотом надежды и мира, а превратился в опустевшее в поле боя, несущее лишь молчание, холод и скорбь.       Армитаж Хакс подозвал светловолосую подругу, сел за стол, взял перо и пергамент. Теперь единственного сына Хранителей Севера вело лишь одно желание — наказать убийц его близких, наказать Кайло Скайуокера, подлого тирана, развязавшего войну. Армитаж начал писать письмо деве с Запада, Рей Кеноби.