6
24 июня 2019 г., 00:41
6
Оранжевое солнце падало прямо в океан.
— Аж дух захватывает! — произнес Мика, замедляя шаг. — Смотрите, док, статуя Спасителя будто в баскетбол играет солнцем.
Вдвоем с Андреем они шли вдоль песчаного берега, миновав ограждения и теперь двигаясь к дикому пляжу в небольшой бухте.
— А ведь и правда, — согласился доктор.
— Как вы думаете, часов трех им хватит? Мы как раз за это время успеем дойти и вернуться.
Сёму и Гошу они благородно оставили вдвоем в номере Андрея около получаса назад.
— Думаю, им теперь целой жизни не хватит, они ведь истинные, — проговорил Андрей с непонятной тоской.
— Вы в это верите? На мой взгляд, эта теория с парами пережиток прошлого. В мире столько людей, что почти нереально найти своего альфу или своего омегу. Просто это была любовь с первого взгляда.
Разувшись, Мика перетянул лямки рюкзака повыше и зашагал дальше. Обойдя скалу, поросшую маленькими кустиками красно-розовых цветов, они зашли в скрытую от случайных глаз бухту. К этому времени уже стемнело, в чащобе за спиной затрещали птицы, и Мика сложил горкой веточки для костра.
— Тут так хорошо, что даже возвращаться неохота, — сказал он. — Вот что у меня там? Из универа меня выперли за прогулы, дома появляться желания нет, Сёма теперь тоже весь в своих делах. Я даже не сомневаюсь, что прямо сейчас он делает мне племянника. Вам ведь тоже улетать не хочется, правда?
— У меня пациенты, — сказал Андрей. — Но признаюсь, что ты прав.
Мика надел на прутик вытащенный из пачки зефир и протянул ему:
— Ой, только не говорите, что никогда не жарили на костре зефир.
— Я только сосиски жарил.
— Сосиски — это как-то неромантично. Вот как мы с вами целоваться будем после сосисок?
Андрей уронил прутик в костер, и Мика засмеялся. Больше они не разговаривали, доставая из пакета новые зефирки и слушая шум прибоя.
Когда костер начал затухать, Мика придвинулся к Андрею и положил голову на его колени. Небо над ними, непривычно низкое, пестрило незнакомыми созвездиями.
— Ты в самом деле не веришь в теорию пар? — с замирающим сердцем спросил Андрей.
— В такие моменты — верю.
Мика приподнялся и несмело прижался к нему сладкими после зефирок губами. Языком Андрей почувствовал холод колечка-пирсинга и с трудом перевел дыхание. Руки его уже порхали под майкой с барашками. Он всей кожей ощущал бешеное сердцебиение Мики, и в тот момент, когда он подумал, что его собственное сердце не выдержит и разорвется, немного в отдалении хрустнула ветка.
— Что это? — прижимаясь к нему еще сильнее, шепотом спросил Мика.
— Не знаю, — ответил Андрей. — Может, птица? Но я читал, что здесь водятся пумы.
— Знаешь что, док… Давай-ка, раз уж мы теперь на «ты», давай-ка собираться. Продолжить мы и в моей комнате можем, и плевал я на тонкие стены.
Оставленные наедине Сёма и Гоша, как два захваченных во власть гормонов подростка, целовались неистово и беспощадно. Как паровоз дореволюционных времен, Гошу было трудно раскочегарить, но еще труднее остановить. Сёма сразу сдался под его напором, раздевшись догола и млея от быстрых поцелуев в шею.
— Погоди, погоди, резинки в тумбочке… — выдохнул он, когда настойчивые губы оторвались от его сосков.
— Ну их, эти резинки, ощущения не те, — прорычал Гоша, зубами стаскивая сёмины трусы. — Не переживай, я успею вытащить. А медкнижку ты мою видел, все анализы чистые.
Наверное, у Сёмы напрочь отшибло чувство реальности, потому что спорить он не стал. Да и как можно спорить с огромным альфой, который вертит тебя, как тряпичную куклу? Привыкнув к подзабытым ощущениям, Сёма подмахивал так, что наутро было стыдно.
— Да, глубже! Еще!
Чувствуя, что пара движений отделяет его от долгожданной разрядки, Сёма подался назад, одновременно с этим резко вскидывая голову. К сожалению, он не знал, что пристроившийся сзади Гоша в тот же самый миг ее опустит.
В душной комнате отчетливо стукнуло, и на спину Сёмы закапало нечто горячее. Гоша быстро вытащил набухающий узел, но внутри у Сёмы уже было подозрительно липко.
— Только не говори, что ты кончил в меня, — чуть ли не по слогам проговорил Сёма.
Гоша зажал простынью разбитый нос.
— Оно само так получилось, мне больно стало и…
— И ты кончил от испуга?
Сёма достал из аптечки все необходимое, промыл пострадавший нос и заткнул ноздри тампонами.
— Не надо только смотреть на меня такими глазами, — смягчился он. — Я тебя прощаю.
— Ты оставишь нашего ребенка? — промычал Гоша, моргая влажными глазами.
— Может и не будет никакого ребенка. Но, если он все-таки родится, он просто обязан стать футболистом.
Вернувшиеся Мика с Андреем застали их спящими в объятиях друг друга.
— Господи, что это за пятно на кровати было? Кровь? — сипло проговорил Мика, тихо закрывая дверь в комнату. — Нет, молчи, я даже думать не хочу, что здесь произошло.
В номере Андрея они, не сговариваясь, оба легли на кровать, одетые, и до утра разговаривали. Мике, впервые в жизни, достаточно было просто лежать рядом с кем-то и чувствовать себя нужным настолько, что об этом не обязательно было говорить.
