Сердцебиение 2. Собирая осколки

      Прохладный ветер оставляет по коже мурашки, заставляя кутаться в ткань теплой кофты. Моросящий дождь собирается в мелкие лужицы на ступеньках крыльца, стекая вниз и впитываясь в уже влажную почву. Из дома доносятся голоса, в которые я даже не вслушиваюсь. Сидя на плетеных качелях, задумчиво провожу пальцами по деревянной резьбе, другой рукой прижимая к уху мобильник. Цепляясь вниманием за звучащий на том конце голос, пытаюсь не думать, где вообще нахожусь и с каких пор этот дом вызывает во мне сплошную апатию. Уныние. И, в то же время, так раздражает. Хочется плюнуть на все и уехать отсюда, пока меня совсем не взорвало.       ‒ Ты там зависла? ‒ интересуется Кай, пустив смешок в трубку. ‒ Я уже минут пять сам с собой разговариваю.       Усмехаюсь, ковыряя ногтем нитку на джинсах. Знаю, как его раздражает, когда собеседник не отвечает. Хотя порой это не особенно нужно, поскольку сам Паркер почти никогда не молчит. Наверное, проведи я столько лет в одиночестве, тоже бы не затыкалась. Сейчас его голос был единственным, что отвлекало меня от собственных нерадужных мыслей. Странно, но факт. Мы не виделись всего только день, а я уже, кажется, немножко соскучилась.       ‒ Я тебя слушаю, ‒ вздыхаю, почесав щеку. ‒ Рада, что ты всё уладил и обошлось без хардкора.       ‒ Кстати об этом, ‒ парень явно что-то жует. ‒ Оказывается, я стану дядей. Ну, типа, этот странный мужик по имени Рик успел заделать моей сестрице ребенка.       ‒ Оу, ‒ вскидываю брови, теребя пальцами локон волос. ‒ Это мило... наверное, ‒ подавляю в себе какой-то неприятный осадок, хотя и правда рада за Джо. ‒ По голосу слышу, что ты там "в восторге", ‒ поддеваю я Кая, ощущая в его насмешливом тембре нотки сарказма. ‒ Наверняка уже думаешь, какого цвета пинетки купить.       ‒ Да мне, если честно, вообще всё равно, ‒ фыркает парень. ‒ Пусть развлекается, ‒ хрустит чипсами и шуршит упаковкой. ‒ Расскажи лучше, что там у тебя происходит. Не слышу звона стаканов и музыки. Адам любит проводить дни рождения за "монополией"?       ‒ До адского ужина еще полчаса, ‒ закатываю глаза, понимая, что иначе назвать такое застолье и не получится. ‒ К тому же, я на крыльце. Дышу свежим воздухом.       ‒ Прячешься, значит, ‒ поддевает ведьмак. ‒ Боишься, что папа по попке отшлепает?       ‒ Очень смешно ‒ цокаю языком. ‒ Просто тошнит от них всех. Тетушка Грейс заглянула со своей лицемерной улыбочкой, дядя Эрл, хотя он мне нравится. Еще и твой папа какого-то черта приперся, ‒ потираю виски прохладными пальцами. ‒ Я на это все не рассчитывала. Хотела расставить все точки над i в тесном семейном кругу, а не в таком балагане, ‒ качаю головой, недовольно поморщившись. ‒ Я не чудовище и не какая-то стерва, я не хочу портить Адаму праздник, но... Господи, так и тянет разнести тут всех к чертовой матери. Не нужно было мне приезжать, ‒ откидываюсь на спинку качелей, крепко зажмурившись. ‒ Нужно было выбрать другой день, не этот...       ‒ Нууу, ‒ тянет Паркер, снова начав хрустеть чипсами. ‒ Я предлагал поехать с тобой за компанию. Поздороваться с папочкой, как вариант, ‒ испускает смешок. ‒ Жажду хлеба и зрелищ.       ‒ Закажи пиццу и включи телевизор, ‒ парирую я, усмехнувшись. ‒ Знаешь, я...       Прерываюсь, когда дверь открывается и на пороге появляется Дана.       ‒ А, вот ты где, ‒ улыбается, заметив меня. ‒ Мы тебя потеряли. Пойдем, хватит трепаться, ‒ потирает плечи руками, поежившись от прохладного воздуха. ‒ Все уже за столом.       Улыбаюсь в ответ, убрав телефон и поднявшись на ноги. Прохожу в дом, чувствуя на себе какой-то странный взгляд Даны, но делаю вид, будто не замечаю его. Без лишних слов все предельно понятно. Да, она извинилась за то, что наговорила в Уитморе, в последнюю встречу, но это не значит, что их с папой устраивает как и с кем я провожу свое время. Проблема лишь в том, что мне больше нет до этого дела. ***       Потираю пальцами переносицу, бесцельно гоняя салат по тарелке. Так и не смогла ничего в себя запихнуть, пусть последний раз и ела лишь по дороге. Сглатываю жидкость во рту, время от времени перекидываясь фразами с Адамом. Поверить не могу, что парню 14. Хотя, нет, всё же могу. Я ведь пропустила пол жизни. Терялась в догадках, не понимая, как такое случилось, а ответ все это время был рядом. Говорил, что нет никаких объяснений, и я ему верила. Человеку, лгущему мне, глядя в глаза. Ирония в том, что даже это меркнет на фоне всего остального. Того, что сжимается болезненным комом в груди, мешая нормально дышать. Пускает свои щупальца по нервам и венам, готовясь в любой момент вырваться, поглощая меня. Целиком. Без остатка.       Окидываю взглядом присутствующих, подняв его от тарелки. Адам, с жадностью заталкивающий в рот все, что увидит, то и дело утыкается взглядом в мобильник и улыбается. Может быть, уже завел девушку, что, в общем-то, неудивительно. Шон, его папа, то и дело подкидывает что-то в тарелку сверкающей, как медный таз, Дане, из чего могу сделать выводы, что поездка на горнолыжную станцию для этих двоих удалась. Папа о чем-то беззаботно болтает с тетей Грейс и мистером Паркером, время от времени бросающим на меня какие-то странные взгляды, будто желая просверлить дыру в моем черепе. Так и подмывает спросить, какого дьявола он здесь заблудился, но я слишком приличная. Дядя Эрл ‒ единственный, кроме Адама, от кого меня сейчас не воротит ‒ молча слушает их, но в разговоре почти не участвует. Мне даже кажется, что он обитает где-то в собственных мыслях, подальше отсюда, чему я немного завидую. Мне уйти в себя не дает молодой человек, сидящий с правой стороны от меня. Еще один индивид, на присутствие которого я не рассчитывала. Майкл. Младший брат Шона, весь день донимающий меня своим излишним вниманием. Ощущение, что он поставил себе определенную цель под названием "склей девчонку за сутки". Нервирует. Точнее сказать, раздражает.       ‒ Ты так ничего и не съела, ‒ сетует Дана, в который раз наткнувшись взглядом на мою тарелку с салатом и барбекюшными крыльями. ‒ Скоро совсем растворишься, сестренка. Наверняка в своем Уитморе сплошным фастфудом питаешься.       ‒ По настроению, ‒ пожимаю плечами, все же сунув в рот немного салата, лишь бы только сестра не завелась вновь на тему того, что потратила на готовку весь вечер. ‒ Довольна?       Дана кивает, отпивая глоток вина из бокала.       ‒ Буду еще довольнее, когда твоя тарелка станет пустой и ты захочешь добавки.       Вздыхаю, даже надумав съесть одно крылышко ради приличия, но тут наш родитель решает вставить свое веское слово.       ‒ Кстати, Хейли, Майкл умеет готовить.       Сдвинув брови, непонимающе смотрю на него. При чем здесь, блин, Майкл? Светловолосый парень же улыбается во все тридцать два, явно довольный таким поворотом.       ‒ У меня вообще много разных талантов, ‒ хитро подмигивает. ‒ Готов все их тебе продемонстрировать, если останешься в Портленде.       ‒ Что значит если? ‒ папа чуть улыбается. ‒ Ты же останешься?       Перевожу взгляд с одного на другого, будучи слегка в замешательстве. Мне это кажется или... Стоит этим двоим встретиться взглядами, до меня наконец-то доходит вся соль ситуации. Теперь я начинаю понимать, зачем они Майкла позвали, и это уже просто... Я бы рассмеялась прямо сейчас, не будь мне так тошно. Папа решил меня с кем-то свести.       ‒ Серьезно, что ли? ‒ бормочу я, обращаясь скорее к себе, нежели к ним, и со смешком добавляю. ‒Простите, но у меня утренний рейс.       Папа цокает языком, явно намереваясь что-то ответить, но тетушка Грейс опережает его с такой себе лицемерной улыбкой, как обычно желая сунуть свой нос во все дырки.       ‒ Ох, была бы ты моей дочерью, ‒ наигранно вздыхает она. ‒ Я бы занялась твоим воспитанием...       ‒ В таком возрасте? ‒ мистер Паркер пускает смешок, делая вид, будто его очень интересует салфетка, которую тот крутит в руках. ‒ Как по мне, уже поздновато.       Черт, а я ведь правда пыталась держаться. Сохранять мнимое спокойствие хотя бы сейчас. Ради племянника, который ещё неделю назад просил меня появиться на его дне рождения.       ‒ Была бы я твоей дочерью, Грейс, ‒ растягиваю губы в едкой улыбке. ‒ Я бы повесилась, ‒ женщина приоткрывает рот в возмущении, а я перевожу взгляд на Джошуа. ‒ А Вы не лезли бы не в свое дело вообще. Тоже мне, ‒ показываю пальцами кавычки. ‒ Семейный психолог.       ‒ Том! ‒ Грейс взвизгивает так, что даже уши закладывает, и смотрит на моего родителя, который, в свою очередь, не сводит с меня раздраженного взгляда.       ‒ Хейли, ‒ поджимает губы, крутя в пальцах вилку. ‒ Извинись сейчас же.       Пару секунд смотрю на него, после сделав глоток из бокала и облизнув губы.       ‒ Не хочу.       Повисла напряженная пауза, во время которой продолжал жевать только Адам, бегая слегка испуганным взглядом по лицам присутствующих. Дядя Эрл с каким-то безразличием ковырял вилкой в тарелке, пару раз испустив тяжкие вздохи. Мой дядюшка ‒ непоколебимый мужчина, закаленный едва ли не ежедневными скандалами с тетушкой. Однажды я спросила Эрла "как ты ее терпишь?", на что он ответил "представляю, что где-то лает собака ‒ рано или поздно всё равно надоест". Железные нервы.       Грейс прокашлялась первой. Откинулась на спинку стула, рассматривая свой маникюр, и улыбнулась.       ‒ Я всегда говорила, Томас, что эта далеко не пойдет, ‒ цокает языком. ‒ Зато с Даночкой тебе повезло. Адам тоже почти уже взрослый, ‒ протяжно вздыхает. ‒ От второй даже внуков ‒ и то не дождешься. Я вот думаю...       Женщина продолжала говорить что-то, но я едва ее слышала. Внутри меня будто бы разорвался тот самый сгусток из обиды, злости и боли, нечеловеческими усилиями удерживаемый во мне со вчерашнего вечера. Пальцы едва заметно подрагивали, сжимая блестящую вилку, которую мне, честное слово, сейчас хотелось всадить кому-нибудь в глаз. Губы поджаты, взгляд застыл в одной точке ‒ в глазах мужчины напротив, который не отводил свой, словно начиная догадываться, что происходит. Любой дурак, наверное, понял бы, что это все неспроста.       ‒ Пойдем выйдем, отодвигает стул, намереваясь подняться. ‒ Поговорим.       ‒ Разговор отца с дочерью, ‒ пускаю тихий смешок, чувствуя, каким хриплым кажется собственный голос. ‒ Как это мило. О чем хочешь поговорить? ‒ вскидываю брови, по-прежнему не сводя с него взгляда. ‒ О том, как стер мою память и отправил в волшебную кому на 14 лет? О том, как убил мою мать? Или о том, как избавил меня от ребенка? ‒ чуть приподнимаюсь, раздраженно сощурившись, пока мужчина смотрит на меня в замешательстве. ‒ Так о чем именно будем говорить? У нас, оказывается, завались общих тем!..       И снова это идиотское чувство. Я все еще пытаюсь найти в своей голове объяснения. Все еще надеюсь, что я что-то не так поняла и Кай тоже. Все еще хочу верить, что ошибаюсь, пусть и знаю, что нет. Повисшая за столом тишина добивает меня, так что хочется крикнуть "какого черта вы все вдруг заткнулись?", но продолжаю молчать. Как и папа, в глазах которого даже не знаю, что отражается. Эмоции человека, которого застали врасплох.       ‒ Хейли...       Вновь замолкает, приложив сжатые в кулак пальцы к губам.       ‒ Больше сказать нечего? ‒ вскидываю брови, чувствуя себя совершенно разбитой.       Вздрагиваю от неожиданности, когда Даниэлла, ударив рукой по столу, поднимается с места так резко, что ножки стула скрипят по паркету.       ‒ Да что же это?! ‒ со звоном бросает вилку в тарелку, явно психуя. ‒ Какого черта ты несешь, Хейли? ‒ раздраженно смотрит на меня, поджав губы. ‒ Я всякого от тебя ожидала, но чтоб обвинять папу в подобном... Боже, ‒ пускает нервный смешок. ‒ Ты вообще спятила? Приехала только чтобы испортить всем настроение? Так торчала бы дальше в своем сраном Уитморе, ‒ шипит, едва не перегнувшись ко мне через стол. ‒ Без тебя, знаешь ли, жизнь гораздо спокойнее.       Иронично, однако. С одной стороны, я таки поняла, что она не в курсе событий, и от этого стало немного полегче, но с другой... Осознание того, что она мне не верит, словно выбило воздух из легких. Когда меня совершенно недавно буквально полили словесным дерьмом, Дана молчала, но стоило задеть "идеального" папу, как сразу включила агрессию.       ‒ Какая же ты еще глупая, ‒ цокаю языком, покачав головой. ‒ Я была точно такой же, ‒ грустно усмехнувшись, поднимаюсь со стула. ‒ Отрицала то, что было под носом.       Направляюсь в сторону двери, прихватив свою сумку с комода в прихожей. Слышу скрежет стула по полу и шаги за спиной. Не оборачиваюсь, без того прекрасно зная, кто это. Мне все равно. Не хочу видеть эти тошнотворные лица, не хочу быть в этом доме. Не знаю, зачем я приехала. Не знаю, зачем завела эту тему. Думала, что сорвусь и разнесу тут все в щепки, но сейчас внутри меня ничего. Пустота. Словно кто-то пробил дыру в моем сердце.       ‒ Хейли...       Не слушаю, продолжая идти. Спускаюсь вниз по ступенькам крыльца, ступая на влажную землю, когда мужчина хватает меня за предплечье, заставив остановиться. Раздраженно дергаю руку, чувствуя, как предательски щиплет глаза, и таки оборачиваюсь, поскольку отец явно не намерен так просто меня отпустить.       ‒ Что тебе нужно? ‒ еще не кричу, просто спрашиваю, ведь сил кричать нет.       ‒ Хочу объяснить, ‒ он цокает языком и вздыхает, не сводя с меня взгляда.       ‒ Объяснить? ‒ пускаю тихий смешок. ‒ Я тебе доверяла, а ты лгал мне в лицо. Вот и все объяснения. Ты лжец и убийца, не способный даже признать этот факт.       ‒ Послушай, ‒ прерывисто выдыхает мужчина, на секунду прикрывая глаза. ‒ Я стер твою память ради тебя же самой. Чтобы ты могла жить нормально и...       ‒ Вот не надо мне этой хрени, ‒ раздраженно отмахиваюсь. ‒ Ты сделал это не ради меня, а ради себя самого. Но даже если и так, даже если я на секунду поверю... Что тебе сделал ребенок? ‒ смотрю на него, раздраженно сощурившись и чувствуя, как снова начинаю вскипать. ‒ Кто это был, а? Мальчик? Девочка? Двойня? Тебя хотя бы мучает совесть? Или тебе вообще всё равно?        ‒ Хейли...       Не слушаю, на каком-то автопилоте залепив мужчине пощечину, отчего его голова слегка отворачивается. Чувствую, как из моих глаз ручьями катятся слезы, которые я уже не в силах сдержать, как и бурю эмоций, отчего вновь хочу ударить его, но на этот раз отец перехватывает мою руку быстрее, сжимая запястье.       ‒ Хейли! ‒ цедит сквозь зубы, глядя прямо в глаза. ‒ Прекрати вести себя, как психичка, и выслушай.       ‒ Я не хочу тебя слушать, ‒ сжимаю зубы, едва не рыча. ‒ Ты убил мою мать, а потом испоганил жизнь собственной дочери. Из-за тебя я проспала 14 лет, а когда проснулась оказалась не такой как хотело Ваше Величество. Да пошел ты знаешь куда? ‒ дергаю руку, освобождаясь. ‒ Я не то, что слушать, я знать тебя не хочу, ‒ шмыгаю носом, отступая на шаг. ‒ Дана... Она все поймет. Я знаю ее. Поверь мне, она будет думать об этом, и в конечном итоге у тебя останется лишь пустота.       Отвернувшись, направляюсь к припаркованной возле дома машине. Не могу больше здесь оставаться. Еще немного и я точно натворю глупостей, о которых впоследствии буду жалеть.       ‒ Снова в Уитмор? ‒ слышу голос у себя за спиной после непродолжительной паузы. ‒ К нему?       ‒ Остановишь? ‒ оборачиваюсь, посмотрев на отца. ‒ В подвале что ли закроешь?       Мужчина набирает полную грудь воздуха, шумно выпустив его через нос. Молчит примерно секунду, после чего, как ни странно, согласно кивает.       ‒ Езжай.       Машина скрывается за поворотом и Томас хмурится. В раздражении пинает ступеньку крыльца, запустив руку в темные, с едва заметной проседью, волосы. Прикладывает сжатые в кулак пальцы к губам, притоптывая ногой и задумчиво глядя перед собой в темноту. Хлопает себя по карманам, достав сигареты и зажигалку. Садится на ступеньке крыльца, закурив. Все должно быть не так...       Он догадывался, что рано или поздно ее воспоминания начнут возвращаться, но не думал, что это случится так быстро. Этот разговор должен был быть не таким. Весь этот вечер должен был быть не таким. Возможно, не стоило ее вот так отпускать, но впервые за долгое время Том решил переступить через принципы. Он хотел все обдумать. Понять, как исправить это дерьмо, ведь ненависть в ее зеленых глазах добивала. Хейли смотрела на него так же, как и тем вечером 94‒го, когда она впервые узнала подробности смерти Амелии. Лишь малую часть, ведь о настоящих причинах его поступка она не догадывалась. Может, стоит ей все рассказать? Она уже не маленькая девочка, Том. Она справится. Либо так, либо правда окончательно сломает ее. И это ‒ единственная причина, по которой он все еще сомневается... Стоит ли?       Позади открывается дверь и, слыша стук каблуков, Томас вздыхает.       ‒ Фу, ‒ Грейс недовольно отмахивается от тянущегося к ней запаха никотина и скептически фыркает. ‒ Только не говори, что ты ее отпустил. Я бы на твоём месте...       ‒ Ты не на моем месте, ‒ перебивает мужчина, затушив сигарету. ‒ Так что не учи меня жить, ‒ поднимается на ноги, направившись к двери, но останавливается, раздраженно посмотрев на сестру. ‒ И еще, Грейс. В следующий раз следи за тем, что несешь, будучи за столом в моем доме. Сегодня я промолчал, но еще что-нибудь вякнешь ‒ и этот твой визит сюда станет последним.       Грейс приоткрыла в возмущении рот, но дверь уже звучно хлопнула, оставляя ее на крыльце в одиночестве.       ‒ Пф, ‒ женщина недовольно поморщилась. ‒ Вся семейка с приветом…