Танец пепла под солнцем

Цзян Чэн оглядывается. Не Хуайсан сползает по стене, из его груди торчит меч. И за этим зрелищем, стоя в нескольких шагах у стола, наблюдает Вэнь Жохань. ~Незадолго до того~ Переступая порог здания, Не Хуайсан чувствует, что кровь стынет у него в жилах. Тяжелая деревянная дверь закрывается за ним с глухим стуком, похожим на звук удара, и кажется, что даже шум битвы уже стих. В центре зала, склонившись над бумагами, сидит глава ордена. - Прекрасно, просто прекрасно, - Вэнь Жохань поднимает голову и ухмыляется, глядя на Не Хуайсана. – Я как раз подумал, что все собрались, лишь блудного сына не хватает. У Не Хуайсана сердце бьется еще быстрее. - Кажется, для нас обоих наступает время неожиданных открытий. Он говорит увереннее, чем чувствует себя на самом деле. Но пусть по его спине течет холодный пот, вдруг вместе с этим приходит ощущение невероятной легкости. Больше он ни о чем не беспокоится. Это именно то, на что намекала Цзян Яньли и то, на что он рассчитывал… они вдвоем не ошибались. - Наверное, так, - соглашается глава ордена и откладывает кисточку в сторону. Бросает взгляд на свиток и одним небрежным жестом сжигает его. - Но, всё же… В небе вспыхивает сигнальный огонь. Зеленовато-золотой личный знак Не Хуайсана – его невозможно перепутать ни с молнией, ни с чужим знаком. Отряд, притаившийся в засаде неподалеку от здания, ожидал именно этого. Не Хуайсан не может сдержать улыбки. Он едва успевает заметить, как Вэнь Жохань выходит из-за стола. Но происходящего дальше Не Хуайсан уже не осознает: вот еще недавно он стоял, и вдруг уже ударяется спиной об стену, и что-то холодное, как лёд, пронизывает его грудь – должно быть, меч – и он теряет сознание. ~ Цзян Чэн застывает на месте. На миг будто время останавливается. Он лихорадочно думает. Как ему противостоять Вэнь Жоханю? Даже если бы у него еще было золотое ядро, он не смог бы превзойти настолько могущественного заклинателя. А так… на что Цзян Чэн может надеяться сейчас? Вень Жохань глядит на него с презрением, будто не замечая – не узнал? – и достает талисман из рукава. Вспыхнув лишь на миг, талисман рассыпается в пепел. Вэнь Жохань хмурится. Он понял то же самое, что и Цзян Чэн. Когда Не Хуайсан приказывал своим людям притаиться и ждать его личного знака – он знал, что Вэнь Жохань здесь? Цзян Чэн смотрит, не веря в происходящее. На бледном лице Не Хуайсана алое пятно крови выглядит еще ярче. Вэнь Жохань взмахивает рукой, и меч, которым он пронзил Не Хуайсана, возвращается в его ладонь. На пол льется кровь, Не Хуайсан стонет от боли, и Цзян Чэн спешит к нему. - Вот до чего довел твой хитрый ход… - усмехается Вэнь Жохань, по-прежнему будто замечая только Не Хуайсана. Когда Цзян Чэн склоняется и прижимает Не Хуайсана к себе, придерживая, тот открывает глаза и кривится от боли. Он не может говорить, только тяжело дышит, и тогда по его подбородку стекает кровь. Цзян Чэн чувствует, как боль сдавливает грудь: рана явно серьезная, а времени у них нет. А сложность еще вот в чем… Сейчас Вэнь Жохань может взять их в заложники и потребовать от отряда, окружившего здание, снять чары, которые препятствуют использованию талисманов – и заклинатели, скорее всего, согласятся на эти условия. Цзян Чэн переводит дыхание, сосредотачиваясь. Кажется, что в этом бою он не может выиграть, ему не победить такого сильного противника. Но разве он совсем бессилен? Он пять лет побеждал заклинателей и без золотого ядра, и кое-чему научился. Меч летит в него. Но это еще не бросок в полную силу, и Цзян Чэн успевает избежать удара, отклонившись в сторону. Пока что Вэнь Жохань только испытывает, насколько блок снаружи может сдерживать его силы… Но надолго ли такая передышка? Воспользовавшись возможностью, Цзян Чэн поднимается, и, удерживая Не Хуайсана и не обращая внимания на его стоны, тащит его на себе к двери. Он успевает пройти всего лишь пару шагов. На третьем его ногу пронизывает острая боль от меча, вонзившегося в плоть. Цзян Чэн судорожно выдыхает; у него подгибаются колени. Он падает, едва успевая прикрыть собой Не Хуайсана. По спине течет холодный пот, руки и ноги дрожат, перед глазами всё плывет. Вэнь Жохань призывает меч обратно, и Цзян Чэн чувствует, как по ноге течет горячая кровь. («И как легко он это сделал, а это даже не его оружие!»). Цзян Чэн тяжело дышит. А ведь дальше будет еще хуже. Если они не выберутся отсюда… - Молодой господин Цзян, я не ждал, что увижу вас здесь, - говорит Вэнь Жохань, медленно приближаясь. Цзян Чэн оборачивается, и, заставляя себя не обращать внимания на невыносимую боль, цедит сквозь зубы: - Я явился сюда не ради вас. Вэнь Жохань ухмыляется, поглядывая на Не Хуайсана: - Догадываюсь. Глава ордена Не неподвижно лежит на месте. Его лицо, прикрытое прядями волос, кажется серым. У Цзян Чэна сердце сжимается от боли. Но, скрывая неуверенность, он говорит: - И все-таки это вы попали в ловушку. Он не знает точно, что планировал Не Хуайсан. Но вряд ли в эти планы входило лежать здесь с раной в груди. - Правда? – спокойно интересуется Вэнь Жохань, но по тому, как он слегка хмурит брови, становится ясно, что он уже отвлекся. Пытаясь не замечать, как кружится голова и шумит в ушах, Цзян Чэн тянется к карману в рукаве. - Вы уверены? – продолжает Вэнь Жохань. – Или, скажем так, вы уверены, что сейчас кое-кто обманул только меня? - от его улыбки у Цзян Чэна идут мурашки по коже. – О, наверное, сейчас вы беспокоитесь о том, что молодой господин Не так серьезно ранен… Да, вы довольно долго прожили без золотого ядра и забыли: для заклинателя такая рана опасности не представляет. В этом он прав. Но Не Хуайсан не так уж силен как заклинатель. - Скажете, что он не очень силен как заклинатель? – догадывается Вэнь Жохань. – Вижу, сейчас вы так задумались как раз над этим. А скажите мне, вы хоть раз видели вашего милого друга в бою? Я имею в виду, в настоящем бою, а не то, как он притворяется «незнайкой», чтобы за него всё делали другие. Цзян Чэн и правда об этом задумывается, но вдруг понимает, что Вэнь Жохань сказал это нарочно. И кривит губы, с вызовом спрашивая: - И что с того? Вэнь Жохань смеется. - О, вы говорите: что с того. Нет, молодой господин Цзян, вам всё же стоит задуматься, каков на самом деле человек рядом с вами. Скажите, вы сами решили последовать за главой ордена Не? Или просто в тот момент это показалось вам самым разумным решением? И, возможно, точно так же самым рациональным решением вам показалось послушать его и убить Цзинь Гуаншаня… вы никогда не думали, что кое-кто просто подстроил всё, чтобы вы рассудили именно так? Цзян Чэн чувствует, как по спине течет холодный пот. Не то чтобы такие мысли никогда не приходили в голову… Цзян Чэн видел, на что способен Не Хуайсан – и потому может зло усмехнуться в ответ на эти слова Вэнь Жоханя: - Хотите убедить меня, что я служу чудовищу? Но вспомните, кто сделал чудовищ из нас. Он снова вспоминает, сколько крови пролил. Во взгляде Вэнь Жоханя загорается огонек любопытства. - О, даже так? То есть, сейчас происходит государственный переворот, и вы его поддерживаете? Молодой господин Цзян, что бы сказали об этом ваши покойные родители! Цзян Чэну становится смешно. Могущественный Вэнь Жохань, которого все боятся – в конце концов, оказывается, что он тоже человек, и не знает всей правды о Цзян Чэне и его родителях. Да, Цзян Фэнмянь был добрым и милым, но всё-таки ему хватало силы воли, чтобы руководить одним из самых могущественных орденов. И Цзян Чэн уверен, что матушка, если бы такая возможность у нее была, не отказалась бы расширить границы влияния их ордена. - Они сказали бы, что вы неправы, - легко и уверенно отвечает Цзян Чэн. Наверное, он чувствует такую легкость из-за того, что потерял много крови: удар Вэнь Жоханя мог задеть вену. Под ним уже расплылась лужа крови, ноги его не слушаются. Боль почти утихла. – Вы называете это переворотом? Да вы просто ничего не видите вокруг себя! Вы говорите, я поддерживаю чудовище – а вы подумали хоть раз, как жилось другим кланам? Потому что даже если Не Хуайсан управлял людьми, как марионетками, даже если Цзян Чэн запятнал руки кровью – они в своей борьбе не одни. Такие люди, как Цзинь Цзысюань, Лань Ванцзи, даже Вэй Усянь, не позволят, чтобы кто-либо последовал примеру Вэнь Жоханя и стал тираном. Но Вэнь Жохань этого не понимает. - Как бы там ни было, если я погибну, то не я один, - Вэнь Жохань качает головой и, устав от бессмысленного спора, вновь берется за меч. На миг Не Хуайсан открывает глаза и смотрит на Цзян Чэна. Цзян Чэн молчит. Будь что будет. Он надеется, что, несмотря ни на что, восстание увенчается успехом. И всё же, он, как мог, помогал другим заклинателям победить Вэнь Жоханя – и ради этого не страшно умереть. - Пора… И тут дверь резко открывается. Цзян Чэн чувствует резкий порыв ветра. Льет ливень, слышны раскаты грома, и кто-то врывается в зал. Вэнь Жохань отступает на шаг, звенит его меч, скрестившись с мечом противника. Над Цзян Чэном склоняется знакомая фигура в белом. Цзян Чэн широко открывает глаза от удивления, глядя на Лань Ванцзи. Второй нефрит клана Лань хмурится от вида крови на полу и достает из кармана пузырек с лекарством. - Держи, это остановит кровь. А в это время Вэнь Жохань и Вэй Усянь сражаются с такой скоростью, что уследить за ними просто невозможно. Снова поднимается сильный вихрь. В руке Вэнь Жоханя загорается первый талисман. Но красный огонек тут же гаснет. Из рук Вэй Усяня струится зеленый свет. - Ты… - заговаривает Вэнь Жохань. - Не смей трогать моего брата! – в ярости кричит Вэй Усянь. Цзян Чэн не сразу понимает, что Вэй Усянь говорит о нем. Но понимание отзывается чувством теплоты: пусть их пути разошлись, пусть прошло столько лет, но родственные чувства Вэй Усяня не изменились. - Да что мне теперь до него! – раздраженно отвечает Вэнь Жохань. Похоже, теперь ему приходится больше защищаться, чем нападать. Во дворе продолжается бой, оттуда слышны крики и стоны, и доносится запах мокрой земли и гнили. Цзян Чэн смотрит на Лань Ванцзи, склонившегося над Не Хуайсаном. - Дева Цзян предупредила нас, что здесь вы можете столкнуться с Вэнь Жоханем, - шепчет Лань Ванцзи. Слышится взрыв, и они оба оборачиваются. Вэй Усянь уклонился от удара, но взрывная волна снесла половину стены. Через зияющую дыру врывается холодный ветер и теребит одежду и волосы Вэй Усяня. Тот, не обращая внимания, снова взмахивает рукой. Снова полыхает зеленое пламя, но Вэнь Жохань блокирует удар. Цзян Чэн не сразу замечает, что Лань Ванцзи поднимается с колен. Будто сквозь туман, видит, что Лань Ванцзи взялся за меч. Кровь все еще течет по полу. Наверное, вот почему он не может в полной мере успевать следить за движениями Лань Ванцзи. Кровотечение почти остановилось, но у Цзян Чэна всё еще кружится голова, он не уверен, на самом деле ли вспыхивают зеленые огни или только в его воображении. Вэй Усянь и Лань Ванцзи сражаются с Вэнь Жоханем вдвоем. От крыши не остается почти ничего. На пол сыплются щепки и черепица, Цзян Чэн подползает к Не Хуайсану, чтобы прикрыть его собой. Тело пробирает дрожь, но он почти не чувствует ног. Бой продолжается… Цзян Чэн с трудом понимает, что происходит. Всё так быстро меняется, все трое заклинателей двигаются с невероятной скоростью. Вэнь Жохань достиг необыкновенных высот в самосовершенствовании – но Вэй Усянь научился использовать запретные техники. А Лань Ванцзи тоже довольно силен в заклинаниях. Если бы кто-то мог… У Цзян Чэна путаются мысли, перед глазами всё темнеет. Как раз эти двое и могут сделать всё возможное. Но Вэнь Жохань намного старше, у него за плечами опыт множества битв. Вэй Усянь оступается как раз в тот миг, когда его ярость ослабевает. Он почти падает на колени – побочный эффект от применения темной магии дает о себе знать. Лань Ванцзи едва успевает отбить направленный на него удар. «О, нет!» - думает Цзян Чэн. Сейчас Вэнь Жохань воспользуется своим преимуществом. Он выше ростом, а отступить назад Лань Ванцзи не сможет, потому что прикрывает собой Вэй Усяня. Но Вэнь Жохань оборачивается спиной к Цзян Чэну. Ничего, что перед глазами темно, ничего, что руки дрожат. В последние годы Цзян Чэну приходилось метать ножи в кромешной тьме, он не промахнется. Знакомое ощущение веса кинжала в руке и холода стали успокаивает. А ведь Вэнь Жохань и не ждет опасности от того, кто лишен золотого ядра и духовной силы. Короткий глухой звук – и вот уже кинжал торчит из спины Вэнь Жоханя. Этого никак не достаточно, чтобы убить. Но хватает и того, чтобы противник оступился, пришел в ярость и допустил ошибку. Цзян Чэн усмехается. Наконец-то… Что-то ударяет его в грудь. Он не успевает осознать, что именно, проваливаясь во тьму. Только слышит, будто издалека, горестное: - А-Чэн! * Не Хуайсан просыпается в тишине спальни. Из открытого окна веет легкий теплый ветерок, доносящий едва ощутимый аромат. Он мигает, поворачивает голову – и чувствует, что такие незначительные движения уже лишают его сил. Грудь сдавливает боль, воспоминания путаются. Но если он жив и лежит в уютных покоях, выходит, его игра увенчалась успехом. Не Хуайсан вздыхает и закрывает глаза. Под конец ему приходилось действовать наугад. Вэнь Жохань, с его талантами и умом, всё равно бы рано или поздно догадался бы, даже если бы Не Хуайсану удалось оборвать все нити, указывающие на него. А если бы глава ордена разгадал этот замысел, то неизбежно действовал бы лично. Именно на это Не Хуайсан и решил рассчитывать. Вэнь Жохань никогда не доверял кому-либо еще дел, которые считал самыми важными. То же самое предполагала и Цзян Яньли, когда сообщила, что Вэнь Жохань покинул Безночный город. Но противостоять ему было невероятно опасно. Не Хуайсан пытается понять, как же так вышло, что глава ордена Вэнь так внезапно упал. Он был не так силен, как все считали? Или случайно допустил ошибку? Что тоже невероятно… «А может, мы и не победили вовсе, может, мы добились только краткого перемирия?». Глубоко вдохнув и выдохнув, Не Хуайсан осознает, что не сможет спокойно отдыхать, пока не узнает ответ на все свои вопросы. Преодолевая усталость и боль во всех мышцах, он пытается сесть, и едва сдерживает стон, когда движения отзываются жгучей болью в груди. Он откидывается на подушки, тяжело дыша. Так он пытается вновь и вновь, и только после пятой попытки встает. По спине катится пот, тонкая рубашка липнет к телу, руки и ноги дрожат. Но, опираясь о стену, Не Хуайсан медленно приближается к двери. Наконец он добирается до внутреннего двора с прекрасным садом. Ближайшая скамейка так и манит, стоять больше нет сил, и Не Хуайсан устало садится. Небо еще только-только начинает светлеть – наверное, вот почему здесь пока нет людей. «Или меня просто держат в плену?» Он задумчиво улыбается. Сейчас ему очень не хватает веера под рукой. Тот, который он взял с собой, направившись в укрепление, он где-то потерял. И сабля тоже куда-то делась. Ох, будь брат жив, он бы уже кричал: «Где ты опять забыл свое оружие?!». Увы… Его мысли прерывает знакомый голос. - Глава ордена Не. Не Хуайсан замечает блеск золотистых одежд клана Цзинь и поднимает голову. Цзинь Цзысюань стоит, держа руки за спиной, и по его виду трудно угадать, что у него на уме. Не Хуайсан склоняет голову. - Глава ордена Цзинь. Напряжение между ними так и чувствуется: Цзинь Цзысюань не из тех людей, кто ценит тонкую дипломатию. Но Не Хуайсан рад его видеть. - Могу ли я спросить, глава ордена Цзинь, как закончился бой? Боюсь, я… - он прижимает ладонь к тугой повязке на заживающей ране. Цзинь Цзысюань хмурится. - Так вот почему вы здесь… но вам не стоило вставать, - он хмурится. – После того, как вы столько дней лежали без сознания! Мне говорили, вы еще не приходили в себя, такая серьезная рана… ну что вы здесь делаете? – Цзинь Цзысюань протягивает к нему руку так, будто стремится убедиться, что их встреча ему не мерещится. Не Хуайсан смеется, видя его недоумение, хоть смех и вызывает боль. Беззаботно отвечает: - Ах, я даже и не знаю, ждали меня здесь или нет. Мне просто стало скучно лежать, решил чуть-чуть прогуляться. Но если сюда заходить запрещено… Цзинь Цзысюань поспешно останавливает его, не давая подняться. Поспешно шепчет: - Вы… - но, не договорив, качает головой. - Так вот, о чем мы говорили… как насчет всех остальных? – спрашивает Не Хуайсан, заметив, что Цзинь Цзысюань не знает, с чего начать. – И всё-таки сколько времени я уже здесь провел? Он смутно помнит, что, кажется, Цзян Чэн боролся с Вэнь Жоханем – но это может оказаться игрой воображения, как сны о брате. Видя, что Не Хуайсан не собирается пытаться подняться и пройтись или сделать что-то еще, недопустимое в его состоянии, Цзинь Цзысюань отступает на пару шагов и отвечает: - Вы лежали без сознания пять дней. Не Хуайсан, да вы в рубашке родились, вам повезло выжить после такой раны. По правде говоря, тогда, почувствовав удар мечом в грудь, Не Хуайсан был уверен, что уже не вернется домой живым. - И всё-таки, как наши люди? Цзинь Цзысюань удивленно приподнимает бровь, но о его беспокойстве ничего не говорит. Только отвечает: - Мы в ту ночь потеряли двенадцать человек. Пять из вашего отряда, четверо были из Ланлинь, и еще трое – неизвестно, из каких кланов. Цзян Ванъинь был очень серьезно ранен… но сейчас ему уже намного лучше. Не Хуайсан улыбается. Это хорошие новости. - Вэй Усянь тоже поправляется, но применение запретных техник очень сказалось на его силах, - продолжает Цзинь Цзысюань. – Представляю, чего ему стоило победить Вэнь Жоханя, так что это неудивительно. В его голосе звучит уважение, а Не Хуайсан не может не вспоминать те времена, когда им было четырнадцать и Цзинь Цзысюань с Вэй Усянем бросались друг на друга с кулаками, едва успев обменяться парой слов. За годы многое изменилось. - Значит, Вэнь Жохань погиб? Цзинь Цзысюань качает головой. - Вы удивляетесь тому, что это случилось? Не Хуайсан закрывает глаза. Он до последнего не был уверен, что угадал правильно, что безошибочно всё просчитал. - Если правда так, я рад. Цзинь Цзысюань тяжело вздыхает. Не Хуайсан понимает, сколько зла причинил бывшему товарищу по учебе ради этой цели. Убил отца Цзинь Цзысюаня, а его самого обманом заставил возглавить восстание. - Лань Ванцзи очень сильно взволнован, - продолжает Цзинь Цзысюань. О, если он заметил, что спокойный и уравновешенный Лань Ванцзи «взволнован», значит, второй нефрит клана Лань просто в ярости. Этого Не Хуайсан тоже ожидал. Ведь в ту ночь стало ясно, что ради победы над Вэнь Жоханем он готов был и сам погибнуть, и заставить Лань Ванцзи и Вэй Усяня рискнуть жизнью. Хотя не имел права распоряжаться ничьей жизнью, кроме собственной. - Он собирается скоро уехать, вместе с Вэй Усянем, - рассказывает Цзинь Цзысюань. – Правда, они еще не решили, куда: в Облачные глубины или в Пристань лотоса. Не Хуайсан кивает. - Пристань лотоса собираются восстанавливать? Цзинь Цзысюань краснеет. - Естественно. Ведь орден Юньмен Цзян входит в число великих орденов. Восстановление его владений – дело первостепенной важности. А еще – восстановление Пристани лотоса будет свадебным подарком Цзинь Цзысюаня для Цзян Яньли. - А что намерен предпринять орден Вэнь? – спрашивает Не Хуайсан. - Они признали поражение и отозвали людей из всех своих пунктов наблюдения. Все их заклинатели вернулись в Цишань. Как только они изберут нового главу ордена, то отправят своих людей к нам на переговоры, - последняя перспектива Цзинь Цзыюсаня явно не очень радует. Не Хуайсан криво усмехается. Это ведь вовсе неплохо. Он спокойно спрашивает: - Что об этом думают остальные главы орденов? Они согласны обсуждать условия? Но следует иметь в виду, что всю казну и всю территорию провинции Цишань орден не уступит. Особенно, если, как рассчитывает Не Хуайсан, клан возглавит Вэнь Цин. Цзинь Цзисюань вздыхает, переминаясь на месте. - Да, есть те, кто требуют продолжать войну, демонстрировать наше превосходство… но без вас и Вэй Усяня мало кто в самом деле на это решится, - он внимательно смотрит на Не Хуайсана. – Так что вы скажете? Вы намерены наступать на Безночный город? «Ты меня переоцениваешь, Цзинь-сюн», - думает Не Хуайсан. Но вслух отвечает: - Нет, я не считаю это разумным планом. Если мы возьмем Цишань, неизбежно начнутся споры о том, кто кому причинил больший ущерб на войне, командиры будут бороться за право управлять территорией. Притом, простым жителям Цишаня может не понравиться смена власти. При ордене Вэнь Цишань процветал. Но мало кто из других кланов проявит такой интерес к делам провинции, особенно, что касается самых дальних восточных земель. - Хорошо, - с облегчением соглашается Цзинь Цзисюань. – Притом, я не уверен, что Вэй Усянь захочет снова пользоваться подобными техниками. Или что Лань Ванцзи позволит ему это сделать. Они начинают обсуждать подробности будущих переговоров, но вскоре Не Хуайсан склоняет голову, чувствуя, как усталость тяжелой волной накрывает тело. Цзинь Цзысюань зовет людей, которые относят его обратно в его покои. В одной из комнат по пути Не Хуайсан видит, что Цзян Чэн и Вэй Усянь о чем-то увлеченно разговаривают. Цзян Чэн легко одет, из-под воротника выглядывает повязка – но, несмотря на это, он улыбается. Цзян Яньли тихо смеется, прикрывая лицо рукавом. Лань Ванцзи сидит на кровати рядом с Вэй Усянем, застыв, будто статуя хранителя, но в выражении его лица проскальзывает нежность. Они так счастливы… После всего, что случилось, после боли, отчаяния и потерь они всё-таки собрались вместе и радуются. Их дом будет восстановлен, их орден вернет себе прежнюю славу. Конечно, многого из прошлого уже не вернуть… но их ждет прекрасное будущее. Не Хуайсан рад увидеть их счастье. Но что-то болит в груди, и он отводит взгляд, пытаясь убедить себя, что это просто рана дает о себе знать. И все же он не может забыть о том, что брата нет, что в Цин Хэ некому его ждать. И названый брат тоже ему не обрадуется: Лань Сичень теперь знает всю правду, знает, что именно он погубил Цзинь Гуанъяо. Смерти близких разделили пути Не Хуайсана и Цзинь Цзысюаня. Ложь и интриги отвратят от него всех друзей детства. Сидя в одиночестве в своей спальне, Не Хуайсан думает: «Что же, этого следовало ожидать, и я знаю, что я это заслужил. Я сделал всё, что планировал, теперь остается только вернуться в Цин Хэ, а потом готовиться к переговорам с орденом Вэнь». Всё хорошо… А что на глаза наворачиваются слёзы – так это просто от усталости. * Когда Цзян Чэн впервые очнулся, то увидел, что сестра, плача, склоняется над ним. Это случилось, когда его принесли с поля битвы. Тогда он вскоре вновь потерял сознание. Но к тому времени, как он очнулся снова, Цзян Яньли все еще была рядом с ним. - Как ты мог?! – вскрикнула она, когда Цзян Чэн пришел в себя. – Почему ты так и не дал мне знать, где ты, что с тобой?! Всё это время, все эти годы, я думала, что ты погиб, а ты… Она взмахнула рукой, будто хотела ударить, но вдруг порывисто обняла его. Цзян Чэн не знал, что ответить ей. Он всё еще был словно в полусне, одурманенный усталостью, сном и лечебными травами. Но когда сестра обняла его и прижала к себе, он почувствовал знакомый сладковатый запах, и в тот миг будто что-то надломилось в его душе. Цзян Чэн скучал по всему этому. Нет, не просто скучал. Думал, что самого дорогого лишился уже навсегда. Дом, семья… Но все они были рядом. Цзян Яньли не отходила от него ни на шаг, весело рассказывая о своей роли в успехе заговора. «Мужчинам свойственно забывать о том, что умеют женщины. Вэнь Жохань не был исключением. В Безночном городе множество служанок… с ними не считались, а вот они знали, кто куда направляется». А то, бывало, она заговаривала о будущем: «Скоро Пристань лотоса отстроят, и мы вернемся домой». Эти слова отзывались жгучей болью в сердце. В те три дня Цзян Чэн плакал больше, чем за все предыдущие пять лет. Через два дня после того, как ему стало лучше, его пришел навестить Вэй Усянь. Бой с Вэнь Жоханем заметно подорвал силы Вэй Усяня. Случается, он бледнеет и почти теряет сознание. Лань Ванцзи говорит, это последствия применения темной силы. Когда такое случается, второй нефрит клана Лань всегда оказывается рядом, ласково успокаивая прикосновением или словом, но всё равно, в такие минуты Вэй Усянь смущается, чувствуя себя беззащитным. Раньше Цзян Чэн никогда не видел сводного брата таким… Все они изменились за эти годы. Но всё же, когда Цзян Яньли уговаривает их собраться вместе, они развлекаются и смеются. Наконец-то, после всех этих лет, Цзян Чэн обретает когда-то утерянное счастье. Вэй Усянь уже вытирает слёзы от смеха, а как-то раз доводит до слёз Цзинь Цзысюаня – угостив его своим любимым супом со специями. Остается только один вопрос, который они долго не могут решить. Цзян Чэн не хочет возвращаться домой, хотя Цзян Яньли настаивает: - Но ведь Пристань лотоса – твой дом. Разве ты не понимаешь, что другого дома у тебя нет? Какое-то время Цзян Чэн думает о том, чтобы остаться в Цин Хэ. Но суровым горам не сравниться с теплыми реками Пристани лотоса… Да и в Нечистой обители он был всего лишь гостем. - А-Ли, тебе предстоит возглавить орден, - уклончиво отвечает он. - И что? – настаивает Цзян Яньли. Она держится так уверенно, за нежными улыбками и мягкими жестами чувствуется скрытая сила. И Цзян Чэн замечает решительный блеск в ее глазах. - Мне больше не место в Юньмене, - всё так же уверенно продолжает Цзян Чэн, хоть признавать это и больно. Цзян Яньли вздыхает. - Ты знаешь, я не буду силой заставлять тебя вернуться, - она грустно улыбается, явно догадываясь о его чувствах. – Но ты бы подумал об этом. Я… скорее всего, в будущем я большую часть времени буду жить в Ланлине. На ее щеках вспыхивает румянец от смущения. И Цзян Чэн наконец-то забывает обо всех своих сомнениях и тревогах. Несмотря на все свои ошибки в прошлом, Цзинь Цзысюань оказался способен на верную любовь, и теперь Цзян Чэн верит, что сестра будет с ним счастлива. - Вэй Усяню тоже нужен дом, - подумав, предполагает Цзян Чэн. – Он мог бы заняться делами ордена. И правда, почему бы и нет? Всё-таки будет интересно посмотреть, долго ли орден Лань и Вэй Усянь выдержат друг друга. Цзян Яньли весело смеется: - А-Ин? Заняться делами ордена? - Я думаю, Лань Ванцзи не откажется ему помочь. Цзян Яньли легко касается волос Цзян Чэна. - Ты всё еще принадлежишь к ордену Цзян. Ты часть нашей семьи. Позже случается кое-что еще. Начинаются переговоры с орденом Вэнь, во главе которого теперь стоит Вэнь Цин, и вскоре приезжает Не Хуайсан, чтобы предложить Цзян Чэну нечто невероятное. Цзян Чэн бледнеет, читая письмо, которое он привез. - Это правда?.. Не Хуайсан стоит, опираясь о раму двери. С тех пор, как он вернулся в Цин Хэ, ему пришлось много путешествовать по провинциям. И сейчас у него измученный вид. - Насколько я знаю, да. Вэнь Цин вряд ли бы предложила такое, если бы не была уверена в успехе. Цзян Чэн откладывает свиток в сторону. Руки у него дрожат. - Ты не спеши, подумай, - уговаривает его Не Хуайсан. – Вэнь Чжулю приговорили к смерти, но ты всё еще можешь вернуть золотое ядро. У Юньмен Цзян появится глава ордена. Тебе больше не придется скрываться. Цзян Чэн нервно сглатывает, чувствуя, что сердце бьется быстрее. - Почему она намерена мне помогать? Не Хуайсан улыбается. - Из сострадания, наверное. После ордена Лань, орден Юньмен Цзян пострадал от деяний ордена Вэнь больше всего. Судя по тому, что я знаю, она всеми силами стремится достигнуть прочного мира. В ордене все еще есть люди, которые хотели бы видеть на месте главы Вэнь Чао. Но если она сумеет наладить отношения с Гусу Лань и Юньмен Цзян, это укрепит ее позиции. - А ты? – спрашивает Цзян Чэн, в глубине души радуясь, что сейчас сидит, иначе от таких вестей он бы мог упасть. Голова кружится… - Как, по-твоему, будет лучше всего? Не Хуайсан удивленно смотрит на него и отвечает: - Неважно. Я уже больше ничего не решаю. Я сделал всё, что считал необходимым. Несмотря на привычную улыбку, ему уже не удается скрывать усталость. Цзян Чэн, кажется, понимает, в чем дело. Он не присутствовал на переговорах – там были Лань Сичень, Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли. Но слухи до него доходили: многим главам орденов не понравилось то, что Не Хуайсан обманом заставил их участвовать в восстании, и, чтобы сохранить мир, Не Хуайсан устранился от большинства решений. - Тогда скажи, что бы ты посоветовал мне? – говорит Цзян Чэн. - Согласиться. Вэнь Цин знает, что делает, и если она останется при власти, это всем нам пойдет на пользу. И ты сможешь вернуться домой. Ты ведь этого хочешь? Цзян Чэн долго над этим думает. Он замарал руки кровью, он прятал кинжал в рукаве. Он научился убивать, не применяя духовную силу. Стал совсем другим человеком. Пять лет прятался, почти забыв, кто он такой. Прошлые веселые дни и вечера у озера остались только в воспоминаниях, как будто это было в другой жизни. Он убеждал себя, что прошлое ушло, исчезло навсегда. Но прошлое понемногу вернулось. Сначала пришел Вэй Усянь со своими безумными идеями и веселым смехом. Потом удалось отвоевать Пристань лотоса у ордена Вэнь. А затем вернулась Цзян Яньли, с ее добротой и нежностью. И вот теперь ему говорят, что он может вернуть себе золотое ядро. Внутренний голос еще говорит ему: «Всё это не твое. Не твое. Откажись, ты слишком сильно изменился, то счастье, о котором ты помнишь, больше не вернется. Твоя судьба решена». А если вдруг всё еще возможно? Цзян Чэн задумывается об этом. Может, стоит воспользоваться возможностью, и тогда… * Цзян Чэн соглашается. Не Хуайсан видит, как он после ритуала восстановления впервые берется за оружие. Будто раньше, он на миг задерживает дыхание – и чувствует поток духовной силы, меч в его руке сияет. Но всё же не так ярко, как счастливый взгляд. Почти в тот же миг к Цзян Чэну спешит Вэй Усянь и крепко обнимает. Цзян Яньли вскоре присоединяется к ним. Цзян Чэн весело смеется – впервые после стольких лет так весело. А ведь Не Хуайсану казалось, что он забыл, когда в последний раз видел Цзян Чэна таким. Раскрыв веер, он собирается уйти. Вэнь Цин останавливает его. - Неужели вы уже покидаете нас? - Простите, у меня все еще много дел, - отвечает Не Хуайсан, и Вэнь Цин устало вздыхает, соглашаясь. – Думаю, теперь орден Цзян не будет требовать от вас дальнейшей расплаты за ущерб. Вэнь Цин не соглашается: - Думаете, это всё? Я уже велела казначеям, чтобы они подсчитали убытки и выплатили необходимую сумму. Это приятная неожиданность. Вэнь Цин не только показывает себя правителем, которому можно доверять - она не боится признавать ошибки своего клана и стремится их исправить. «Как только изменился мир…» - думает Не Хуайсан, возвращаясь в Цин Хэ. Лишь только в стенах Нечистой обители кажется, что время остановилось. Он делает всё, что в его силах, для славы ордена, но знает: для этого приходится плыть против течения. Самого главного он уже достиг. А какие цели ставить теперь, пока решить не может. Главы других орденов слишком пристально за ним наблюдают. Он всё еще не в силах преодолеть растерянность. Прежняя история закончилась, новая же еще не началась. Что ему делать? Вэй Усянь, Цзинь Цзысюань, Цзян Чэн – все они вернулись к своим семьям и начинают новую жизнь. А Не Хуайсан возвращается в тишину пустых покоев, приходит в храм предков с поминальными таблицами. Когда он приезжает домой, ему некому сказать: «Я вернулся». …Весной заканчивается восстановление Пристани лотоса. Вместе с другими главами орденов Не Хуайсан присутствует на торжественной церемонии, на которой Цзян Чэн принимает обязанности главы клана. С их последней встречи прошло несколько месяцев, и за это время Цзян Чэн заметно набрался сил. Вернулся огонь в глазах, которого не было в те дни в Нечистой обители, а духовные силы восстановились окончательно. И потому Не Хуайсан не жалеет, что отпустил от себя единственного близкого человека. Цзян Чэн заслужил свое счастье. И он как никогда счастлив среди родных и друзей, в своем доме. Когда близится вечер и праздник становится всё более веселым и шумным, Не Хуайсан незаметно уходит. Тихо ступает по деревянному причалу. От легкого ветерка идет рябь по воде. Тепло. Не Хуайсан усмехается. Здесь так хорошо… Он собирается забраться в лодку. Но тут кто-то приближается, ловит его за руку и тянет к себе. Он чувствует тепло тела, слышит знакомый голос: - И куда же вы собрались, глава ордена Не? У Не Хуайсана сердце бьется так, будто вот-вот выскочит из груди. По спине пробегают мурашки, к щекам приливает жар, но он все еще пытается сохранять безразличный вид: - Ах, глава ордена Цзян, а что здесь делаете вы, разве вас не ждут в доме? Цзян Чэн выдыхает и ослабляет объятия, но не сильно, а лишь настолько, чтобы Не Хуайсан мог повернуться к нему. - Нет. Я как раз именно там, где должен быть. Ты почему-то меня избегаешь. Все еще удерживая на лице маску беззаботной улыбки, Не Хуайсан качает головой: - Я не… - Ты прячешься от нас всех, - перебивает Цзян Чэн, будто угадав, что у него на уме. – Почему? В этот миг Не Хуайсан больше не может притворяться. Почему? Этот вопрос эхом отдается в мыслях. Потому, что ему никто не доверяет. Потому, что он никому не нужен. Потому, что он не принадлежит к этой счастливой семье, он здесь чужой, и это уже не изменится. - Я… это не… - Не Хуайсан хотел бы потянуться за веером, но Цзян Чэн все еще держит его за плечи. – Я просто следую обычаям. Цзян Чэн настораживается и пристально смотрит ему в глаза. Ласково говорит: - Ты же знаешь, что здесь ты можешь не придерживаться всех традиций. - Я должен, - быстро отвечает Не Хуайсан. Осторожным движением он уворачивается от прикосновения Цзян Чэна. – Цзян-сюн, я… мы… ты не подумай, я не стыжусь нашего прошлого… но сейчас у тебя орден, семья… тебе стоит быть с ними… - он пытается улыбаться, несмотря на боль. Цзян Чэн качает головой. Ветер играет прядями, выбившимися из его прически. - Скажи, Лань Ванцзи и Цзинь Цзысюань для тебя тоже – часть семьи? На миг Не Хуайсан застывает, но потом кивает, соглашаясь. Он опускает голову и не видит, что Цзян Чэн улыбается ему. Только когда Цзян Чэн ловит его за руку, вновь притягивая ближе к себе, он решается поднять взгляд. - Так зачем тогда тебе уходить? Не Хуайсан снова оказывается в кольце привычных теплых объятий. Но теперь в этих прикосновениях нет отчаяния и боли потерь. Лишь нежность. Прижавшись сильнее, Не Хуайсан чувствует, как спокойно бьется сердце Цзян Чэна. - Если ты в самом деле не хочешь остаться здесь, я не буду тебя заставлять, - шепчет Цзян Чэн. – Но неужели ты думаешь, что после всего, через что мы прошли, я не буду считать тебя близким человеком? Не Хуайсан дрожит. - Но ведь я… я всех вас обманывал… - Ну и что? – отвечает Цзян Чэн, еще сильнее обнимая его. – Сам знаешь, скольких я убил. А Вэй Усянь практикует тёмные искусства. И что, разве всё это так много значит? - Я… - Согласен, ради цели ты всеми управлял, как марионетками. Но ведь ты не принуждал меня стать твоим любовником, - Цзян Чэн не может не краснеть до ушей, когда говорит об этом. Он много размышлял об их отношениях во время войны, долго не мог разобраться в своих чувствах. Но, наблюдая за Вэй Усянем и Лань Ванцзи, он стал многое понимать. - Я никогда не позволил бы себе такого, - тихо признается Не Хуайсан. - Знаю, - соглашается Цзян Чэн. – Я всегда это знал. Прости, если я заставил тебя сомневаться во мне… Сейчас он жалеет, что так мало времени провел с Не Хуайсаном, когда они оба выздоравливали после битвы. В то время Цзян Чэн спешил подольше побыть с сестрой и сводным братом, и лишь позже понял, что Не Хуайсан страдал не только из-за раны, понял, почему он так поспешно уехал. - Нет, всё… - возражает Не Хуайсан. Цзян Чэн склоняется и легко касается поцелуем его губ, когда он шепчет: «хорошо…». В этом поцелуе еще нет страсти и настойчивости – просто нежность. Не Хуайсан смотрит так, будто не может поверить в происходящее. - Я просто хотел тебе сказать, что у меня ты можешь гостить, сколько захочешь, тебе все будут рады, - говорит Цзян Чэн. – Ты ведь всё еще дружишь с Вэй Усянем, правда? И моя сестра говорит, что после того, как вы столько переписывались, ей не терпится наконец-то с тобой поговорить. Не Хуайсан чувствует, что сердце бьется всё сильнее. Он думал, что всё потерял, что все прежние привязанности остались в прошлом, но… - Мы все будем счастливы, что ты рядом с нами, - Цзян Чэн улыбается. – А я – особенно.