Танец пепла под солнцем

Не Хуайсан просыпается рано. Небо еще только-только светлеет. Он чувствует непривычную тяжесть, налегающую на грудь, но от этого необычно тепло и приятно. Он давно такого не испытывал, и, открыв глаза, он задумчиво глядит на Цзян Чэна. Сон разгладил резкие черты, давая на миг забыть обо всех переменах, вызванных жестокостью судьбы. Не Хуайсан чуть краснеет, замечая на шее Цзян Чэна бесстыдно алый след. К счастью, эту метку еще возможно скрыть под воротником одеяния. Нет, как бы он ни пытался делать вид, что это просто мимолетная интрижка, способ помочь друг другу снять напряжение в неспокойные времена – сердце всё равно болит. Если бы только жизнь сложилась иначе! Хотя – если бы войны не было, Цзян Чэн стал бы главой клана и долг велел бы ему жениться и обзавестись наследниками. В этом случае Не Хуайсан не получил бы даже тех крох счастья, что сейчас. Вздохнув, Не Хуайсан заставляет себя не думать о невозможном, и осторожно выскальзывает из-под руки Цзян Чэна. Тот напрягается, но, проснувшись, открывает глаза и отодвигается. - Доброе утро, - шепчет Не Хуайсан, поднимаясь с постели. Движение отзывается легкой болью в пояснице, но ничего страшного. Они оба знали что делать, но не расспрашивали друг друга о прежнем опыте: чем меньше слов, тем лучше. - Угум, доброе, - бормочет Цзян Чэн, сев на постели. Не Хуайсану он сейчас кажется таким милым: полусонный, в сбившейся, смятой ночной рубашке, с растрепавшимися волосами… - Ты почему встал так рано? Нам же еще не пора. - Да так, еще хотел кое о чем позаботиться, - расплывчато отвечает Не Хуайсан, скрывшись за ширмой и начиная одеваться. Память о страстной ночи уже понемногу меркнет, сменяясь мыслями о грядущих заботах. Где-то в глубине души гложет сомнение: а вдруг Цзинь Цзысюань был прав и выступать в открытый бой еще рано? Тихий шорох не дает Не Хуайсану додумать эту мысль. - Тогда подожди, - Цзян Чэн тоже поднимается. – Я с тобой. * В этот час бодрствуют лишь немногие. В основном – слуги, кто-то подметает во дворе, кто-то трудится на кухне, готовя завтрак. Еще не проснулись даже те заклинатели, которым предстоит отправиться в Пристань Лотоса. Цзян Чэн задумывается, с кем это Не Хуайсан решил увидеться с самого утра, но тут они доходят до павильона у воды, и он видит знакомую фигуру в белых одеяниях, застывшую в медитации. Когда они приближаются, Лань Сичень открывает глаз. Он выглядит таким уязвимым… и, приветствуя Не Хуайсана, улыбается через силу. - Сичень-гэгэ, - Не Хуайсан грациозно садится рядом с ним. – Как ты себя чувствуешь? - А как я себя могу чувствовать? – Лань Сичень чуть кривит губы. – Видишь же, со мной нянчатся, как с малым ребенком. Даже не дают глянуть на меч или флейту. - Знаешь, многие здесь учились у твоего дядюшки и просто боятся его гнева. - Не помню, чтобы кто-то из вас в те годы очень слушался моего дядюшку, - насмешливо отвечает Лань Сичень, глядя на рябь, проходящую по воде от прохладного ветра, и говорит: - А-Яо успел сказать мне, что отдал Лебинь твоему брату. Не Хуайсан отводит с лица выбившуюся из прически прядь волос. - Да, он в нашей семейной сокровищнице. Через какой-то миг Лань Сичень спрашивает: - Ты же вернешь его мне? - Нет, - отвечает Не Хуайсан, опустив голову, и Цзян Чэн вспоминает тот невероятно трудный разговор в Безночном городе, когда Цзинь Гуанъяо умолял о безопасности для Лань Сиченя. – Не сейчас. То есть, обещанного придется еще ждать, и он не знает, как к этому отнестись. Нельзя же так, ведь Лань Сичень один из лучших заклинателей, а сейчас, чтобы победить орден Вэнь, необходимы усилия каждого. - Хотел тебя спросить, ты случайно не знаешь, твой брат уже проснулся? – спрашивает Не Хуайсан, никак не объясняя свой отказ. Цзян Чэн предполагает, что Лань Сичень о чем-то догадывается. Но можно ли утверждать наверняка, если Не Хуайсан ничего не рассказывает? (Был случай, когда Цзян Чэн поступил похожим образом – отказался что-либо объяснять, сам давая почву для худших предположений, даже зная, что в таком поступке ничего хорошего нет. Да, многих заклинателей сгубила собственная гордость…). - Ванцзи, наверное, скоро проснется, - спокойно отвечает Лань Сичень. – А молодой господин Вэй… не знаю. - Что же, я попробую попытать счастья, - Не Хуайсан поднимается. Низко поклонившись Лань Сиченю, он уже готов идти, но замечает, что Цзян Чэн напрягается при одном упоминании о Вэй Усяне, и добавляет: - Наверное, я пойду один, я не стану возражать, если вы перекинетесь парой слов без меня, а позже мы встретимся. Цзян Чэн хватается за эту возможность, лишь бы не видеться с Вэй Усянем, а Лань Сичень слишком вежлив, чтобы возражать. И вот они сидят друг напротив друга, Лань Сичень наливает чай в чашки. В этом тихом уголке спокойно, слышно пение птиц, но Цзян Чэн на миг думает: «Лучше бы я все-таки пошел увидеться с Вэй Усянем». Они ведь уже обсудили всё, что стояло между ними! Ну, почти всё. Цзян Чэн почти не общался с Лань Сиченем – может, разве что, парой слов перемолвился в дни учебы в Облачных Глубинах. А потом Лань Сичень пропал без вести во время Аннигиляции Солнца, пару раз его где-то видели, но потом он вновь попал в плен. Да и со дня его возвращения Цзян Чэн едва ли несколько раз с ним разговаривал. - Цзян Ванъинь, - с улыбкой говорит Лань Сичень. – Я так рад, что ты жив. - Я тоже за тебя рад, - отвечает Цзян Чэн и тут же понимает, что эта фраза звучит несколько неуместно. А ведь ему казалось, он отучился от дурной манеры говорить не те вещи в неподходящее время! – То есть, я хотел сказать… Лань Сичень тепло улыбается, показывая, что понял его. - Вэнь Жохань будет вне себя, когда узнает. Он и так, наверное, подозревал, что ты и молодой господин Вэй выжили, его сама мысль об этом бесила. Цзян Чэн невольно вздрагивает. - Увы, я теперь не представляю собой значительную угрозу… У Вэй Усяня есть что противопоставить силам Вэнь Жоханя – свое владение темными искусствами. Но Цзян Чэн, лишенный «золотого ядра»… - Но ведь именно ты победил Вэнь Сюя, - решительным тоном напоминает Лань Сичень. – Впрочем, я думаю, Вэнь Жохань опасается не столько тебя лично, сколько всего, что стоит за тобой. Цзинь Гуаншань сразу перешел на сторону сильнейшего, мой дядя не сторонник открытых противостояний, Не Хуайсан выглядит мягким и нерешительным… Пристань Лотоса всегда была самой серьезной угрозой власти Вэнь. Лань Сичень смотрит на воду. В Ланлине лотосы не цветут. - Ты понимаешь, почему он бросил столько сил именно на Пристань Лотоса. Цзян Чэн не отводит взгляда от своей чашки. Лань Сичень прав, но слова уже мало что значат. Родителей и родной дом уже не вернуть. - Он что-то еще говорил? – спрашивает Цзян Чэн, меняя тему. – О своих планах, или… - Он почти не говорил со мной, - Лань Сичень качает головой. – Под конец войны он, наверное, забыл о моем существовании. Но я понимаю. Может, он вместе со всеми поверил, будто я умер. - Цзинь Гуанъяо? Лань Сичень задумчиво улыбается. - Не знаю, на что он пошел, но я уверен, если бы не он, меня бы не было в живых. Самый тяжкий и неотплатный долг. Цзян Чэн вздыхает. - Не волнуйся. Я уже знаю, что это именно он предал Минцзюэ, - добавляет Лань Сичень, и в мягком голосе звучит нотка металла. - Я видел его в тот последний день, - говорит Цзян Чэн. Слова срываются с губ сами собой. У него так болит сердце за Лань Сиченя. – Мне показалось, он смирился со своей судьбой. Цзинь Гуанъяо шел на смерть, улыбаясь. Цзян Чэн думал, это насмешка – но Цзинь Гуанъяо ни разу не глянул на Вэнь Жоханя. - Понимаю… - отвечает Лань Сичень. – Жаль, я не хотел, чтобы всё вышло так… Он умолкает, качая головой. И они вдвоем молчат, они оба не хотели всех этих смертей. Но судьба не была благосклонна, и никто из них двоих не мог изменить того, что предначертано. Всем управляли другие. И Лань Сичень, и Цзян Чэн – они оба вынуждены были выбирать: или подчиниться воле кукловода, или погибнуть. * Не Хуайсану повезло. Обычно Вэй Усянь любит поспать допоздна, но сегодня он уже проснулся. Сидит на балконе, любуясь восходящим солнцем, пока Лань Ванцзи в комнате изучает какой-то свиток. Стук в дверь заставляет Лань Ванцзи подняться и выйти навстречу. Он не скрывает, что не рад видеть Не Хуайсана, и это легко можно понять. После того, как его брат вернулся в таком ужасном состоянии. После того, как Вэй Усянь приехал из Облачных Глубин бледный и не помнящий многого из происходившего там. - Вэй-сюн, - здоровается Не Хуайсан, принужденно улыбаясь и подавляя угрызения совести. – Ты в такой ранний час уже на ногах? Вэй Усянь тоже заставляет себя улыбнуться в ответ и с беззлобной насмешкой спрашивает: - Это так удивительно? Не Хуайсан склоняет голову и садится за столиком. Вэй Усянь устраивается рядом с ним, а Лань Ванцзи наливает чай. Слышится щебет птиц на дереве за окном, и Вэй Усянь хмурится. - Голова болит? – с сочувствием спрашивает Не Хуайсан. - Да так себе, - беззаботно отвечает Вэй Усянь, и Лань Ванцзи тут же подает ему чашку. Вэй Усянь кривится, но Лань Ванцзи настаивает, заставляя его сделать пару глотков. – Ну и вкус, просто ужас. - Ты всегда так себя чувствуешь после применения темной магии? – интересуется Не Хуайсан. На его вкус, чай горчит лишь чуть-чуть. - А, - Вэй Усянь пожимает плечами. – Ну подумаешь, не так всё плохо. Лань Ванцзи чуть слышным покашливанием дает понять, что не согласен. - Да ничего страшного! – настаивает Вэй Усянь. – Ну, бывает, у меня болит голова, и кошмары снятся, и всё такое, ну и что? Зато так можно уберечь больше людей от ран или гибели, вот что главное. Ты со мной согласен, Хуайсан-сюн? Если мы хотим победить орден Вэнь, нам необходим каждый человек. Не Хуайсан улыбается. На душе у него становится легче. Всё-таки, несмотря на тяжелые испытания, Вэй Усянь сохранил свою доброту. - Ты прав, - соглашается он, делая еще глоток чая. - Итак, что ты планируешь? – спрашивает Лань Ванцзи. Не Хуайсан вздыхает. - Думаю, у нас получится отвоевать Пристань Лотоса, - признается он. – Эта победа окончательно убедит в успехе нашего дела те ордена, которые присоединились только под давлением обстоятельств. Он не строит иллюзий и понимает, что верность некоторых заклинателей еще очень неустойчива. Как бы малые ордена ни ненавидели орден Вэнь, в первую очередь они будут думать о собственной безопасности и опасаться последствий. - Если ты хочешь, чтобы я… - начинает Вэй Усянь, но Не Хуайсан качает головой. - Не надо. Впрочем, если хочешь, ты можешь явиться посмотреть. У противника главные в обороне Пристани Лотоса – Вэнь Чао и Вэнь Чжулю, а они не из числа непобедимых. Да, силы у них есть, но Вэнь Чао в глубине души тот еще трус. Не Хуайсан, конечно, тоже не храбрец – хотя он-то научился жить со своими слабостями. - Мгм, - соглашается Лань Ванцзи. – Мой брат говорил, что хочет вернуться в Облачные Глубины и заняться их восстановлением? Не Хуайсан кивает. - Да, если твой брат чувствует себя достаточно хорошо для дороги. Лань Сичень уедет сегодня вечером, Не Хуайсан в этом уверен. Кажется, он и раньше хотел куда-то уехать, но раньше еще даже речи не шло о том, чтобы вернуться в Гу Су. И никто даже не знал, что уже есть средства на восстановление Облачных Глубин. - Ты можешь помочь ему и поехать с ним, если хочешь, - продолжает Не Хуайсан до того, как Лань Ванцзи решается спросить. - А? Поехать в Облачные Глубины? Ну, это хорошо, просто превосходно, но как же битва?-спрашивает Вэй Усянь. – Или нам придется разделиться? – он неуверенно поглядывает на Лань Ванцзи. Лань Ванцзи отвечает Не Хуайсану: - Нет, не сейчас. Полагаю, мой брат поедет в карете, иначе в его состоянии нельзя. Таким образом, дорога займет несколько дней. Как раз к тому времени успеем явиться и мы. Вэй Усянь оживляется. - О, у нас будет своя прекрасная прогулка? Наведаемся по пути на наблюдательные пункты Вэнь? Не Хуайсан восхищен его энтузиазмом. - Думаю, пора, чтобы о привидении в белом и о колдовской флейте узнали еще кое-где, - беззаботно говорит он. – У меня на примете есть пара мест, где просто необходимо приобщить людей к легенде. Они все вместе начинают обсуждать стратегию. Не Хуайсан рассказывает то, что знает о приграничных укреплениях Вэнь – где он наметил уязвимые места, и где, с большой вероятностью, мятежников поддержит народ. Даже учитывая способность Вэй Усяня в считанные часы разрушить целую крепость, сейчас они планируют главным образом посеять на границе беспорядок и панику. Не Хуайсан рад, что Лань Ванцзи поддерживает план. Он больше всего опасался, что второй нефрит клана Лань начнет возражать, опасаясь за здоровье Вэй Усяня. Но пока нет повода волноваться. Лань Ванцзи знает, что Вэй Усянь достаточно вынослив. И не забыл, сколько зла орден Вэнь причинил их семьям. - А что будет дальше? – спрашивает Вэй Усянь. – После того, как мы вернем Пристань Лотоса и избавимся от власти воинов Вэнь – что тогда? Не Хуайсан вздыхает. Так далеко в своих планах он не заходил, и вот почему он во многом молча соглашался с Цзинь Цзысюанем. У них есть оружие, есть планы на ближайшее время, но будущее после победы… - Полагаю, Вэнь закроют границы и растянут линию фронта. Д-думаю… нам предстоят долгие бои за самые важные крепости. - Звучит так, будто нас ждет длительная война, - говорит Лань Ванцзи. – Малые ордена могут ее не выдержать. Не Хуайсан кивает. - Да, перспектива не идеальная. Но Вэнь Жохань на переговоры не согласится, а пока, боюсь, у нас нет возможности подослать убийцу в Безночный Город, - да, невозможно, хоть кто-то и пытался. – А пока орден возглавляет Вэнь Жохань, мира не будет. Вэй Усянь задумчиво качает головой. - А если бы к власти в ордене пришел кто-то другой… - Да, тогда мы могли бы добиться хотя бы перемирия, - соглашается Не Хуайсан. Лань Ванцзи удивленно поднимает брови. Должно быть и он, как многие остальные, ожидал, что цель заговора – уничтожить клан Вэнь до последнего человека. Но, как бы Не Хуайсан ни желал мести своим врагам, гораздо больше его беспокоит то, как избежать волнений среди горожан и какова будет жизнь заклинателей и народа при новой власти. Притом, если не станет клана Вэнь, на их земли найдутся претенденты среди победителей… - Будет трудно склонить все ордена к нашему решению, - предостерегает Лань Ванцзи. Ему даже не нужно напоминать, сколько заклинателей рассчитывают, в случае победы, обогатиться за счет сокровищницы ордена Вэнь. Не Хуайсан не уверен даже, поможет ли ему Цзинь Цзысюань остановить их. Не Хуайсан криво усмехается. - Во всяком случае, главное сейчас – победить Вэнь Жоханя. О прочем мы можем подумать позже. * Через несколько дней из Ланлинь в Юньмен направляются заклинатели с флагами и одеяниями ордена Юньмен Цзян. Цзинь Цзысюань в одеяниях, расшитых золотом, возглавляет многотысячное войско – пока что он не нуждается в том, чтобы использовать темные искусства или хитрые приемы. Цзян Чэн и Не Хуайсан выезжают следом в экипаже. Они прибывают на берег озера как раз к началу битвы. Их ждет заклинатель из клана Цзинь и сообщает: глава ордена сначала предложил переговоры о сдаче без боя, но командиры Вэнь отказались, и вот недавно их защитное поле было разрушено. - Посмотрим ближе? – предлагает Не Хуайсан Цзян Чэну, указывая на лодку на берегу. Цзян Чэн не уверен. Им даже нет необходимости здесь быть. Это битва лучших заклинателей, которые владеют мечом, талисманами и магией музыки. Он, лишенный «золотого ядра», здесь бесполезен. Стрекозы порхают над водой, будто шум их вовсе не тревожит, цветы лотоса всё так же возвышаются над водной гладью, пусть кое-где она подернута алым. Пусть его сердце покрылось надежной броней, тепло весеннего воздуха способно растопить этот лёд. За пристанью видны новые здания… но остальное ведь не изменилось. Даже пусть и прошло пять лет. Для Цзян Чэна это по-прежнему его дом, о котором он тоскует. Закрывая глаза, он забывает о шуме битвы вдалеке и вспоминает, как радостно смеялись Вэй Усянь и шиди. Как все они плескались в реке, ловили рыбу, загорали на берегу. Как возвращались домой, где их теплой улыбкой встречала сестра, где отец всегда находил для них доброе слово. Как мать допоздна задерживалась на тренировках или готовилась к ночной охоте, а за ужином пристально оглядывала их и велела следить за своим видом, как подобает. Всё это в прошлом и больше не вернется. Горько-сладкие воспоминания Цзян Чэна прерывает появление заклинателя на сабле, одетого в цвета клана Не. - Глава ордена, бой почти выигран. Но Вэнь Чао и Вэнь Чжулю удалось сбежать. Цзян Чэн не удивлен, но на душе у него становится тяжело. Он столько лет надеялся, что эти двое получат по заслугам, что они испытают столько же страха и горечи, сколько он сам. Не Хуайсан беззаботно обмахивается веером. Весна в Юньмене жаркая, и по его лбу стекает капелька пота. - Этого я ожидал, - вздыхает он и украдкой поглядывает на Цзян Чэна, а затем велит подчиненному: - Проследите за ними. Они не должны добраться до Цишань. Поклонившись, заклинатель бесшумно исчезает. Вдалеке вспыхивает пламя – это горит наблюдательный пункт Вэнь. Это зрелище напоминает Цзян Чэну о дне, который изменил всю его жизнь… но то, что горит теперь, - не часть Пристани Лотоса. И он смотрит на разгорающийся огонь с мрачным удовлетворением. Тут он замечает, что Не Хуайсан смотрит на него, и оборачивается. - Что с тобой? Не Хуайсан едва заметно усмехается, на его лице вспыхивает румянец – или это игра далеких отблесков пламени? - Ничего, - отвечает он и прижимается к Цзян Чэну, заставляя его лечь. Поначалу Цзян Чэн напрягается, чувствуя тяжесть тела любовника на себе, но, глубоко вдохнув и выдохнув, успокаивается. …Не Хуайсан все еще лежит на нем, когда шум битвы утихает. День еще не закончился, а Пристань Лотоса уже отвоевана, а знамена Вэнь уничтожены. - Хочешь глянуть? – спрашивает Не Хуайсан. В глубине души ему любопытно. Но Цзян Чэн знает, что его милого, родного дома уже не вернуть, здесь он не найдет того, чего ему не хватает. И он соглашается понаблюдать на расстоянии. Равнодушно слушает, как Цзинь Цзысюань произносит речь, которую встречают радостными возгласами. Все здания, построенные адептами Вэнь, разрушены, а оставленное ими золото досталось победителям. - Цзинь-сюн обещал, что большинство средств достанется тебе, - шепчет Не Хуайсан. Они возвращаются в свою карету без знаков. Ведь, как только пламя угасло, к месту боя стали стекаться любопытствующие. Следует ждать, что явятся и люди, знакомые Цзян Чэну. А он не хочет, чтобы они его видели. Теперь будут деньги на восстановление Пристани Лотоса… Вдруг снова раздаются восторженные крики. К обгоревшим воротам приближается роскошная карета с гербом ордена Мейшань Юй. У Цзян Чэна замирает сердце. - Ах! – восклицает Не Хуайсан. Вмиг из обаятельного лидера Цзинь Цзысюань превращается в смущенного поклонника, который спешит к карете. - Дева Цзян, дева Цзян! – восклицает он, и Цзян Чэн даже не знает, опасаться ли ему или радоваться. Он хотел бы видеть эту встречу, но больше всего ему хотелось бы, чтобы сестра не увидела ничего, связанного с битвой. Цзян Яньли, не обращая внимания на дым и пыль, грациозно выходит из экипажа, опираясь на руку Цзинь Цзысюаня. Цзян Чэн впечатлен – она выглядит просто невероятно. Он так по ней скучал… да, он знал, что она в безопасности, но одно дело об этом слышать, а другое – видеть собственными глазами. Оказывается, всё это время Цзян Яньли не просто пряталась за надежными стенами поместья дедушки и бабушки. И вот теперь она обрела уверенность, раньше незаметную за милой улыбкой и тихим смехом – Цзян Чэн теперь замечает в ней унаследованный от матери стальной стержень. Даже теперь, когда она мягко благодарит Цзинь Цзысюаня, все склоняют головы перед ней. - Именно твоя сестра создала впечатляющую, невероятно обширную сеть осведомителей, такой до сих пор еще не было, - шепчет Не Хуайсан, пряча улыбку за веером. – Я ею восхищаюсь. Цзян Чэн ухмыляется. Он хочет что-то ответить, но тут в дверь кареты стучат, и посланник подает Не Хуайсану письмо. Объясняет, низко склонившись: - От девы Цзян. Не Хуайсан хмурится, открывая свиток. Сидя напротив него, Цзян Чэн не может прочесть послание. Впрочем, оно наверняка написано шифром. Но он замечает, что Не Хуайсан меняется в лице. - Цзян Ваньинь, какой город на востоке ближе всего отсюда? Подумав, Цзян Чэн отвечает: - Шангуань. А почему ты спрашиваешь? - Твоя сестра как всегда превосходно поработала. У нее уже есть сведения, что именно туда направляются Вэнь Чао и Вэнь Чжулю. * Когда они добираются до Шангуань, небо уже темнеет. Сгущаются тучи, чувствуется приближение грозы, вспышка молнии вдалеке освещает голые холмы над густым лесом. Закатное небо кажется кроваво-алым. Наблюдательный пункт Вэнь расположен за городом, построенный на руинах заброшенного храма. Несмотря на жару, у Не Хуайсана бегут мурашки по коже. Он вместе с Цзян Чэном приезжает на окраину города, и там их встречает адепт ордена Не, который сообщает: - Мы окружили укрепление. Вэнь Чао и Вэнь Чжулю явились туда как раз после полудня. Не Хуайсан кивает. - С тех пор никто не покидал территорию? - Никто. Мы за ними наблюдали. - Они могли использовать талисманы для перемещения, - мрачно напоминает Цзян Чэн. - Тогда почему они раньше не воспользовались магией, чтобы покинуть Пристань Лотоса?- напоминает кто-то из воинов. Цзян Чэн хмурится. Не Хуайсан касается губ краем веера. Вполне вероятно, что у ордена Вэнь был заклинатель, способный сделать достаточно сильные талисманы для перемещения – или в Юньмене, или здесь. В первом случае тот человек мог погибнуть. Если же второе, Вэнь Чао и Вэнь Чжулю сбежали на восток не спасаясь в панике, а по заранее продуманному плану. - Как бы там ни было, мы должны здесь их разгромить, - уверенно говорит Не Хуайсан. Снова вспыхивает молния. Не Хуайсан чувствует напряжение в воздухе, как будто нечто опасное притаилось поблизости, будто всё замерло. Он смотрит на укрепление – но там ничего не происходит. Его же с его людьми от наблюдения скрывают деревья и темнота: с той стороны противникам будут видны лишь фонари, что колышутся на ветру. - Что там? – тихо спрашивает Цзян Чэн. – Думаешь, там ловушка? «Наверное, мы за это время стали невероятно близки, раз Цзян Чэн так точно угадывает мои мысли по выражению лица», - думает Не Хуайсан, но от такой мысли становится легче. - Вполне вероятно, - честно отвечает он. - Надзирательный пункт может быть заброшен. Но это может быть и последнее убежище Вэнь Чао. - Понятно, - Цзян Чэн хмурится и касается ладонью рукояти своего меча. – В любом случае, мы должны напасть и выяснить, что у них там. Даже если орден Вэнь подготовил западню, здесь они не могли собрать достаточно людей, чтобы победить числом. В укреплении вряд ли можно разместить больше сотни людей. Вместе с Не Хуайсаном в погоню за Вэнь Чао и Вэнь Чжулю направились триста человек из Пристани Лотоса. И у многих с орденом Вэнь свои личные счеты. - Наверное, так и есть, - осторожно соглашается Не Хуайсан. Он не совсем уверен. Все эти пять лет интриг он делал всё возможное, чтобы избегать вероятных ловушек. Всё объяснялось просто: тогда у него не было достаточно сил бороться открыто. Но теперь за ним стоят союзники. Преодолевая противное чувство страха, он велит одному из генералов: - Выступайте с наименьшим возможным количеством людей, остальные пусть пока ждут приказа. Подайте сигнал – для начала мы сделаем вид, что готовы к переговорам. * Цзян Чэн присоединяется к воинам, ждущим в засаде. Он не может не замечать, что на него смотрят с любопытством. В отрядах, выступивших с Не Хуайсаном, много заклинателей из клана Цзинь. Должно быть, они чувствуют, что у него нет духовной силы. Притом, они видели, что он приехал уже под конец битвы, вместе с Не Хуайсаном. Но, кажется, они его не узнали. В направлении закрытых ворот укрепления летит стрела с сигнальным огнем. В небе коротко вспыхивает зеленоватая искра. Тишина длится долго. Вдалеке поблескивают молнии, слышны раскаты грома. Цзян Чэн жил на юге достаточно долго и понимает, что вскоре гроза достигнет и Илина. Загорается ответный сигнал, и на стену поднимаются трое заклинателей в белых одеждах с красными узорами. Но ни Вэнь Чао, ни Вэнь Чжулю не видно. - Признайте поражение и выдайте Вэнь Чао и Вэнь Чжулю, чтобы они ответили за свои преступления! – заклинатели, которых Не Хуайсан отправил на переговоры, излагают требования кланов. – Мы обещаем честный суд для всех, кто сложит оружие сейчас. Снова вспыхивают молнии, освещая холмы зловещим бледным светом. Цзян Чэн поджимает губы: конечно же, на такие условия адепты Вэнь ни за что не согласятся. Он поглядывает на экипаж вдали: дверь открыта, но Не Хуайсан скрылся где-то в тени. Эх, наверное, лучше было бы не тратить время на переговоры, а сразу нападать… тем более, если там западня. Один из стоящих наверху заклинателей из ордена Вэнь с презрением отвечает: - Мы не можем принять такие условия. Вы должны были сразу это понять. - Мы не вы, - тут же отвечает посланник из клана Не. – Мы не убиваем тех, кто сам признал поражение, и не в наших правилах жестоко убивать невинных. Ученики и заклинатели, притаившиеся вместе с Цзян Чэном, перешептываются. Адепты Ланлинь и других орденов удивлены. То, что Не Хуайсан не оставил орденам иного решения, кроме как присоединиться к восстанию, не понравилось многим – но речь, которая прозвучала сейчас, вновь напомнила о преступлениях ордена Вэнь. И о том, что, хоть многих привлекли к борьбе помимо их воли, это еще не значит замену одного чудовища на троне другим. Заклинатель из ордена Вэнь вызывающим тоном отвечает: - Если вы считаете, что боретесь за правое дело – давайте, докажите это в бою! Но знайте: орден Вэнь не забудет ни одного из тех, кто выступил против нас. Вы клялись в верности – так сдержите слово, и получите награду. И вам известно, какая судьба ждет предателей. Один из молодых заклинателей вздрагивает. Цзян Чэн тихо цедит сквозь зубы: - Вэнь Жохань тоже когда-то клялся, что будет обращаться с главами других орденов, как с равными. Вы все видели, какова цена его обещаниям. Воины смотрят на него, бледнея. Посланник клана Не напоминает о том же: - Орден Вэнь первым нарушил свои клятвы. - Тогда идите, вперед! – в ярости кричит заклинатель из ордена Вэнь. – Бой покажет, кто прав, а кто виноват! Молния ярко вспыхивает, освещая его лицо. Цзян Чэну кажется, этого человека он уже где-то видел, но он не успевает разглядеть и вспомнить, как снова сгущается темнота. Трое заклинателей покидают ворота, оставляя лишь знамя. Звучит приказ: - Огонь! Один-единственный выстрел – но выпущенная стрела покрыта воспламеняющимся маслом. Она взлетает, загорается и задевает невидимое поле, не пробив его. Но, падая, она всё еще горит, достигает ворот… На миг, пламя вспыхивает ярче… Ворота взлетают в воздух. * - Впечатляюще, - шепчет Не Хуайсан. Огонь разметал деревянные ворота в щепки. Земля засыпана обгоревшими кусками дерева, в воздух поднимается едкий дым. Взрыв задел даже часть стены, кое-где камни почернели. Из укрепления раздаются крики, воины мечутся в панике. Не Хуайсан думает: да, Цзян Чэн был прав. Заклинатели стали полностью возлагать надежды на духовные силы, пренебрегая умениями тех, кто их лишен – и, в конечном итоге, разучились противостоять обыкновенному оружию. Тогда как простые люди десятилетиями гибли в боях, в том числе и становясь жертвами в войнах заклинателей, а потому были вынуждены придумать не одно средство, как себя защитить. Выкрикивая боевой клич, в бой выступает первый отряд. Снова летит стрела – теперь уже заряженная духовной энергией и направленная на защитное поле. Впрочем, после того, как пали ворота, пробить невидимый блок должно быть проще. Если, конечно, орден Вэнь не подготовил западню. Не Хуайсан глубоко вздыхает и, молча взяв саблю, выходит из кареты. - Глава ордена, что вы делаете? – удивленно спрашивает кто-то из его людей. Не Хуайсан через силу, едва-едва, улыбается. Нынешние планы составлялись на скорую руку, в любой момент всё может пойти не так. Но если он прав – учитывая, что он знает одного из заклинателей, вышедших на переговоры – решение самой главной проблемы предстоящего боя уже появилось. Он отдает слуге два на скорую руку подписанных и запечатанных конверта. - Эти письма следует доставить в Облачные Глубины и в Пристань Лотоса, как можно скорее. Потом дайте знать отрядам из засады, чтобы они собирались вокруг укрепления, но не выходили до того, как я подам знак. - Глава ордена, вы уверены? – переспрашивает другой адепт, когда слуга спешит прочь, исполняя приказ, и с удивлением поглядывает на саблю. – Неужели вы тоже решили пойти в бой? Простите, но мне кажется, вам было бы лучше подождать. По крайней мере, пока не будет ясно, что наши воины побеждают. Не Хуайсан согласился бы на это, если бы мог. Ему все еще непривычно чувствовать вес сабли на поясе, ладони холодеют, а вспышки молний на горизонте действуют ему на нервы. Но он узнал человека, стоявшего на стене – Вэнь Мин редко покидает Безночный Город. По крайней мере, он никуда не выезжал до последнего визита Не Хуайсана в главный город ордена. - Понимаю, но я делаю то, что должен, - отвечает Не Хуайсан, уверенно ступая вперед мимо удивленных соратников. Адепт подает знак, и несколько вооруженных воинов направляются следом. Если уж невозможно уговорить главу ордена не вмешиваться, они хотя бы обеспечат охрану. Не Хуайсан тронут такой заботой. И он благодарен им за это. Когда он заходит за остатки разрушенных ворот, то видит – всё смешалось в яростной битве. * Цзян Чэн уходит в сторону от направленного на него меча и наносит ответный удар. Заклинатель в красном хрипит и падает на землю. Где-то рядом раздается крик, вспыхивает лиловая молния, на миг освещая поле боя. Всё вокруг затягивает темный, едкий дым. Цзян Чэн почти не видит, что происходит вдали – только смутные очертания фигур, мечущихся в темноте. Пролилось столько крови, что по земле уже скользко ступать. Гремит барабанная дробь – должно быть, какой-то сигнал. Цзян Чэн вновь уходит от удара, пригибается, а затем внезапно нападает на противника, повалив его одним ударом. На его лицо брызжет кровь, но он лишь небрежно вытирает капли с лица и глубоко вздыхает. Под чужой кольчугой его мокрая от пота и крови одежда липнет к телу. Он чуть не пропускает удар подкравшегося к нему заклинателя – тот ступал тихо, но блеск меча его выдал. Цзян Чэн отражает удар. Без золотого ядра он не может ответить на прием в полную силу, только перенаправить энергию на самого напавшего, и вот он избегает удара и бьет лезвием в горло. Так проще всего. Больше никто не нападает на него, и Цзян Чэн пробирается в центр поля боя. В тумане и дыму, через который едва пробиваются вспышки молний, трудно ориентироваться – лишь по тому, что шум стихает, Цзян Чэн понимает, насколько далеко отошел. Еще одна вспышка, и становится видно разрушенные ворота во второй, внутренний двор. Должно быть, другой отряд прошел туда, пока Цзян Чэн сражался. Он видит еще нескольких заклинателей, пробирающихся к центру, и подходит ближе. Кто-то поднимает меч, но Цзян Чэн опускает оружие. - Прости, сразу не узнал своего, - непривычно обеспокоенно говорит заклинатель из ордена Не. - Цзян Ванъинь? – спрашивает знакомый голос, и теперь Цзян Чэн понимает, отчего волнуется тот воин. Не Хуайсану незачем быть на поле боя. – С тобой всё в порядке? - Да, - коротко отвечает Цзян Чэн, промолчав о том, что думает о случившемся. Те мужчины и женщины, которые следуют с Не Хуайсаном, должно быть, уже успели всё сказать, и толку… - Ну, и что ты здесь делаешь?! Не Хуайсан тихо смеется: - Пришел поговорить с хозяином этой крепости. Слышен резкий свист – в нескольких шагах от них пролетела стрела. Тут же один из телохранителей с криком бросается в бой, исчезая в тумане. Цзян Чэн напрягается, хватаясь за меч. - А подождать чуть-чуть ты не мог? - Ах, не думаю, сейчас именно тот момент, - отвечает Не Хуайсан. Гремит гром. Цзян Чэн замечает еще нескольких приближающихся к ним врагов и спешит вперед. На какое-то время он не осознает ничего, кроме всё той же привычной последовательности: уклониться – отразить удар – заколоть – повернуться – снова уклониться… Он не чувствует ни пореза на щеке, ни то, что острие чужого оружия слегка зацепило руку. На разгоряченной от пота коже горячая кровь почти не чувствуется. Раздается вскрик: - Цзян Ванъинь! – и Цзян Чэн едва успевает повернуться и удержаться на ногах, когда Не Хуайсан чуть не падает на него, побледнев и тяжело дыша. Его сабля вся в крови, но рука, держащая оружие, дрожит. Цзян Чэн одной рукой придерживает Не Хуайсана, а другой продолжает отбиваться. Кто-то из противников, преследующих их, падает, но Цзян Чэн не останавливается, чтобы его добить – нет времени, он пробирается вперед вместе с Не Хуайсаном. Вот придурок, ну отчего бы ему не остаться в безопасном месте?! - Сюда! – зовет кто-то из своих. – Мы создали здесь защиту! Цзян Чэн оглядывается: строение, на которое ему указывают, выглядит достаточно внушительно. Он подталкивает Не Хуайсана туда, к подчиненным, которые тащат его дальше. Не Хуайсан идет неуверенно, что-то роняет, но, по крайней мере, не сопротивляется. Цзян Чэн возвращается обратно, в бой. Вдруг в небе вспыхивает сигнальный огонь. Зеленовато-золотой личный знак Не Хуайсана – его невозможно перепутать ни с молнией, ни с чужим знаком. Когда загорается огонь, слышны громкие крики и проклятия. Цзян Чэн быстро оборачивается и спешит назад, к строению. Там, со своими, Не Хуайсан в безопасности, но лучше проверить. И, если он там, как же его знак мог загореться снаружи? Вдруг дверь кто-то выбивает, и слышен приглушенный крик. Какой-то заклинатель падает замертво, а Цзян Чэн едва успевает уклониться от удара духовной силой. Первое, что он замечает – мертвые тела вокруг. Люди в одеяниях орденов Цзинь и Не. Те, кто защищали строение? Он чувствует резкий запах свежей крови, противно капающей где-то рядом. Там, в бою, этот звук не был так отчетливо слышен. По спине пробегает холодок. Цзян Чэн оглядывается, едва дыша. Не Хуайсан сползает по стене, из его груди торчит меч. И за этим зрелищем, стоя в нескольких шагах у стола, наблюдает Вэнь Жохань.