Демоны начинают и выигрывают?

— Измайлов! Тишина. Даже птицы, кажется, притихли на деревьях. Только Яковлеву по барабану. Он сорвет голос, но дозовется. Шансы мизерны, плевать. — Измайлов, я жду. — Иду. Володя мгновенно поворачивается на голос. Все еще не веря. Себе. Он всматривается в демона минуту, не больше. А потом... Летит вперед и обнимает беса. Выдохнув в такую знакомую шею "Явился наконец." И услышав ответ. Тут же. — Я ждал... Ладно. Черт... Прости.. — Гриша.. Володя, чувствуя, как адское напряжение буквально стекает с него, подобно мороку и исчезает, изнеможенно закрывает глаза. Эта ссора чуть все не разрушила. Они непонятно ухитрились сорваться в пропасть. Темное, нежданное, слякотное безумие просочилось в них, словно яд. И каждый будто забылся. Странное бездумное отравило душу, попусту разбило все, словно юродивый на паперти и опалило разум жгучей тоской, словно июльский снег. Яковлев стосковался. Извелся, измочалил сердце горечью и все равно .. ждал. Ждал, когда Гриша опомнится. Видел все. И то, как Измайлов дергает левой скулой. Как темнеют его глаза, уходя в туман. Как демон переживает. Они почти дошли до края. Яковлев точно. — Гриш.. Выдохнуть удается далеко не сразу, но даже это радует. Глаза беса завораживающе горят, и он целует Володю так одновременно и сладко, и горько, что сердце заходится от радости. Запах Измайловского какого-то нового парфюма с ноткой лесных трав, знакомый вкус губ и необъяснимо прекрасное чувство обретения кружат Яковлеву голову. — Володь.. Я ведь мириться пришел.. Смотри.. И Гриша, с горящими глазами, светящийся от счастья, царским движением высыпает из своей сумки мандарины. Веселые, живые и манящие. Их много, они радостно катятся по столу, а бес задорно хохочет. — Прикинь, не знал, как начать, решил с порога удивить. Как тебе? — Измайлов.. Ты как всегда. — Как всегда хорош, так? — А хорош, стервец. Промурыжил меня неделю на сухом пайке, официоз да ледяные взгляды. Измайлов, кончай куролесить, осень впереди, а мы цапаемся, как.. Володя осекается, не в силах продолжать, и замолкает. — Согласен. А ты тоже.. хорош. Майор Измайлов, потрудитесь подать рапорт в надлежащем виде. Володь.. Гриша слишком рядом. Слишком родной. Закрыть глаза и дышать. Все. Сохранить их в этом моменте. Остальное — пусто. Наверное, вопросы также бессмысленны, как и ответы. Иногда лучше молчать. Целоваться, вбирать в себе его губы и забывать. Пустые, потерянные дни без него. Летать в тишине. Просто так. И не чувствовать, как сердце истекает в одиночестве. Впервые за все проклятую неделю. Так нужно.