Любовь сильнее времени

Теплое весенние утро дарило настроение всем без исключения и вечно улыбающимся оптимистам и таким же невротикам, как Тосидзо Хидзикате. Аромат цветущей сакуры наполнял каждую комнату поместья, мягко пробуждая спящих ото сна еще за долго до завтрака. И ни у кого не было желания провести в мягкой теплой кровати хотя бы пару минут, как бывало постоянно. Сегодня все было по-другому. Сегодня был особый день, который никто не намерен был испортить - день рождение Тизуру. Что может быть незабываемей чем день рождение единственной девушки среди стаи волков. Самое прекрасное, что девушка даже не подозревала, что кто-то захочет отпраздновать этот незабываемый и неповторяемый момент в ее жизни. Пускай демоница уже не спала, но и самураи тоже, пускай и не все. Еще до того как девушка проснулась и досматривала сны, Содзи, Сайто и Ямадзаки по приказу Кондо отправились в лучший симабар, устраивать на вечер пышный праздник в честь ее совершеннолетия. Ведь такое событие бывает раз в жизни и не справить его было бы преступлением, тем более что родные остались в Эдо,и никого роднее синсэнгуми у нее нет. Поэтому чтобы этот день не приобрел темных и серых оттенков, все включая Хидзикату состояли в этом сговоре. Правда его бы и слушать никто бы и не стал, если бы он возразил на всеобщем голосовании. По сути и голосования не было, все решили за пять минут, пока Тизуру принимала ванну. Не было ни голосования, ни споров, все решили мирно - без Хидзикаты, о празднике он узнал вчера от Кондо во время патрулирования. Ярости замкомандира не было предела, не потому что он не хотел порадовать и без того расстроенную побегом Мамоко девушку, нет. Просто ему не нравилось, что подобные вещи утверждались без его ведома, пускай он и не был командиром, но должность его была явно не уборщика. После часа негодования демон-командир пришел в свое обычное состояние и выслушал Кондо от начала и до конца ни разу не перебивая и ничего не спрашивая, лишь в конце добавил, что контролировать попойку будет он лично, а, что касается всего остального, то его все устраивает. Синсэнгуми были частыми гостями симабара, как впрочем и все самураи, но синсэнгуми обожали это дело больше всего на свете, так как знали парочку милых гейш, которые прекрасно к ним относились, без лукавства говоря, что о них думают. Возможно где-то и лукавили, но самураи не обращали на это никакого внимания, так как все достоинства сверх нормы перекрывали незначительные недостатки, если они и были. В особенности им нравилась гейша, чья внешность и имя соответствовали ее репутации и слухам. Кимигику была самой взрослой из того квартала красных фонарей, но это ничуть не уменьшало ее успешности и популярности среди посетителей, напротив, ее выбирали даже чаще чем новоиспеченных мояко. Что-что, а разговаривать и поддерживать беседы она умела прекрасно. А танец, танец просто пленил всех без исключения, неважно был то мужчина это или женщина. Кроме всех ранее перечисленных достоинств, было еще одно, которое сразу заприметили самураи - это ее отношение к Тизуру. Особенно в тот момент, когда она ее принарядила по многочисленным просьбам. Тизуру было просто необходимо женское окружение, а кто как ни гейша может его обеспечить? Юкимура никогда не высказывала своих желаний, относящихся к ней самой, она постоянно заботилась о других, напрочь забывая о себе. В какой-то степени то было влияние со стороны самураев, с другой ее природный альтруизм, что убивало в ней ее женскую часть. Она совсем перестала заботиться о своей внешности и самочувствии, а это было не правильно с какой стороны не посмотри. Поэтому, каждый раз когда синсэнгуми собирались в симабар, они брали Тизуру с собой под невинным предлогом, что только благодаря ей Хидзиката сохранит им жизнь. И, когда доброе сердечко демоницы не выдерживало, она соглашалась и шла вместе с ними, не подозревая о милых женских беседах и уроках красоты. Подав заявку, Сайто с Окитой решили обзавестись подарком для именинницы и прошлись почти по всем знакомым магазинам кимоно, выбирая только лучшее. Этот день они решили сделать незабываемым и лучшим в ее жизни, поэтому не пожалели жалования на покупку. Когда за спиной остались с десяток различных магазинов, самураи остались довольными приобретенным подарком, даже слишком рады что им стало немного не по себе от того что Тизуру была в том возрасте, когда было нужно скоро выдавать замуж. Для них, за этот короткий год, она стала младшей сестренкой, которую хотелось вечно оберегать от любого дуновения ветерка, не то что от замужества. Пока Хадзиме и Содзи справлялись с поставленной задачей, остальные синсэнгуми, кроме Хидзикаты пытались сделать все что в их силах, но чтобы девушка ни о чем не догадалась. Но при этом всячески намекая, что сегодня все пойдут в дом красных фонарей и ее протесты никого не волнуют. Тизуру из-за всех сил выдавливала из себя улыбку, но ее тусклые и уставшие глаза выдавали ее. Демоницу никак не могли отпустить обещания Окиты Содзи убить Мамоко при первой же встрече, из-за этого она не могла сомкнуть глаз по ночам и практически не спала, а если и удавалось уснуть, то этого едва хватало чтобы отдохнуть после тяжелого рабочего дня. С каждым днем Тизуру становилось все хуже, ничто не поднимало ей настроение, а шутки Окиты только подливали масла в огонь. Карие глаза девушки совсем поблекли, и не было в них той нотки жизни, что заряжала всех окружающих, от этого все помрачнело в штабе, и серьезный Хидзиката вообще перестал сносить шутки собратьев по оружию. Юкимура проснулась сегодня вместе с рассветом и принялась за привычные хлопоты, которые выполняла день ото дня без продыху и жалоб. Пускай в военном деле она ничего и не понимала, но что касалось уборки и готовки, то здесь ей не было равных особенно сейчас, когда до нее совсем не было дела. Демоница засучила рукава до самых лопаток, и перевязав их тонкой лентой за спиной принялась мыть посуду, чтобы приняться за обед, который кстати был не за горами. На кухне сегодня она была совсем одна, никого свободного из штаба не было, кто тренировал новобранцев, а кто сам усердно тренировался. Все были заняты своими прямыми обязанностями, все выполняли свой долг перед собой и страной. *** - Мамоко, - на все поместье с утра пораньше раздался крик главы клана, - если ты сию секунду не появишься, то пожалеешь что на свет родилась! Мамоко! Блондин еще минут пять надрывал связки, пока не понял что пустые угрозы не приносят никакой пользы, прекратил это глупое занятие и пошел принимать утренний бодрящий душ. С Мамоко поживешь и по утрам не только бодрящий душ понадобиться, все со словом бодрость будет рассмотрено и использовано незамедлительно. По правде, Чикаге никогда еще не испытывал такой "дикой усталости", казалось что за все его прожитые годы он впервые ощутил ее по настоящему. Словно за все недолгое его существование она решила проявиться именно сейчас. У него в голове не укладывалось как девчонка столь маленькая и хрупкая могла несколько дней провести вообще не смыкая глаз и оставаться при этом, пусть и не столь жизнерадостной, но активной точно. У него после двух бессонных ночей в ее компании в седьмые сны уносило, а она еще как то умудрялась утомить пол дюжины его верноподданных оставаясь в форме. Нет, он просто отказывался принимать тот факт что, человеческий детеныш на это способен. Пока Кадзама расхаживал из стороны в сторону, проклиная тот день, когда похитил этого "демона во плоти" ванна была уже готова. И даже идеальные приготовления не смогли отвлечь самурая от его обременяющих мыслей о находке. Сначала это было и вправду интересно, ее поведение было для него просто в диковинку, но спустя какой-то месяц все приобрело другие цвета и мужчина стал другого мнения на ее счет. После водных процедур, глава клана направился прямиком в город решать государственные дела связанные с недавним происшествием из-за неудачных опытов синсэнгуми. Назвать их неудачными было слишком поспешное решение, так как эти подделки оказались сильнее и живучей предыдущей экспериментальной группы. Но, как обычно гордость не позволяла Кадзаме этого признать, для него эта ситуация была вызвана "неудачным экспериментом самураев неудачников" и ничего больше. Это словосочетание как нельзя лучше подходило к синсэнгуми по мнению блондина, и не нужно было напрягаться из-за выдумывания новых оскорбительных фраз. Он не только не признавал угрозу, исходящую от синсенгуми в лице из "экспериментальных подопечных", его также совсем перестал волновать тот факт, что те же самые "любезные самураи" всеми силами ищут Мамоко либо для того чтобы погубить, либо чтобы взять в свои ряды. Если бы мог выбирать он сам, то выбрал бы для девушки первый вариант. Но сейчас это было не важно. Что до последствий от той маленькой-неудачной ситуации, то о ней было лучше не только разговаривать, даже не вспоминать. Убийств было больше чем в предыдущие четыре раза вместе взятые и это не считая трех пропавших граждан Японии в ту ночь. Их так и не удалось найти, впрочем их никто и не искал - все пропавшие были из низшего сословия, а потому и надобности в них особой не было. Да и искать нет смысла, даже будь они самим императором или сегуном - все они давно мертвы, и в лучшем случае уже похоронены не одичавшими синсенгуми. Закончив выслушивать новости, Кадзама направился в поместье, где обычно проводил все свое свободное время, если не намечалось никаких планов, в гордом одиночестве. Никто и близко к нему не смел подходить или хоть как-то выдавать свое существование. Одиночество... О, как же долго он не чувствовал этого... С тех пор как Мамоко поселилась в его доме, о нем демон мог только мечтать. Кадзама уже и позабыл каково это, что его все боятся, не прикасаются и не смеют даже заговорить. Чувство власти, силы, переполняющие грудь куда-то исчезли, оставив лишь желание защитить это слабое дитя, что содрогалось от холода и страха в ту незабываемую ночь. Блондин и не подразумевал, что хоть раз ему придется испытывать что-то подобное. Это чувство настолько было чуждо ему, что как только он пытался разобраться что думает о девушке - это сводило его с ума. И чтобы окончательно не спятить, демон отправился в свое поместье, пока туда не заявилась своенравная особа, и побыть в блаженном одиночестве. *** После "той ночи" Мамоко практически не спала, так поморгала немного, но это не считается. Полноценного сна ей явно не хватало. А его мог обеспечить несколько вещей: снотворное в лошадиной дозе и удар по голове. Засыпать самостоятельно девушка просто напросто разучилась. Долгие годы издевательства и стресса над организмом вернулись к девушке в N-ой степени, и теперь организм с удовольствием мстил ей, то вызывая беспробудный сон на пару суток, то бессонницу на несколько дней. И попробуй кому-нибудь объясни этот феномен. В лучшем случае не поймут и пошлют, в худшем станут доставать и читать лекции о пользе восьми часового сна на организм, о котором Такаяма слышала миллион раз от всех своих друзей, знакомых, учителей, врачей и даже брата. - Ичиро, - вдумчиво произнесла девушка немного хриплым и уставшим голосом, - по правде говоря я немного сожалею, что не осталась тогда дома. Сейчас ходила бы в блатную школу, посещала бы твои дурацкие курсы по менеджменту, а после бы танцевала бы до изнеможения... Это ты бы у меня никогда не смог отнять. И никакие деньги мира бы тебе не помогли. Глупый, глупый старший брат. Смотри, как далеко зашли наши споры? видишь?... конечно нет, ведь будь ты здесь, даже бы слушать бы не стал. Да и нет тебя здесь... как и не было и там, одно название. Летний день был жаркий, душный и безветренный, что может быть хуже такого дня? Верно, те дни когда тебя кое-кто ищет чтобы убить или закрыть в своей любимой золотой клетке с тысячей слуг. Мамоко стояла на краю той самой горы, что показал ей самурай. С тех пор он ни разу не пришел сюда. Именно по этому, здесь было так тихо и спокойно, так хорошо, пускай и ужасно душило одиночество и осознание, что в этом мире ей никто не поможет и не встанет на ее сторону. Как обычно на девчушке было не много одежды. Но в этот раз не нижнее белье. В этот раз она остановилась на легкой мужской одежды без кучи наворотов и аксессуаров, которые словно якорь на шее. Идти в нижнем белье, как было замечено, очень наблюдательной девушкой, слишком привлекало всеобщее внимание, а этого как раз ей очень хотелось избежать. Тем более когда псы сёгуната ее ищут везде. - Ичиро, - продолжила полукровка, - мне вот интересно, в этот раз ты станешь искать меня? или все же сдержишь свое слово? Как быстро забудешь о моем существовании и, что сделаешь с теми кто мне поможет, когда я вернусь? Опять воспользуешься своей властью, или даже не заметишь моего существования, как дела все это время пока я не стала дышать?! Мамоко потерла красные от усталости глаза, посмотрела в даль на горизонты океана, прикрыла веки, и на секунду прислушавшись к тишине, продолжила задавать вопросы пустоте. - ... знаешь сколько раз я хотела поговорить с тобой! Почему после смерти мамы с папой ты совсем перестал замечать меня? Почему так сильно ненавидел, что бросил в приюте? а когда было удобно пришел и забрал словно я чемодан в камере хранения! ты и правда ненавидишь меня Ичиро? - плюхнувшись в траву, девушка закрыла руками глаза, словно пряча от кого-то заплаканное лицо, но в тот момент она не плакала - простоя яркое солнце слишком сильно раздражало и без того высохшие и уставшие глаза, что было просто больно. - Знаешь, - ядовито-холодный голос заставил девушку в одну секунду сменить позу, - ненависть штука относительная, как и правда и справедливость. Зеленые глаза впились в дрожащую от изнеможения девушку и мурлыкающий от радости голос, заставлял напрячься все мышцы Такаямы. По ней словно несколько ампер пустили, или поместили в тридцати градусный мороз без одежды. - Наверное как и мужество и честь, особенно если это относится к вам, Окита-Сан, - девушка не забыла сделать акцент на суффиксе, четко показывая свое отношение к самураю. - Подходить со спины, этому учат "великих синсенгуми", если да, то поздравляю вы отлично усвоили урок. Могли бы и не выдавать себя... А просто подойти и убить по тихому, например горло перерезать, почему бы и нет? Вы ведь спите и видите, как меня убиваете. - Это утверждение или вопрос? - Я не собираюсь повторять, ни для шибко умных, ни для тупых! - резко ответила девушка, не сводя с самурая глаз, и выдерживая расстояние между ними, - Если ваш мозг способен лишь вместить каким концом доставать катану, то примите мои глубокие сожаления... Здесь я ничем не могу помочь. Тупость в вашем случае не излечима. Ухмылка в ту же секунду исчезла с лица самурая, и он без промедления достал свой меч. На что девушка сделала шаг назад, ближе к обрыву. - Правда не нравится? или тренировок не хватает? Так попросите у своего капитана-папика, он вам подсобит чем сможет. Если вы не поняли о ком я, то это Кондо, - закончив пояснять девушка сделала еще пару маленьких шагов назад, "нащупав" пятками пустоту. - То ли в тебе инстинкт самосохранения умер окончательно, то ли ты переоцениваешь мои нравственные принципы! - снова принялся мурлыкать самурай, вернув ядовитую улыбку и прищурив глаза, словно отожравшийся кот. - Инстинкт самосохранения у животных и у вас - самураев, а я - человек, у меня жизнелюбие, и стремление к жизни, а не существованию. И говорить о ваших нравственных принципах, что воду миксером взбивать - пустая трата времени. Если совести нет, то нравственности и подавно. - Несмотря на мои желания убить тебя, я не стану этого делать, пока что... Я обещал Тизуру, что сегодня тебя точно не убью, но это смотря как будешь себя вести. Если продолжишь разглагольствовать - УБЬЮ, а если решишь быть хорошей девочкой и пойдешь с нами, то как минимум доживешь до утра. Подняв бровки, лицо капитана первого отряда смягчилось и стало вызывать доверие - это было его любимым трюком благодаря которому удавалось уломать даже Тосидзо, правда его только один раз. - С нами? - подняв бровь медленно спросила девушка. Слишком поздно поняла Такаяма всю иронию этого разговора. Доставание меча, игра бровками, все это была игра, отвод глаз от его сообщника. Девушка так пристально следила за самураем, что не заметила как рядом с ней появился тот самый ниндзя, который ее заштопал после автомобильной аварии и кто сделал перевязку после провального поединка. Ямадзаки схватил изнеможденную казалось было девушку, и рывком увел ее от обрыва и тем самым повалил ее на землю. На которой она не задержалась. На сколько позволяли силы, иномирянка подскочила на ноги и встала в защитную стойку, которую выучила на рукопашке. Такой поворот событий ее совсем не устраивал. Умирать ей совсем не хотелось, но с собой у нее не было ни оружия ни Кадзамы, который справился бы с "этой незначительной проблемой" - ничего что могло бы ей помочь. "Помоги, Кадзама... помоги... пожалуйста" - Ты серьезно? решила с нами драться? ты себя видела? - усмехнулся парень с русыми волосами, совершая свободной рукой какие-то знакомые движения - он кого-то еще звал. - Хаджиме-кун, выходи. Мы наконец ее нашли!!! Еще одна хорошая новость за сегодня. Если принесем живой, будет подарок для Тизуры. Как думаешь? - Хватит, Содзи, забираем ее и уходим, - сказал как отрезал синеволосый самурай леденящим голосом. - Что?! Я вам, что вещь, чтобы меня можно было так просто забрать? Вы, хоть и самураи, но жизнь другого словно ни во что не ставите. Я не пойду с вами никуда, понятно? В этот раз Мамок не выпускала из виду всех троих. Попасться сейчас - это потерять свободу навечно. Когда кто-то из них делал к ней шаг, она делала один назад, и не важно на сколько велика была пропасть. Самураи окружили девушку, словно охотники дикое животное, осторожно, не спеша, как будто получали удовольствие, смотря как девушка "подходит к краю". Было видно, что она измотана и бороться сил у нее точно нет. Но она продолжала ломать себя, и уже выпрямляясь через силу, но ее тело, словно пластилин в жаркую погоду терял форму, не желало подчинятся, взглядом искала хоть какую-то надежду на спасение. Но ее не было... это был как раз такой случай, когда выбор был, либо смерть либо заключение. Такаяма слишком долго ждала, что ее найдут, пускай и не показывала этого окружающим и Кадзаме, но тревога истощала, потихоньку высасывая ее силы. И не в силах больше концентрировать внимание сразу на троих, она решила сосредоточится на тех кто по ее мнению представлял большую угрозу в данную секунду - Окита Соджи и Сайто Хадзиме, в чем совершила страшную и непростительную ошибку. Как только взгляд девушки переместился на самураев, тонкая как волос игла вонзилась в шею девушки, лишив ее последнего шанса. Тело стало тяжелее обычного и перестало слушаться хозяйку окончательно. Глаза больше не болели от яркого солнечного света, веки закрывали от него и сознание куда-то уносило девушку, рассеивая остатки мыслей по разным уголкам ее памяти. Мамоко рухнула руки самураев, успевших оттолкнуть ее от пропасти и неминуемой гибели, что ее ждала не будь их рядом. Теперь девушка улетала дальше в мир сновидений, и никто даже представить себе не мог что она сейчас смотрит. Ведь сны это не кинотеатр, из которого можно в любую секунду выйти, если фильм пришелся не по вкусу. Сон это переживания, желания, страхи и много чего неизведанного с чем приходится встречаться человеку. - Ямадзаки, я тебя боюсь... - полушепотом сказал зеленоглазый, убирая растрепанные волосы с болезненно-белого лица девушки. Только сейчас самурай заметил черные круги под глазами и немного впалые щеки. - напомни мне никогда тебя не злить. Но зачем быть таким жестоким, скажи мне? - Это было лучшее решение, еще секунда и она бы прыгнула бы вниз. И спасти ее было бы меньше шансов... - сказал, юноша прикрывая повязкой лицо. - Идемте, надо скорее доставить ее в штаб, и оказать ей помощь. Тем более не хватало встретиться с Кадзамой. Сказав это, Ямадзаки аккуратно поместил Мамоко на руки капитану третьего отряда и они принялись поспешно убираться от любимого места Кадзамы. *** Кадзама уже несколько часов сидел глядя в окно и потягивал дивный табак из тонкой длинной трубки, выпуская клубы пара на улицу. Его никто не беспокоил с тех пор, как он пришел. Никто не позвал его на обед или ужин, не предложил принять горячую и ароматную ванну. Все боялись его, как и раньше, до прихода девицы. Демон снова чувствовал власть и силу. И ему нравился сверх контроль над всеми, страх и уважение от слуг. Эйфорию нарушил его лучший друг - Амагири, который постучав, сразу же вошел в покои самурая, не дожидаясь разрешения. - Кадзама, мы обыскали весь город, но Мамоко так и не нашли, может... Великан не успел договорить, как его перебил глава клана, не отрываясь от своего увлекательного занятия: - Можешь больше не искать. Как только ей надоесть искать приключения, сама вернется. Блондин больше ничего не сказал, а лишь добавил табака в трубку.