Кинцуги

Эпилог see the sun set the day is ending let that yawn out there is no pretending --- --- Тишина такая, что ему кажется, будто у него звенит в ушах - не сразу, но постепенно мир вокруг начинает возвращаться вместе со звуками и цветами, будто проступает через туман, хотя воздух кругом слишком уж прозрачный, разреженный. Собственное дыхание кажется раскатом грома, когда он выпускает воздух через сжатые зубы. - Ты дурак, - говорит Вергилий. - Безмозглый, бестолковый, пустоголовый дурак. У него изможденное лицо, с залегшими тенями под глазами. Вокруг прозрачной серой радужки неровное красное кольцо кровоподтека от полопавшихся сосудов. Возле носа и в уголках рта угольно-черные засыхающие следы. Данте издает недовольный звук, пытаясь выразить свой протест - голос, даже негромкий, сейчас так давит на виски, что у него, кажется, сейчас треснет башка - и утыкается ему в шею. - Ты все испортил, - говорит Вергилий, и голос у него беспомощный. - Я тебя тоже люблю, - глухо говорит Данте ему в шею, и Вергилий деревенеет. - И что нам теперь делать? - быстро, будто в спешке переводя тему, говорит он. - Я запечатал барьер, открыть его снаружи сможет только Неро. И он не будет знать, как. - Что нам делать? - губы его, прижатые к коже, двигаются, и Вергилий чувствует, что он улыбается. - У меня есть парочка предложений. Вергилий издает раздраженный звук и отпихивает его лицо от себя. Данте перехватывает ладонь и смеется, стягивает остатки разодранной в клочья перчатки и целует покалеченные, регенерирующие еще пальцы. Все это неправильно. Так не должно быть. Жизнь никогда не спускала ему с рук ошибки, за каждую из них он испил чашу горечи до дна. Флегий пытался преподать ему этот урок давно, еще когда он был глупым сопляком, но истинный вес его слов он ощутил только годы спустя. Чтобы получить, ты должен отдать взамен. И сейчас он чувствует, будто бы схтрил, нечестным приемом обменялся своей жизнью с кем-то еще, ведь разбитого не собрать - столько частей потеряно. Данте вырывает его из раздумий, прикусывая за подушечку пальца. - Ты слишком много думаешь, - говорит он. - У меня от тебя голова болит. - Ты не должен быть здесь, - серьезно говорит Вергилий. - Твое место в человеческом мире, так было задумано. Так держится равновесие. Лицо у Данте тоже становится серьезным, теряя лучистые насмешливые морщинки в углах глаз, теряя вечную полуухмылку. Он выпускает его пальцы из рук, кладет ладонь на затылок и тянет к себе, пока они не соприкасаются лбами. Вергилию стоило бы оттолкнуть его, скинуть чужие пальцы с загривка, но у него совсем нет сил. - Мое место, - говорит Данте, и уверенности в его голосе достаточно для них обоих. - Рядом с тобой. Вергилий поднимает руку и запускает пальцы в волосы на его затылке, прижимая еще крепче к себе. --- --- Барьер между мирами усиливается, это чувствует он сам - демоническая часть, обычно нервно грызущая его изнутри, успокаивается и сворачивается, будто в спячке, на задворках сознания. Это без слов подтверждает ему Триш, это узнает по своим каналам Леди. Что самое худшее в человеческой природе? Одиночество Храм так и остается заброшенным после всех этих лет - оскверненный смертью и брошенной тенью, он кажется людям символом всего плохого, что произошло. Кирие оставляет цветы у подножия огромной статуи с отколотым мечом. Краснея, она признается, что лунные крови не приходят к ней уже второй месяц. Рука ее маленькая и теплая в широкой ладони Неро. --- --- Лед хрустит под каблуком сапога в небольшой подмерзшей лужице. Данте задирает голову и смотрит, как дыхание его выходит облачком пара. Холод пробирает до костей, особенно после того, сколько времени они провели на предыдущих кругах. Кипящий Флегетон, проклятый город Дит, пылающие раскаленные Рвы - по сравнению с пронизывающим холодом этого места жара там была просто невыносимой. Коцит, самый темный из кругов, ледяное замерзшее сердце ада. Чем темнее становится, тем меньше снега на дороге. Вергилий останавливается и носком сапога сметает тонкий белесый слой изморози - под ней чистый черный лед, пронизанный красноватыми трещинами, уходящими так глубоко, что теряются из вида. Антрацитовый монолит льда раскидывается во все стороны, насколько хватает взгляда. - Думаешь, он не соврал? - спрашивает Данте. - Оставь надежду, - вместо ответа, говорит Вергилий. - Всяк сюда входящий, - заканчивает за него Данте, закидывая меч на плечо. Вергилий не поворачивается, но краем глаза Данте видит, что он улыбается.