Горький дым

      С каждым новым шагом мне становилось страшнее и подозрительнее. Неужели они меня не видят? Не кричат мне вслед? Где мат и оскорбления? Может, они что-то задумали? Моё нутро подсказывало мне, что сейчас выходить из здания ещё опаснее, чем быть внутри. Там буря и мороз — в такой обстановке я легко улизну от парней в общагу, если, конечно, не свалюсь в какой-нибудь сугроб или не окоченею по пути. А ещё утром было солнце… Вот теперь я узнаю свой Питер!       Не доходя до расписания, я завернул в узкий коридорчик, по которому обычно ходят только техслужащие и иногда преподаватели. Эти небольшие закоулки не раз спасали нам жизнь, но сейчас прятаться здесь, хоть и за большим шкафом, который занимал примерно половину коридора, было очень тупо. Я прижался спиной к стене и пытался успокоиться. Я сосредоточился на тишине и вот — первая зацепка. Шуршание шагов. Не торопясь, вразвалочку, почти не поднимая ног в мою сторону идёт… Примерно человек десять. Я вжался в стену и задержал дыхание. Почему я такой тупой?! На что я надеюсь?! Они же прекрасно видели, куда я шёл и где спрятался!!! Почему я не вышел на улицу и не убежал куда подальше?! Но тут произошло чудо.       Я слышу как шаги останавливаются около поворота в мой спасательный коридорчик вместе с моим сердцем. Проходит доля секунды и я слышу: — У тебя сегодня три пары, а не две, — спокойный, хоть и непривычно серьёзный голос Стаса раздаётся далеко от меня — у расписания. Парни отходят от поворота и уже находятся около главоря своей шайки. В ответ на это я слышу какое-то тихое «угу» и всё. Снова тишина. Сегодня его парни такие серьёзные и… Не агрессивные? Не то, чтобы они были ленивые, нет. Сейчас своими серьезными лицами они могут нагнать страх на любого, а не только на нас с Вадиком. Обычно банда Стасика — это сборище гопников, которые больше похожи на клоунов, поэтому их мало кто боялся, не считая тех, кого они постоянно метелили.       Почувствовав, что с исчезновением шагов около меня и с появление тихих разговоров у расписания ушёл и мой страх я шумно выдохнул и скатился по стеночке так, что мои ноги упёрлись в соседнюю стенку. «Им не до меня, — было у меня в голове, — Может потом. Но точно не сейчас». Я не боялся выдать своего присутствия или типа того, но вот выходить туда я не собирался — не надо наглеть, иначе можно и спровоцировать этих шакалов.       Когда они через минут десять совсем ушли, я вышел из своего укрытия. Домой идти не было нужды, так же, как и идти в аудиторию. Стас, видимо, куда-то пошёл, но это меня не волновало. Я прошёл мимо автомата с кофе и завернул в уборную.       Набрав полные ладони холодной воды я выплеснул их себе на лицо. Это помогло мне освежиться и начать думать трезво. Не знаю, что случилось со Стасиком, но он сегодня не в настроении меня лупасить. Может, это из-за Элен? Они же типо поругались, а он, как выяснилось, тот ещё заботливый братец и теперь всё его внимание, а значит и внимание банды, прилеплено к драгоценной сестричке? А к этому можно привыкнуть. Я посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся, взъерошив мокрую челку. — Надо Вадику расска… — Ты совсем страх потерял?! — тут, как это обычно теперь бывает, откуда не возьмись и совершенно нежданно негаданно появляется Элен, — Ты полоумный? Или забыл, что мой брат на тебя зуб точит? Его шайку видел?! Они там все с ума сходят, дай только на тебе оторваться, а ты так просто по академии гуляешь! — она снова была зла и кричала на меня. Я же был в шоке. Что она делает в мужском туалете?! — Я думал, что Стас на тебя отвлёкся и забыл про меня…- начал я оправдываться, пока девушка метала молнии глазами. Какая же она красивая, когда злиться. — Значит так, слушай меня очень внимательно, — начала она тихим голосом, — Говорю один раз: мой брат вместе со своими дружками готовит облаву на тебя и твоего друга. Что именно они собираются делать — и ежу понятно, поэтому вам им на глаза лучше вообще не попадаться. То что было сейчас — это так, затишье перед бурей, чтобы ты немножко расслабился, второй раз того уже не будет, — строго сказала Элен и сделал паузу, чтобы я в полной мере осознал, в каком я дерьме, — Сейчас ты берешь вот это, — быстро и четко проговаривала девушка, давая мне ключ. Она положила мне его на ладонь и сжала мою руку в кулак. Я поднял на неё глаза, — Это от третьей крыши, — невероятно четко проговорила она, — Знаешь где это? — Да, — быстро ответил я и коротко кивнул. Ставки высоки и на кону моя жизнь. Тупану сейчас — лишусь почки в ближайшее время. — Сейчас мой брат на втором этаже около главного зала, мы там будем ещё где-то час — придут мои однокурсницы. За это время тебе нужно покинуть академию. Только не через вход — там в двух метрах его дружки. Ни за что не иди в общежитие, — последнее предложение она проговорила слишком чётко смотря прямо мне в глаза. Она держала меня за руку и я чувствовал, что она как-будто отдает мне свои силы, потому что именно сейчас я чувствовал себя нереально мужественным.       Повисло молчание, но оно было как-будто так надо. Мы стояли и никто не произносил ни слова. — Элен… — сказал я. Что я хотел спросить? А может сказать? Мне так много нужно сказать тебе! Как я люблю тебя! Как я благодарен тебе! Как ты вообще? Ты всё ещё переживаешь из-за Стаса? Тебе больно? Почему ты помогаешь мне? Из-за него, да? А может ты не хочешь, чтобы он меня бил, потому что я твой друг? Что прячет такая глубокая синева твоих глаз, скажи мне. — Я пойду, — перебила она меня и, отпустив мою руку, развернулась, — Выходи через минуты три и главное, не забудь про…- она глазами показала мне на ключ и, когда я уже открыл рот, чтобы попрощаться с ней, она приложила палец к губам и ушла.       Я стоял как полный кретин. Мне казалось, что сейчас я упустил отличную возможность признаться в своих чувствах девушке в мужском туалете питерской академии, пока её брат источает невероятную ненависть ко мне.       Я разжал кулак и посмотрел на ключ. Кроме ключа там была небольшая записочка и я чуть не разревелся. Я посмотрел на неё и там была цифра 4 и слово «беги». Четыре? Что это могло значить? Может, это номер аудитории, где сейчас они? Или может это количество парней около входа? Может, это время? Типа в четыре часа вечера они будут около общежития. Ладно, не важно, потом разберусь.       Я выхожу из туалета и иду в сторону третьей лестницы. Слышу, как где-то параллельно кто-то бежит. Я остановился и стал прислушиваться. Это было совсем недалеко — практически через стенку, но немного выше, примерно на полметра. Вдруг, в порядке бреда, я начал думать. Третья лестница это прямо, ещё два-три метра и я смогу подняться, а вот четвёртая почти в другом крыле и на этаж выше, до неё, как до Китая. Я делаю шаг и тут же останавливаюсь. Какое-то неприятное чувство идёт из глубины сердца, которое заставляет меня насторожиться. «Всё в порядке, они на втором, я на первом… Третья лестница как раз с первого сразу на крышу выведет,» — я пытался успокоить себя, но безуспешно.       Вдруг, издалека, прямо перед собой, я стал слышать звуки. Это были не шаги, ни разговоры, а просто звуки. Звуки дыхания, шуршание одежды и шелест губ. По одному такому звуку я мог понять, где человек, что он делает и в каком он настроении. Я слышал, как кто-то огромными вдохами поглощает воздух, как какой-то парень просто чертит линии на чистом полу своими кроссовками с рынка за двадцать кусков, которые на самом деле двух-то не стоят, я слышал, как звенит небольшая цепь-браслет на тяжелом запястье и даже как нестриженые ногти чешут бровь.       Рядом была стенка, завернув за которую я смог бы оказаться на просторной площадке третьей лестницы. Я прильнул к стене и выглянул. Там была компания Стасика — человек семь-десять, но все очень преданные «вожаку». Моё сердце начало биться сильнее. Рефлексы сработали быстрее, чем мозг. Я со звонким толчком оттолкнулся от стены и побежал, скользя кроссовками по паркету и издавая противный свист назад. В голове пронеслась лишь одна мысль — «Меня ждали».       Я услышал, как всполошились парни и как они начали кричать что-то мне в след. Не очень громко — тише, чем обычно — от этого становилось страшно. Я пробежал пару метров и завернул на ступеньки. Около десяти мелких ступенек вели на, так сказать, второй этаж, а вот уже по бокам были лестницы на реальный второй этаж, хотя он больше походил на третий — в холле очень высокие потолки. Спустя пару минут, нескольких прыжков через ступеньки и подскальзываний на мраморном полу моё тело пришло в привычный ритм и я уже не издавал звуков.       Я бегу и чувствую, как лёгкие сжимаются и как холодеют мои конечности. В глазах темнеет, голова кружится, но я не открываю рот — дыхание должно быть ровным, нельзя его сбивать. Я бежал, хотя, я в этом не очень уверен. Я просто думал, знал, надеялся, что бегу: ног я не чувствовал, пола или касаний о твёрдую поверхность тем более. Стены, пол, потолок перестали существовать и я только ощущал потоки воздуха, которые били моё лицо и кололи глаза. Я и так чуть не плачу, так ещё и этот проклятый мороз. Кажется, если бы мне в лицо кинули осколки стекла, то я, наверное, и тогда не закрыл бы глаз и не остановился.       Я не знал, сколько метров преодолел, но вот уже впереди площадка на четвёртую лестницу. Мои силы кончались, а вот парни Стасика не отставали. Наверное они подслушали наш разговор с Элен и караулили меня около лестницы, а девушка подозревала об этом. Но раз они сейчас бегут за мной, то где Элен? Она должна была пойти к Стасу, к актовому залу, но все они сейчас в паре метров от меня. Может она сейчас стоит там одна? Или Стас послал своих «подружек» отвлечь сестру, пока он будет расправляться со мной? Где же мой ангел?       Вот и лестница. На площадке был небольшой ремонт, но его разглядывать времени не было. Перепрыгивая через полупустые мешки цемента и разваленные груды кирпичей я достигал лестницы. Сильно оттолкнувшись я подпрыгнул и схватился где-то за третью перекладину. Лестница немного шаталась и ходила ходуном — после ремонта стен её ещё не успели как следует закрепить. Я подтянулся на руках и стал быстро перебирать ногами, поднимаясь наверх. Ладони были мокрыми и я старался сильнее сжать перекладину, поэтому ключ от крыши больно впивался в руку. — Эй ты! — парни уже подошли поближе, кто-то уже преодолел весь строительный мусор и был почти у лестницы. Я почувствовал, как тряхнуло лестницу, когда один парень хотел на неё забраться, но не стал рисковать — она не надёжная и вряд ли выдержит хотя бы мой вес. От этого понимания мне стало страшно и я уже забыл про шайку стервятников внизу и быстрее карабкался. Я остановился, когда они начали трясти лестницу и вцепился в неё изо всех сил.       Тут я резко отпустил руки и чуть не потерял сознание, но быстро пришёл в себя — глухой удар сломанного кирпича по ребрам заставил меня вспомнить про то, кто на самом деле такой Стасик. Мне было очень больно, но кричать я не стал. Я сильно сжал руки и стал глотать клубы воздуха. Эффект разбитых линз дал о себе знать и мои глаза, которые были как в тумане, стали ещё и мокрыми. Меня начинало тошнить. Я не мог шевелить ногами. Я, если честно, ждал более сильной боли, которая заставит меня закричать и отпустить руки, но её не было. В глаза потемнело и появились звездочки.       Неужели я уже настолько отбит, что мои органы лишились нервных окончаний? Моя паника закончилась даже не успев начаться. Я просто был скован страхом, чтобы почувствовать боль. В моём сознании вновь и вновь проходил момент мягкого удара камня о кости и даже такой плавной судороги, но боль…       Я раскрыл глаза и стал быстрее подниматься. Мои ладони скользили по перекладинам, ноги тоже. Я быстро глянул вниз. Высота меня уже не пугала, но вот кровь немного напрягла. Ключ. Он оставил глубокую царапину и теперь моя кровавая метка стоит почти на каждой перекладине. Я уже не сильно удивился, что не почувствовал. Главное, что хоть ключ все ещё со мной, ну или уже внутри моей ладони. Парни всё ещё были внизу и думали, как бы достать меня. Я не думал об этом, потому что руки начали неметь. Я рванул руку — но она не отпускала перекладину. Спазм? До люка остались две ступеньки, но я не могу подняться выше из-за того, что я непроизвольно вцепился в перекладину.