Горький дым

      Я целовал её нежно, насколько только мог, насколько был способен. Я думал только о ней в этот момент и, когда я почувствовал её ладонь поверх своей, я вовсе потерялся во времени.       Прошло совсем немного времени, и мы отстранились друг от друга. Я смотрел в её закрытые глаза, держа ладонями её лицо. Мой взгляд медленно и хаотично блуждал от слегка приоткрытых красных, почти бардовых от холода губ к еле дергующимся ресницам. Когда она медленно открыла глаза, я смог вымолвить лишь одно слово: - Прости, - почти беззвучно сказал я и немного помотал головой.       Я не знал, как девушка отреагирует на мой поцелуй, но я боялся, что она не захочет больше со мной общаться. Элен была как нежный цветок, который перенесли из мягкого климата в суровый Питер. Вдруг я поступил слишком резко? Обидел ли я её своим порывом чувств? Ожидала ли она подобного? Все эти вопросы вертелись у меня в голове, пока её голубые глаза смотрели мне прямо в душу. Внутри меня, на месте пустоты и эйфории стал образовываться страх. Это был новый страх, ещё сильнее и ужаснее того, который вызывал во мне Стасик. - Что? - глухим голосом спросила девушка. - Прости, я не должен был... Я не.. Я...- я начал судорожно подбирать слова, но не мог сказать ничего путного. Я не хотел? Вранье. Мне жаль? Ложь, - Прости... - За..за что? - она смотрела на меня, как на придурка, хотя именно так я себя и ощущал.       Я не мог смотреть на неё, поэтому отвернулся.       Она только открыла рот, чтобы ответить, как раздались звуки Прованса. Элен быстро и судорожно искала телефон и, когда нашла, нырнула под куртку и ответила на звонок.       Я понимаю, что девушка сделала это, чтобы ей не мешала разговаривать метель, но я просто чуть не умер от смущения! Я выкинул руки за спину и вскинул голову. Холодные снежинки падали на моё горячее лицо. Вдруг одна упала мне на левую щеку и я немного дернулся. Старая рана от открытия малюска. Я и вовсе забыл о ней. - Прости, но мне надо бежать, - Элен быстро поднялась и направилась к люку, - Мы встретимся позже, - Она откинула крышку и аккуратно ускользнула по лестнице. Я услышал её приземление и как она ушла.       "Встретимся позже" - это давало надежду, но ещё и говорило о том, что эта тема не закрыта. Теперь мы не сможем общаться как раньше и просто забыть об этом поцелуе. "Встретимся позже". А мы ведь встретимся. Встретимся и всё обсудим... К сожалению...       Я не мог себе позволить долго сидеть на крыше, ведь где-то там, буквально в соседнем домишке в не очень чистой, хотя мы там убирались, комнатушке, словно жена декабриста, меня ждет Вадик. Вспомнив об этом балбесе, я не мог не улыбнуться. Интересно, сколько раз я уже так пропадал, а он всё это время меня ждал дома? Наверное много. И что мне нравилось больше всего - он меня не пилит. Нет, конечно, когда я прихожу после долгого отсутствия начинается: "Где ты был?" и "Почему так долго?", но после моего молчания парень прекращает расспросы и продолжает просто мирно существовать в этой вселенной. И не надо делать меня виноватого, потому что бывают дни, когда и Вадя надолго пропадает. В такие моменты я места себе не нахожу: каждый раз кажется, будто Стасик его уже убил и бедный холодный труп моего друга валяется под одним из наших мостов.       Вздрогнув от мрачных мыслей, я всё-таки поднялся и направился вслед за девушкой. Оказавшись на лестнице, я закрыл люк. Пока он был открыт на пол успели налететь несколько снежинок, которые теперь были некой лужей. Я стал спускаться. Сначала ноги, потом руки. Из-за такой "гармошки" мой бок начинал сильно болеть. Наверняка там большая гематома.       Я спустился с лестницы и пошёл вниз. На первом этаже никого не было, и это не могло не радовать. Немного постояв и посомневавшись, я пошёл к черному входу. Что в коридоре нет никого это, несомненно, хорошо, но вот вряд ли после такой неудачной охоты Стас решит убрать от главного входа своих парней.       Я быстро и, что главное, безопасно покинул здание академии и пошёл домой окольными путями. Питерский ветер бил в лицо, снежинки кружили карусели, а сугробы и грязь продолжали делать свою работу - то есть портить мне жизнь. Но и это не могло стереть с моего лица дебильную улыбку, ведь я только что поцеловал девушку, не просто девушку, а Элен.       Я решил немного прогуляться и обдумать сложившуюся ситуацию. Элен была девушкой моей мечты, но сказать, что я хочу с ней отношений... Для меня это было бы слишком рискованно. Я не хочу обременять её статусом "девушка ничтожества", да и захочет она быть со мной? Она сказала, что я клёвый, но... Так ли это? Впервые мне кто-то сказал, что я клёвый или свободный. Я не уверен, что она права, точнее, я был уверен, что скоро она в этом разочаруется. Я не свободный - я ненужный. Клёвый? Да ещё тот последний трус! Как она могла этого не заметить? Я же вечно прячусь и бегаю от её брата. Черт, Стасик! - Он меня убьет...       А ведь точно. Что сделает со мной горе-братец после того, когда узнает, что его "игрушка" осмелилась поцеловать его драгоценную сестренку? Он будет в ярости, а значит, если я замерзну насмерть где-нибудь в сугробе и ещё два-три дня буду тихо умирать от голода - это будет неплохой вариант.       Пройдя по холодным питерским улицам я всё-таки оказался около своей, уже такой родненькой, общаги. Я зашел внутрь и испачкал вымытый кафельный пол грязными сугробами, которые прицепились к моим кроссовкам ещё около академии. Вахтёрша проводила меня презрительным, осуждающим взглядом, но ничего не сказала. Хотя, я почти уверен, что если бы она начала на меня кричать, её бедная челюсть тоже оказалась бы на полу.       Я усмехнулся своим мыслям и стал подниматься наверх. Лестница стала настоящим испытанием, потому что мои больные колени тряслись от холода и боли. Кости ныли, стонали, но я поднимался. - Ну и где ты шлялся? - привычный вопрос, как я и ожидал, "валит меня с ног". Как только я открыл дверь, мне в нос ударил такой родимый запах быстро заваримой лапши. Боль коленей стерла всю улыбку, и я просто прошелся вперед, немного трясясь.       Вадик больше не сказал ни слова, а только подтолкнул ко мне вторую порцию лапшички. Я благодарно кивнул и сел за стол. Горячий пар обжог лицо. Быстро наполнив свой желудок я стянул куртку и завалился на кровать, где уже лежал Вадик. - Ну и вонища! - он выдернул нашу подушку из-под моей головы и закрыл лицо. Я понял, что эта "вонища" - "шикарный", "сногсшибательный" одеколон дяди Кости "типо-за много-много-денег". По его рассказам девушки сходили с ума от этого аромата, но вот видимо на Вадю он имел противоположный эффект.       Я, покидаемый силами, стал стягивать с себя эту кофту. Я просто лежал лицом вниз, шевелились только руки. Нечаянно я стащил ещё и футболку, обнажая свою тощую спину. - Воу, Евгений, вы решили затмить этот смрад, соблазнив меня? Извинения приняты, - Вадя оттащил от лица подушку. Он положил её почти рядом со мной и повернулся на бок. Места было мало, поэтому он был почти впритык. - Да пошел ты! - я кинул в него эту пахучую бомбу и мы вместе посмеялись. Почему-то такие "двусмысленные" шутки у Вади проскакивали часто. Я даже не заметил, как это произошло. Наверное первый раз он выкинул что-то такое, когда мы пришли в аудиторию в академии, прошли мимо моих однокурсниц, и они начали перешептываться. Вдруг до моего слуха донеслись не очень приятные слова в адрес нас с Вадей. Я немного смутился, но парень это заметил... - Да, мы голубки, что теперь? - он развернул меня к девушкам и закинул свою руку мне на плечо. Я чуть не сгорел от стыда, но потом я смеялся как сумасшедший. Теперь именно таким "интересным" способом шуток Вадя борется с моей зависимостью. А я очень зависим. Зависим от мнения общества. Я очень не уверен в себе. Я боялся общества, его мнения. Сразу, как меня начинали критиковать, я замыкался в себе. Внешне я ничего не проявлял, но в душе я клялся сам себе, что больше никогда не буду этим заниматься.       Вадя другой. Ему без разницы на мнение людей и я это понял, когда он осенью ходил в шортах и кедах...       Я проснулся от морозного холодка. Я еле разлепил глаза и увидел потолок. Во сне я перевернулся на спину и Вадя укрыл мою обноженку одеялком. Рядом мычал этот парниша, стараясь уснуть. Видимо, он опять не выспался. - Долбаный транзистр...- причем тут транзистор я не знаю. Потом прошло молчание, Вадя перестал возиться и улегся, но не уснул. - Вадь, я с девчонкой поцеловался...- сказал я снова, находясь в состоянии эйфории. Я коснулся пальцами своих губ. Такое ощущение, что я и сейчас чувствовал тепло и запах Элен. - Ну и как? - равнодушно спросил парень. - Не знаю... - С языком? - Нет! - Тогда не считается...- Вадя быстро свалил с кровати и умело увернулся от подушки, которую я в него швырнул.       Я ещё немного полежал на кровати, закутавшись в одеяло. Сбоку слышалось шуршание одежды. Вадя собирался куда-то. - Сколько ты уже не был дома? - я развернулся и посмотрел на парня. Тот скинул с себя свою зачуханую толстовку и одел другую - которая, кстати, очень знакомая... Черт, да это моя толстовка! - Где-то два-три месяца, может больше,- спокойно сказал парень, разминаясь после тяжелого сна. - И где ты спал всё это время?       Вадя глянул на меня а-ля "ты идиот или притворяешься?", после произнес: - Для парня, с которым я проводил холодные питерские вечера, вы очень медлительны, Евгений,- спокойным голосом в нос сказал парень и хмыкнул, направляясь к выходу. - Иди к черту! - Только после тебя, любовь моя! - крикнул он мне уже из коридора. Он оставил дверь открытую и теперь весь этаж мог наблюдать тело питерского ничтожества. Какого черта этот уродец вышел через дверь? Окно открыто! Ну да ладно, пусть делает, что хочет, его жизнь.       Меня уже не бесили эти его приколы, только весели. Я встал с кровати и стал ходить по комнате в поисках чистой футболки. Отопнув от себя ком из моих вчерашних вещей, я взял свои промокшие кроссы и уложил их на батарею.       Я разогнулся и почувствовал резкую боль в ребрах. Я скривился. Я не могу даже дотронуться до моей раны, потому что будет ещё больнее. А хотя, что я могу сделать с огромным синяком на весь бок? Я услышал шепот. - Твою...- я заметил, как мои очень любопытные однокурсницы стали останавливать возле моей комнаты. Я быстро закрыл дверь.       Хорошо, что в комнате нет зеркала - хоть не вижу всё это ублюдство, которое ощущаю. Разбитое лицо, руки, огромный синяк на ребрах, несколько мелких ссадин от перекатов по кафелю и ноющие кости. Голова раскалывалась из-за начинающейся метели и ужасный запах по всей комнате не давал мне и вдоха сделать нормально, не сморщившись как чернослив.