Горький дым

- Снова у друга был? - спросила Анита, когда хлопнула входная дверь. - Да, - тихо и хрипло ответил Вадик, стараясь не вдаваться в подробности. Он не хотел волновать свою маму и старался скрыть все признаки усталости и изможденности, хотя это плохо выходило даже у такого актёрского талантища, как Вадик: помятое лицо, избитое тело, невыспавшиеся глаза и прочие признаки угнетения сами говорили за себя. - Твой друг случайно не на вокзале живет? - усмехнулась мама, стягивая с уставшего сына порванную куртку, - Опять всю ночь не спали? - Нет, мама, не на вокзале, а в общежитии. Да, прости, - виновато опустил голову Вадик и стал протирать лицо руками. Ужасно хотелось спать. - Эх, молодость молодостью, но себя тоже надо беречь! - Анита стукнула сына по лбу, а потом по-доброму улыбнулась, - И что тебе дома не спиться... - После этих слов она стала идти в зал с курткой в руках, приговаривая "Опять зашивать..." - Просто не привычно, - Вадим зашёл вслед за матерью и, не глядя, забрал куртку,- Сам зашью, не беспокойся. Вадим упал в кресло напротив мамы и, не смотря, на неё стал осматривать куртку. Анита сидела рядом и её материнское сердце сжалось от боли. Она понимала, что десять лет разлуки не могли просто пройти мимо или исчезнуть за пару дней, но та отрешенность, с которой Вадик заходит в эту квартиру, та холодность, с которой он говорил с отцом, всё это заставляло чувствовать свою вину. Она хотела, чтобы это место стало для него домом, родным и уютным, чтобы он мог делиться с ней своими проблемами и переживаниями, чтобы Вадик просто принял её как мать, но... - Ты у меня уже такой взрослый, - смахнула слезу Анита. Столько лет... Сколько же она упустила? Сколько потеряла, находясь там, в Москве, а не рядом с сыном? - Всё в порядке? - Вадик поднял глаза на маму, которая как завороженная смотрела на него с грустной улыбкой. - Да, - она кивнула и быстро поднялась с места, - Надо закончить ужин, пока отец не пришел, - после этих слов она скрылась за дверями кухни. Вадик снова уставился на дырку в куртке. То, что происходило с его домом поражало. Как быстро это место стало таким уютным? Неужели простая уборка и запах еды сотворили с этой квартирой такое чудо? Раньше, эти комнаты были похожи на студию съемки фильма ужаса: пустынные, заброшенные, с кучей пыли, а сейчас? Здесь свежо, чисто и - в это трудно поверить - уютно. Сложно смириться с этим, но Вадику даже нравилось здесь находиться. Он чувствовал покой и какую-то эйфорию, все эти быстрые обновления старой квартиры напоминали ему о тех временах, когда его семья была счастлива. Потому что она и сейчас счастлива? Отец рад возвращению жены, в которой он души не чает. Мама чуть ли не порхает по дому, занимаясь хозяйскими делами. А он? Он счастлив? Вадик резко вспомнил, как рассказывал Жене о том, что происходит. Он поздравил его, как и Элен. Значит эти перемены - это хорошо, а значит он должен радоваться? По идее он и был рад воссоединению семьи, но была только одна неувязочка, и эту неувязочку звали исчадие ада. Возможно Вадик и смог бы жить нормальной жизнью вместе со своей новой, пополнившейся семьёй. Он бы смог приходить каждую ночь домой, помогать отцу, сидеть с сестрёнкой, заниматься и поступить в университет, проводить все праздники дома и наслаждаться самыми обычными бытовыми вещами. Но вот перестать быть "жертвой", "игрушкой" Вадик не мог, очень хотел, но это было не в его силах. Даже в самых счастливых снах, которые у него редко случались, парень всё равно не мог представить свою жизнь без этого хулигана, ведь его издёвки прочно вошли в его жизнь, так же, как и сам Вадик стал практически стал частью будней Стасика и его компашки. Вадик не помнил, как это всё началось, может из-за этого и не знает, как всё закончить. Ему было больно и обидно, что какой-то гопник мешает ему жить счастливо, просто принять то, что его жизнь налаживается было сложно и, казалось, что всё это скоротечно и быстро закончиться. Вадик сжал куртку в руках. Хотелось просто взять всё и прекратить. Одним резким движением. Как перерубить канат. Но как можно забрать свою душу у дьявола? Да и при этом безвозвратно. Медленно злость окутывала его разум и заставляла забыть обо всём, кроме Стаса и жажды мести. Мести? Вадик ещё никогда и никому не мстил, но сейчас было за что. За унижения, за избиения, за столько лет издевательства. Но он сможет? Вадик медленно и отчаянно выдохнул. Это вряд ли. Парень слишком слабый, слишком ущемленный - об этом Стас позаботился. - Я чертов слабак,- Вадик медленно встал с места, натянул так и не зашитую куртку и пошёл к выходу. Ему казалось, что он не достоин этой квартиры, этого уюта, этого семейного тепла, раз уж не может за него бороться. Зачем начинать драку, если знаешь, что проиграешь? Вот и Вадик так решил. У него тупо нет той силы, той воли, с которой он мог бы одолеть Стаса. - Сынок, опять уходишь? - из кухни выглянула мама. Она озабочено посмотрела на сына. - Да, прогуляюсь немного, - грустно и устало сказал парень. Он был разбит своим душевным и физическим состоянием. - Вадь, я не для того возвращалась в Питер, чтобы видеть своего сына пару часов в сутки, - Анита строго посмотрела на него и в мгновение ока парень понял всю ту боль, через которую прошла его мать. Он как-будто на собственной шкуре пережил все те страдания и его осенило. Анита тоже была заложницей обстоятельств, но она смогла вырваться, смогла всё преодолеть, выдержала и вернулась. Ради него, ради отца. Вадику резко стало стыдно, что он такой слабак у такой сильной мамы. - Вадь, я всё понимаю но...- начала Анита. - Нет, мам, - перебил её Вадик, - Прости, но мне нужно идти. Я должен кое-что сделать,- с этими слова он быстро и решительно вышел из подъезда. Сегодня его день, день, когда всё закончиться. Он шёл по улицам Питера, как-будто это был совершенно другой город. Будто не было никогда тех унижений, издевательств, той пролитой крови, всего того, что он пережил, живя в здесь. Нет, Питер оставался тем же, просто Вадик был уже другой. В нём зародилось что-то новое, загорелся светлый огонёк, который пылает в его душе, заставляет идти дальше, думать о будущем, менять настоящее. Он упрямо шёл вперёд, зная, что скоро найдёт их. В первые жизни не они ищут его, а он ищет их. Эта смелость и резкое ощущение силы непривычно бурлило внутри, разнося жгучее тепло по всему телу. В какой-то миг парню стало плевать на свои силы, на силу Сатаса - просто появилась вера в чудо. Что вот, это то, что происходит здесь и сейчас произойдет как в сказке. Добро победит зло. Да, так и будет. Вадик шел, улыбаясь как не в себя и от этого от него шарахались люди - редко увидишь такую картину. Но медленно улыбка стала сползать лица, а глаза приобретали оттенок металла. Как говориться, кто ищет - тот всегда найдёт. Долго плутая по дворам Питера и уже перегорая, наш дорогой друг наконец находит своего желанного аппонента. Как всегда, сломно мама неотлучная от своих щенков, Стасик выл в окружении своих парней. Их было немного - их было семь. "Необязательно было даже считать" - подумал парень, уверенно подходя к толпе. Что он скажет? Как поступит? Что сделает? Какое прмет решение? А главное - струсит ли? Он не знал ответа ни на один вопрос. Вадк шёл будто не своими ногами. Его походка была твёрдая, глаза наполнены жестокостью, а кулаки сжаты до хруста. Вадик вдохнул поглубже и сделал шаг вперед. Перед смертью не надышишься, так ведь? Тогда зачем пытаться. - Эй, вы,- сказал парень своим привычнымголосом, но потом, чтобы добавить немного жесткости ситуации, выкрикнул, - Уроды! Это подействовало как нельзя лучше. С тихим возмущением гопники, один за другим, стали поворачиваться в сторонупарня. Все семеро сначало внимательно оглядели его, потом осознали, что не ослышались и дружно заржали. Только после длительного хохота парней само его величество Стасик негадующий повернул свою наглую, недовольную морду с сигаретой в зубах. - Опа-на, касатик, чего разорался? -казалось, что его тон очень спокоен. Слова вылитали ровно, походка была легка, даже дум из его ноздрей выходил"миролюбиво", но, если посмотреть в его глаза, то можно было увидеть, как никатин заполнял его зрачки, и как беок становился серым туманом, а в капилярах наливалась кровь. "Вот черт..." - подумал Вадик, медленно сглатывая и уже начиная трястись. В это время улыбка Стаса медленно переходила в звериный оскал. Его не обмануть - он чует страх, а за тим движением губ скрыветься ео настоящий характер, от которого все демоны в аду выли от ужаса. Вадик закрыл глаза, чтобы оторваться от дурманящего тумана, медлено сделал вдох и в его легкие попало некое количество никатина из дыма, который пускал сущий эльявол во плоти. Отступать поздно, бежать бессмысленно. Вадик стал прокручивать у себя в голове все жестокие моменты, которые причинил ему Стас. Он вспомнил всю ту боль, всю ту кровь и весь снег. Эти воспоминания будоражили кровь и подогревали злость. - Есть закур...? - знаменитый вопрос - предвестник боли, но Вадик как-будто остановил приближающуюся бурю. - Нет, - твердо сказал Вадим, заглядывая в самую пучину тех глаз, которые вгоняли его в ужас каждую ночь. - Ты чё?! - Стасик уже хотел схватить его за воротник, а его парни стали медленно приближаться, неторопливой, якобы всё контролирующей походкой. Но Вадя всё прекрасно понимал: он перехватил обе руки, сильно сжав запястья. -Ничё, - в такой же манере, ничуть не робя сказал парень. Около минуты они стояли, смотря друг другу в глаза. Вадик буквально каждой клеточкой своего тела чувствовал все электрические импульсы, которые были между ними. Кулаки Стаса сжимались, Вадя не отставал, стискивая его запястья. Парень скрипел зубами, страшно рыча, превращаясь в зверя, учащалось его дыхание, ускорялся пульс. Вадика начинал откутывать страх и пот, сердце бешено колотилось, а рот пересох. Уже сложно было играть в эти "гляделки", держа взгляд строго и не погружаясь в кромешную тьму. - Слушай сюда, додик, - прошипел Стасик прямо ему в лицо, - Я переломаю все твои пальцы, а перед этим выбью тебе все зубы, а потом медленно буду ломать по ребру, сгибая каждую косточку и наслаждаясь глухим треском, и, когда все нервные окончания отомрут я заставлю их ожить твоим криком. Ты будешь орать от боли. А знаешь почему? Я ещё не решил. Либо выколю твои глаза, либо сломаю позвоночник. Ну и на последок зарою тебя в ближайшую помойку. - Ну попробуй, - Вадик выслушал все эти слова без единой и эмоции, и сам удивился своему спокойствию. Сколько раз его уже избивали? Сколько угражали? Он не боиться побоев, его невозможно испугать болью, потому что он практически всегда чувствует её присутствие в своей жизни, так что для него эти слова? - Где ж ты...- сщурился Стасик, ища глазами в зрачках того парня, которого он шугал уже несколько лет, ту маленькую искру, которая заставила его ожить,- Слышь, ты че с собой сделал? Или уже совсем инстинкт самосохранения потерял? - Да. Решил его тебе подарить, - после этих слов Вадик сжимает кулаки и со всего размаху бьет Стаса. Удар получился кривой, от этого очень болезненный ещё и для Вади, но он был, сам удар, и это факт. В этот миг, когда парень костяшками почувствовал жгучие, содранные ранки, вместе с этим он ощутил необычайную легкость и свободу, бдто он этим движение скинул с себя цепи. Парни всполошились и уже хотели окружить взбунтовавшегося Вадю, но Стасик, который стал неторопясь выпрямляться, словно тень с движение солнца, выставил руку за спину, как бы останавливая свою банду и приказывая им стоять на месте. - Я сам, - грубо сказал главарь, - что я, с этим придурком не справлюсь... Вадик уже ничего не ответил, а только сильнее сжал кулаки и встал в какое-то подобие стойки. Стас повторил его действия, и, не прошло и секунды, как хулиган набросился на свою жертву, как дикий зверь, упираясь и сжимая его плечи, рыча и скрипя зубами. Вадя чуть не упал, но смог удержаться удержаться на ногах и так же схватил противника, пытаясь оттолкнуть его. Но Стас не сдавался: пока вадя вцепился в его плечи, ещё не разобрав правил игры, в которую Стасик играет годами, которую он практически сам и выдумал и воплотил, законы которой диктует он лично, гопник перехватил его за воротник одной рукой, а свободной стал бить, не давая парню возможности увернуться. Руки Вадика стали ослабевать и парень постепенно скатился до привычной роли с привычными рефлексами - защищаться, закрывая руками лицо. Стасик снова схватил его за плечи и стал бить его коленом под дых. Два резких удара и парню уже сложно дышать - он задыхается. Воздух резко покидает легкие, так же резко заполняет их, и в всё это в бешенном ритме, с которым невозможно совладать. Вадик опускается на колени.