моногамия
25 июня 2019 г., 16:16
— Кто он, Тэ? — спрашивает Сокджин, чувствуя на брате супруга незнакомый запах.
Вампирский запах.
Тэхен, спокойно набивающий до этого вопроса рот кимчи, замирает, как кролик перед удавом. Стая — его брат-альфа, их отошедшие от дел отец и мать, дядя Донук и его супруга Иннá с их пятилетним ребенком (одним, потому что женщина не волчица, а человек) — оборачивается на него. Слава богу, что четверо щенков Намджуна и Сокджина все еще не могут обратиться и тоже попялиться, потому что такого морального давления Тэхен бы не вынес.
— Не понимаю, о чем ты.
— Да? — усмехается Сокджин.
— Да, — отвечает Тэхен и пытается (трусливо) слинять из-за стола.
Наивный. Рука отца тут же возвращает его обратно, и мужчина начинает принюхиваться.
— Ты выбрал себе вампира в пару? — хмурится старший Ким, распознав в запахе сына примесь крови. — Когда это произошло? Почему ты ничего не сказал?
Мать Тэхена пораженно вздыхает и прикладывает руку ко рту, одновременно красуясь новым кольцом с небольшим рубином, подаренным ей ко дню рождения.
— Когда ты нас с ним познакомишь? — взволнованно спрашивает женщина. — Нужно привести дом в порядок. Иннá, поможешь мне?
— Конечно, дорогая.
— Но он не моя пара, — протестует Тэхен.
— Ага-ага, конечно, — кивает Сокджин. — Мы ждем его завтра у нас.
Когда стая начинает расходиться, Тэхен стонет и падает лбом на стол, обещая себе отомстить Сокджину как только, так сразу.
Почему никто — никто! — не воспринимает его слов о том, что они не пара с Чонгуком, всерьез? Почему?
— Не хочу я влюбляться в вампира, — хнычет Тэхен себе под нос. — Он заделает мне щенков и смоется в закат с какой-нибудь грудастой кровосоской, а то я не знаю. Почему в меня не мог влюбиться кто-нибудь сто процентов моногамный? Почему Чонгук не кто-нибудь моногамный?
И это могло бы продолжаться достаточно долго, если бы Донук, оставшийся за столом со своим сыном, не перебил скулящего племянника резонным вопросом:
— Почему ты считаешь, что вампир не может любить тебя одного до конца жизни?
Тэхен шмыгает носом — слез нет, но в носу откуда-то набралась «водичка» — и поднимает на дядю растерянный взгляд.
— Это не в их природе.
— Ты не прав, — качает головой Донук. — Моногамность не зависит от природы — даже оборотни могут изменять своим возлюбленным, пусть никогда и не смогут влюбиться в кого-то другого.
Звучит это… как-то неправильно.
— Как такое может быть? — хмурится Тэхен. — Я бы знал, если бы такое случалось.
Дядя Донук смеется, и его сын, которому мужчина на протяжении разговора пытался скормить куриную грудку, подхватывает веселье тоже. Тэхен, если честно, ничего не понимает.
— Откуда бы ты узнал? — хмыкает Донук. — Дальше города и леса никогда не уезжал, в друзья себе набрал людей, а в интернете смотришь только свои сериалы про следствия.
— Это пригодится мне в работе, — дуется Тэхен. — И я не понимаю. Как можно изменять тому, кого будешь любить всю жизнь?
— Каждая личность индивидуальна, Тэ. Я рад, что ты вырос таким хорошим и верным мальчиком, наблюдая с детства за тем, как правильно, но не все такие, как мы. И вампиры тоже не все такие, как о них говорят. И люди тоже. Думаешь, я никогда не волновался, что Иннá разлюбит меня? Она же человек, она может. Волновался, но только до тех пор, пока у нас не родился Марк — я вижу, как она любит и его, и меня, и пусть это только мое мнение, но я думаю, что пара оборотню подбирается еще духами наших предков, так что тебе не стоит беспокоиться. Если этот вампир по-настоящему любит тебя, никому не удастся это изменить.
— Ты так думаешь? — растроганно шепчет Тэхен.
— Конечно, ребенок, — улыбается дядя. — Так что не забудь привести своего вампира завтра на ужин.
— Но мы ведь, правда, не вместе.
— Тогда поспеши.
— Ну, дядя!
И ведь как будто знают все, что Чонгук напрашивался познакомиться.
Миссия Тэхена расширяется — доказать, что никакая пара из них двоих не получится, нужно теперь и Чонгуку, и семье, и себе.
