Коснуться твоего сердца

      Тэхен обожает пары по криминалистике. Причем, настолько, что в новом семестре заводит себе самую красивую тетрадь, какую только может найти, и старается читать все новые темы заранее. Его любит преподаватель, и Тэхен правда старается учиться.       Обычно.       — Знаешь, тебе просто повезло, что мы не в глупом ужастике.       Но учиться, когда тебе мешают — очень и очень трудно.       — Если мы были бы в ужастике, мне уже было бы не нужно приглашение в твой дом, потому что меня уже приглашали до этого, — продолжает болтать Чонгук. — А вообще, ты очень злой.       Тэхен фыркает, но ничего на это заявление не отвечает, перечитывая уже в пятый раз один и тот же абзац. Учиться, когда за твоим окном на подоконнике сидит вредный вампир — невозможно. К сожалению, прогнать его ранее не получилось, а уйти из своей комнаты в одиннадцать вечера Тэхен не может.       — Просто пусти меня, Тэ, — канючит Чонгук, болтая ногами в воздухе. — Тогда я не буду тебе мешать. Буду сидеть тихо-тихо, как мышка.       Ага. Так ему Тэхен и поверил. После знакомства со стаей, Чонгук потерял последний стыд, и уже не пытался добиться Тэхена — он вел себя так, словно они уже встречаются. Идиотина.       — Если ты меня не впустишь, — не сдается вампир, — я заболею. Тут очень холодно.              Что, в принципе, правда. Тэхен прекрасно видит, как волосы Чонгука — длинные, кудрявые волосы — треплет на холодном ветру, а тонкая рубашка грозится сорваться и улететь под такими порывами, вот только…              — У вампиров не бывает простуды.              — Откуда ты знаешь? — воодушевляется Чонгук, которому (наконец-то!) ответили.              Вампир прислоняется щекой к стеклу и мило хлопает своими длиннющими ресницами. Хорош, поганец, и знает об этом. Но Тэхен не ведется (нет-нет!) и садится к окну спиной.              — Эй! Тэ!              — Ты мешаешь мне учиться, Чонгук. Иди домой.              За спиной слышатся недовольные хныки, а потом все стихает.              Правда, что ли, ушел?              Тэхен — охотник, так что он выжидает, разворачивается — резко, с молниеностной скоростью, но на окне уже никого нет.              Правда, ушел.              И нет, Тэхен совсем-совсем не расстроен.              Он снова берет в руки красивую тетрадь, снова вчитывается в тот же самый неподдающийся абзац и… бам! Бам! Спасибо прекрасному слуху — Тэхен слышит, как в дом стучат. Секунда, две, три — и к двери бегут щенки. Еще одна, две, три — бежит и Марк.              — Здравствуйте, — говорит мальчик, бесстрашно открывая дверь. — А мы вас уже давно учуяли! Заснуть не могли, только папе не говорите. Хотите зайти?              Хныча, Тэхен валится на спину, растягиваясь по кровати одной большой пельмешкой. И почему кругом одни предатели?              — Хочу, — отвечает довольный Чонгук, и, Тэхен может себе представить, тянется погладить детей.              А потом, Тэхен слышит, ко входной двери прибегает Намджун и начинает ругаться, мол, дети, вы почему не спите, Чонгук, ты почему все еще тут, беги к Тэхену быстрее, не стой у двери. И все это так спокойно (насколько спокойной может быть ругань), так привычно, словно Чонгук уже член семьи. Словно это нормально — пускать в дом вампира.              — Эй, Тэ, — довольно мурлычет Чонгук, вбежав в комнату оборотня на космической скорости и плюхнувшись на кровать рядом с ним, — полежим?              Полежим.