Коснуться твоего сердца

      В лесу, около которого стоит дом стаи Тэхена, есть эдакая закрытая зона для оборотней. Ее никто официально не огораживал, но (практически) любое существо другого вида чувствует границу, которую пересекать не стоит. И это удобно. Отпуская щенков в лес, никто из оборотней ближайших стай не переживает, что их дети попадут в неприятности, а потому могут спокойно заниматься своими делами.       Так это всегда было.       — Вау!       Пока один глупый вампир не решает сократить путь до дома своего парня (ага) через лес.       Чонгук, в принципе, ничего странного до поры до времени не замечает. Любуется красотой леса, зелеными листочками, белыми цветочками, и даже не пытается использовать свою силу, чтобы преодолеть путь быстрее. Ему нравится природа, пусть он и не нравится ей в ответ. Взять хотя бы солнце — почему-то Чонгука оно на дух не переносит. Подумаешь, вампир!       Другое дело, что чем дальше он идет, тем лучше он слышит тявканье и лай и тем сильнее его тянет свернуть с тропы (что он и делает).       — Вау!       Чонгук видит оборотней, носящихся по огромному лугу, и не может сдержать своего восторга — так много волков в одном месте он еще не видел!       К сожалению, все не так радужно, как кажется сначала — на него рычат несколько матерых волков с черной шерстью, пока их маленькие щенки прячутся за ними. В воздухе пахнет опасностью, но Чонгук никак не может сообразить, что ему делать. Не бежать же?       — Ав! — подбегает к нему маленькое рыжее недоразумение с тявканьем, а потом встает на его же защиту. Его, Чонгука — взрослого и крутого (ну да) вампира.       — Югем-а? — узнает Чонгук ребенка и, облегченно вздохнув, подхватывает щенка на руки.       Взрослые оборотни тут же прекращают рычать, а откуда-то сбоку вылетает еще четверо щенков — трое мелких и один постарше, вместе начиная прыгать на Чонгука и пачкать его новые джинсы грязными лапками. Но им простительно: они милашки.       — Вы одни здесь? — сюсюкается с малышами Чонгук, присаживаясь прямо на землю, чтобы щенки могли спокойно доставать его. Его не смущает, что оборотни из незнакомых стай недовольно ворчат, потому что, честно, не понимает, какого хрена. — Как же Намджун отпустил вас одних?       Ответить Чонгуку никто не отвечает, но вот клацнуть над ухом зубами — клацают. Вампир оборачивается, сглатывает и смотрит на белоснежного волка большими глазами.       — Что? — мямлит Чонгук.       Волк рыкает: на него и на детей, заставляя последних скулить, прижимая уши.       — Эй, ты, не обижай их, — ворчит Чонгук.       Волк склоняет голову на бок и показывает верхние зубы. Скалится.       — Да что ты хочешь? — психует вампир, щелкая волка по носу.       Идиотина.       В следующую секунду он уже оказывается на земле: придавленный тяжелой тушей, Чонгук не может ни вдохнуть (ему и не надо), ни двинуться. Становится даже немного страшновато. Но не убьют же его на глазах детей?       Не убьют.       Волк коротко рычит, а потом слюняво и неприятно лижет Чонгуку лицо.       Оу. Чонгук сглатывает, а потом (тихо-тихо) уточняет:       — Тэхен-а?       Оборотень ничего не отвечает, но с вампира все-таки встает и направляется в другую часть леса. Не один. И щенки, и Чонгук тут же подрываются за ним. Кого-то, кажется, сегодня будут воспитывать.       Подсказка: не щенков.