Повествование второе: я подарю тебе мир.

      Замечали ли вы когда-нибудь, что если поставить свою самую любимую песню на звонок будильника, то через парочку пробуждений вы будете её ненавидеть больше всего на свете? Вы всё так же продолжите ненавидеть приветливые солнечные лучи, совсем не пробуждающий горький кофе, пожелания доброго утра от друзей и знакомых, долгий рабочий день и невыносимо скучный вечер перед телевизором… Любимая мелодия с утра не сможет вытянуть вас из рутины серых будней. Жизнь продолжит быть бесцветной, если она не имеет цели.       Том всегда просыпался чуть раньше, чем ненавистный ему звук разобьёт в осколки хрустальную тишину раннего утра. В этот раз он тоже открыл глаза за три минуты до звонка будильника и сразу же отключил его, чтобы не беспокоить столь редкий сон Ларссона. Заботливо поправив сползший с плеча русоволосого плед, черноглазый поспешил покинуть чужую для него комнату. Он помнил весь вчерашний вечер и не мог перестать прокручивать его события в голове. **Вставочка. Вчерашний вечер.** — Том, что ты делаешь? — удивлённо спросил Торд, глядя на то, как Риджуэлл вместо входной двери распахнул окно. — Мне нужно открыть дверь в комнату изнутри, заодно и переоденусь, — уже в окне договаривал черноглазый, — я быстро. Ключ в замочной скважине неуверенно сделал два оборота, боясь разбудить жильцов дома своим скрежетанием. Входная дверь издала звук, оповещающий о прибытии долгожданного члена этой семьи. Да, они все друг для друга больше, чем друзья. Эдд, как заботливая мамочка, всегда оберегает и не забывает отчитывать шалунов, каждый день проворачивающих всякие забавы. Старший братец Том всегда выручает проказников и получает за все их проделки от мамы. Мэтт, как эгоистичный малыш, обогретый любовью, всегда делает то, что хочет, но иногда всё же прислушивается к семье и включает здравый смысл. Средний ребёнок, упёртый и вечно пребывающий где-то не в этом мире, не интересуется проблемами семьи, всё ещё обитая в легкомысленном детстве. Но все они зависят друг от друга, поэтому, когда между Томом и Тордом образовался раскол, трещина пошла и по отношениям с «семьёй».  — Ты один? — Эдд, потирая сонные глаза и взглянув на часы, вышел с кухни, чтобы встретить «блудного сына». — Я думал, Том с тобой.  — Он в своей комнате. — сняв дождевик и запачканные кеды доложил Торд. — Только что вернулся.  — Понятно, так и думал, что через парадный вход он не выйдет… Так вы всё-таки были вдвоём? Вы помирились?  — Да… Можно и так сказать. — на лице Торда проскочила улыбка, мгновенно угасшая из-за стыда от воспоминаний.  — Хорошо, я рад, что вы оба дома. Думаю, теперь я смогу со спокойной душой досыпать остаток ночи. — полузакрытые усталые глаза говорили сами за себя. Было заметно, что Эдд не спал всё это время, к тому же, какой сон может быть в три часа ночи, когда два твоих лучших друга неизвестно куда пропали, да ещё и на звонки не отвечают. Сейчас Эдд хотел только побыстрее добраться до кровати и наконец отключиться в сладком сне, поэтому как можно скорее ретировался к своей обители. — Доброй ночи, Торд. Сероглазый парень угукнул в ответ и направился на кухню. На столе стоял недопитый остывший кофе, которым Эдд, видимо, пытался заглушить тягу ко сну. Взяв с холодильника последнюю почти конченную пачку сигарет Торд присел на обогретое место. Палец несколько раз крутанул холодный барабан зажигалки. Щелчок. Сигарета противно задымела. Маленький огонёк отражался в пепельных глазах, наблюдающих переход цвета пламени от ярко-синего до насыщенного жёлтого. «Это всё и правда было? Может я сошёл с ума?» — рука потянулась к огню, желая удостовериться в реальности происходящего. Но болезненные ощущения от небольшого ожога уверили парня, что он всё ещё находится в сознании. Холодная вода из-под крана остудила кожу и мысли, а вид утреннего краснеющего небосвода отвлёк внимание. «Когда я в последний раз смотрел на восход и чувствовал радость от этого? — лёгкие щекотал дым, а сердце — переполнение чувств. — Интересно, это и правда так?»  — Что случилось? — внезапно появившись, Том, уже успевший переодеться в домашнюю растянутую футболку и свободные шорты на шнурке, занял место рядом с Тордом, облокотившись на столешницу. — Не успел и на пять минут отойти, а ты уже что-то вытворил.  — Да это так, пустяк. Просто проверил кое-что… — Торд выключил воду и сделал новую затяжку. Выдохнув серое облако он втянул в себя влажный уличный воздух, вошедший через приоткрытое окно. — Когда ты в последний раз понимал, что живёшь?  — Не помню… Наверное, лет в пятнадцать. — Том сложил руки и опёрся на них подбородком, устремив взгляд на светлеющее небо. — С чего вдруг такие мысли?  — Сейчас я в полной мере осознаю, что я жив. Я чувствую, думаю, вижу… люблю. Я впервые так радуюсь новому дню, солнцу, дождю… В голове столько мыслей… Я бы хотел…  — Обсудить их со мной? — продолжил Том. — Я не против.  — Да, я хочу рассказать тебе всё. За эти два года я столько всего передумал… — сладкие воспоминания заставили Торда улыбнуться. — Я скучал по таким нашим ночным беседам.  — Мне кажется, сегодняшней ночи нам не хватит.  — Точно не хватит. — ещё шире улыбнувшись уточнил Торд, сделав очередную затяжку.  — Спать сегодня собираешься? — устало взглянул на улыбающуюся мордашку Том.  — Только если с тобой. — хитро ухмыльнувшись ответил парень. — А куда это ты торопишься?  — Завтра… точнее, уже сегодня, две смены попросил поставить. — чёрные глаза совсем закрылись от усталости. Торд воспользовался моментом и разглядывал лицо задремавшего.  — А ты милый.  — Дурак что ли? — Томас отвернулся.  — Да, есть немного. — вдруг сероглазый метнулся к подвешенным на стену кухонным ящикам и начал поочерёдно открывать дверцы, пытаясь что-то найти. — А куда аптечку дели?  — Мэтт утром, кажется, говорил, что положил на прежнее место. Зачем тебе?  — Ага, как же, на место… — найдя белый чемоданчик в очередной горе хлама одного из шкафчиков процедил Торд. — Она нужна не мне, а тебе. А теперь присядь-ка, вон туда, на стул.  — А мне она зачем? — выполнив просьбу поинтересовался Том, одним глазом поглядывая за Тордом.  — Просто дай мне немного позаботиться о тебе, хорошо? — лениво развалившись на кухонном столе и раскрыв пасть белая коробка показала свои внутренности.  — Делай, что хочешь… — безразличным тоном ответил парень, как бы поддразнивая собеседника, и подпёр голову рукой.  — Ох, а вот это ты зря… — на лице появилась безумная устрашающая улыбка, а взгляд пепельных глаз, казалось, прожигал насквозь это почти заснувшее тело. Диким шёпотом он добавил: — Теперь я могу делать с тобой всё, что только пожелаю!  — Угу. — Том продолжал говорить всё так же безэмоционально.  — Ты мне сам разрешил. — Торд коснулся раны на губе черноглазого. — Не сильно щипет?  — Перетерплю. — Томас наблюдал за тем, как рогатый обрабатывает его прикус мазью.  — Готово, теперь заживёт быстрее. — закончив отчитался Торд и уже хотел закрыть маленький тюбик с каким-то сложным названием.  — А ты?  — Что?  — Твой ожог.  — А, это… — лёгкий взгляд проскользнул по обожжённой руке и вернулся к вопрошающему взгляду Тома. — Если хочешь…  — Хочу. — Хрупкая бледная кисть тут же оказалась в горячей ладони и почувствовала слегка болезненные, но бережные прикосновения. — Не причиняй себе боль. Что ты там проверял?..  — Я боюсь…  — Больше никогда не делай себе больно, слышишь меня? — Томас хотел взглянуть в глаза Торда, но его отсутствующий взгляд, который всегда до жути пугал Тома, снова пропиливал дыру в полу. Он знал: Торд снова не верит. Не понимает, что это — настоящая реальность. Он всегда был таким. Всё время витал в облаках и создавал в своём воображении сотни миров, строил тысячи городов, творил миллионы историй, проживал миллиарды судеб… Но, по мере становления взрослым, всё больше и больше начинаешь жить реальностью, следовать законам этого мира. С каждым годом, становишься всё серьёзнее, перестаёшь строить небесные замки, забываешь о мечтах и затупляешь разум решением житейских проблем. Но вдруг, познавая этот мир, наткнувшись на несправедливость, подлость, лицемерие, ложь, понимаешь, что в реальности нет сказок со счастливым концом. И тогда возникает трудная задача: выбор. Но, что если не выбирать?.. Тогда одна реальность начнёт поглощать другую. Смешивая радужные краски из обоих миров в одно целое… получаешь лишь серое пятно. Стираются границы разума, все грязные твари из ночных кошмаров начинают выползать из-под кровати, прошлое смешивается с фантазиями, создавая беспамятство, настоящее становится лишь ещё одной картинкой. Торд застрял на границе двух реальностей, а Том всеми силами пытается спасти его, заперев физическую оболочку в крепких объятиях.  — Торд, ты чувствуешь? Тот мир, где я касаюсь тебя — это реальность, здесь ты должен быть… Я тут, с тобой, я — настоящий!  — Они говорят, что я — выдумка…  — Нет, Торд, это не правда, это ты их создал. Они слабее тебя, ты имеешь тело, а они — нет!  — Много… громко…  — Слышишь?! Торд?  — Том!.. Спаси меня… от этой боли…  — Торд, — шёпотом произнёс черноглазый, — возвращайся, ты нужен мне… Пепельный взгляд всё ещё безжизненно упирался в одну точку, а сухие губы беззвучно что-то повторяли. «Вернись ко мне… вернись… вернись…» — твердил задыхаясь парень, а под рёбрами что-то болезненно сжималось. Эти серые глаза могут больше никогда не посмотреть на него с прежним огнём, эти руки никогда не смогут держать те отвратительные сигареты, эти губы никогда не произнесут непонятных норвежских слов, эта дерзкая ухмылка больше никогда не промелькнёт на его лице… Когда дорогой человек умирает, вместе с ним погибает и надежда. Но если исчез не он сам, а его душа, что тогда? Что можно сделать, когда каждый день видишь мёртвые глаза и холодную белую кожу, неподвижно сидящее тело, лишённое каких-либо эмоций, введённую в вену капельницу, упаковки от выпитых таблеток, фотоальбом, его любимые сладости на столе, незаконченную пачку сигарет, недочитанную книгу?..  — Томас… — холодные руки сковали объятиями опьяневшее от воспоминаний тело. — я здесь, Том… всё хорошо.  — Я не вынесу, если ты ещё раз… пропадёшь. Торд, я не знаю, смогу ли вытащить тебя в следующий раз, понимаешь?  — Понимаю, но кроме тебя… мне никто не поможет. Том, ты — моя единственная оставшаяся надежда…  — Прости меня… Всё это время ты спасал себя сам.  — Да, — грустно улыбнулся Ларссон, — я нашёл пару способов.  — Много шрамов осталось? Торд уткнулся в плечо Тома. В его молчании чётко слышался ответ. Беззвучное согласие испепеляло Тома своей тишиной. Ему хотелось бесконечно много раз попросить прощения, но этим он не сможет загладить свою вину, так он думал. Можно извиниться перед человеком, но что делать с той болью, что осталась внутри? Как извиниться перед самим собой? Даже если тебя простят, ты всё равно никогда не сможешь простить себя. И тут, словно читая его мысли, Торд начал:  — Знаешь, я никогда не винил тебя в произошедшем. Наоборот, я считал, что виноват во всём только я. Твоё признание тогда… оно выбило меня из привычного сознания, но ты, наверное, был слишком пьян и не понял этого. — Торд немного отстранился и виновато опустил глаза. — Я не оправдываюсь, нет. Но, если говорить честно, тогда я растерялся. Мне не хотелось врать о своих чувствах. Я любил тебя, но, это была не та любовь. Это было что-то семейное. Скорее всего, я чувствовал себя старшим братиком, нашёл того, о ком можно позаботиться, но, видимо, ты воспринял мою заботу не в том виде, в каком она предполагалась.  — Но ты же не виноват в том, что я влюбился…  — Нет, но я не ответил тебе ни в тот вечер, ни в последующие два года. Я просто игнорировал тебя и тот факт, что ты есть… Чувствую себя свиньёй! Мне так стыдно!.. Я не смог набраться смелости, чтобы подойти к тебе и рассказать всё как есть… Но, Том, знаешь что произошло? Меня задело твоё признание… Задело за самую душу. Бывает так, когда тебе внезапно признаются, ты сначала перевариваешь информацию, и, взвесив все «за» и «против» выносишь отрицательный вердикт. Но сердце не может рассуждать, оно принимает чувства. Ему плевать на то, что говорит разум. И я влюбился. По-настоящему. Каждый день я видел, как менялось твоё отношение ко мне, я боялся, что ты и правда меня проклинаешь за моё молчание.  — Проклинал я не тебя, а себя. Мне казалось, после того вечера ты стыдился меня, моего присутствия, и вообще… мне хотелось провалиться куда-нибудь поглубже… Каким же я был слепым!  — Мы с тобой просто два придурка. — заключил Торд, улыбаясь собственным словам.  — Это точно. — улыбнулся в ответ Риджуэлл.  — Томас, ты… мог бы… — Торд закрыл глаза и упёрся лбом в грудь Тома, схватившись за край его футболки. Через секунду он выпалил: — Ты можешь принять мои чувства? Минутная тишина заставила Ларссона слегка понервничать.  — Здесь могла быть какая-нибудь глупая шутка но автору стало лень всё это описывать, на которую ты притворно обиделся бы, а я потом сделал какой-то нелепый комплимент… Но я просто отвечу «да».  — Тогда, сегодня ты спишь со мной?! — неожиданно выдал сероглазый, с детской наивностью ожидая положительного ответа.  — Ты ведь что ребёнок, Торд… — улыбаясь пробормотал Том, потрепав русые волосы. — На кого я тебя оставлю, бедового? **Конец вставочки. Бай — бай**