Under my umbrella

Уэйд привык сидеть в баре Хорька после заданий. Джек не держал лучшего алкоголя, у него не собирались лучшие люди Нью-Йорка, но что-то было в баре Хаммера особенное. То ли то, что здесь могли легко покалечить и убить, то ли то, что собравшиеся были неповторимы. Мимо как раз прошел бородатый здоровяк, едва не задев плечом хрупкую с виду девушку. Но все же не задев. Драка не завязалась, развлечься было решительно никак. Сестра Маргарэт, обычно щедрая на хорошие драки, сегодня не могла ничего предложить. — Ну и скукотища у тебя тут, — допивая коктейль из виски и амаретто, сказал Уилсон. — Ну и нахуй ты тогда сюда пришел? — Джек уже наливал новый коктейль. — Как же, халявное бухло, — Уилсон взял из рук Хорька чужой коктейль и сделал глоток, разворачиваясь в сторону зала. — Уэйд, я тебя на счетчик поставлю, — но Уилсон уже даже не смотрел в сторону старого друга. Его внимание привлекло то, чего он не заметил, когда входил в бар: с момента его прошлого задания установили небольшую, но неплохо оборудованную сцену, особенно ярко подсвечивающуюся синим цветом. Наемник так бы и не заметил ее, если бы его не привлек свист в зале. На сцену вышел еще совсем пацан, судя по телосложению, в пиджаке больше его самого размера на два точно и шляпе, и начал танцевать под старую песню из пятидесятых. Юноша повторял движения Джина Келли, крутил зонт и ловко переставлял ноги. Его лица не было видно из-за шляпы, но даже она не могла скрыть хитрой улыбки. — Что за хуйня тут вообще происходит? — Уэйд обрел дар речи как раз в тот момент, когда мальчишка начал танцевать у фонарного столба. — Так это, Питер у нас теперь каждую субботу выступает, — Джек явно был больше заинтересован в стакане, в который накидывал лед. — А по понедельникам на утренниках? — Уилсон, конечно, многое видел, все понимал. Но работающих в зале подростков не одобрял. — Питер совершеннолетний, не парься, — Уэйд уже открыл рот, но его снова отвлекла сцена. Музыка сменилась и декорации раздвинулись. На сцену вышел тот же, но одновременно с тем совсем другой юноша. Уэйд, едва дыша, наблюдал за тем, как на сцене под песню Рианны танцевал человек в кожаном костюме. Короткие шорты, черный корсет и полупрозрачные колготки завораживали. Отвлекали от остального мира и ярко-красные губы. И ведь это он только вышел. Питер начал танцевать с зонтом, и Уэйд поймал себя на мысли, что юноша не такой хрупкий, каким мог показаться в начале. У него определенно было спортивное телосложение, которое выдавали широкие плечи и подкачанные руки, натренированные жилистые ноги. Невольно Уилсон сравнил его с девушками в подтанцовке, но отвлечься надолго не мог. Питер изгибался и подмигивал явно всем, собравшимся в баре, но Уилсону казалось, что только ему одному. До этого вечера Уэйд считал, что использовать воду в танце — низко, ведь после «Шага вперед» все знали, что это эффектно, а потому не так заботились о самом танце. Но почему-то от почти акробатических трюков у наемника перехватило дыхание. Сцена заискрилась, и Питер танцевал уже практически на коленях. В горле Уэйда ощутимо пересохло. Но, к счастью или нет, номер закончился и дал возможность вспомнить, что Уилсон вообще-то еще держит в руках коктейль. — Хаммер, ты теперь мой злейший враг. Если у меня к утру из головы не выйдет эта песня, я тебя побью, — Питер уже успел поклониться головорезам в зале. Свет выключился, и силуэт быстро исчез где-то за декорациями.