Возьму тебя, если ты попросишь.

Жизнь Накаджимы Ацуши протекала тихо и размеренно. Дела в агентстве шли своим чередом, и даже задания, некоторые из которых Ацуши боялся выполнять, уже стали частью обыденности. Да и в последнее время даже Портовая мафия затихла, видимо решив, что и им не помешает покой. Да и в остальных аспектах жизни парня, не касающихся работы, было спокойно. Казалось бы, откуда бы взяться спокойствию, когда твой возлюбленный и сожитель — Дазай Осаму, но Накаджиму это нисколько не трогало: с Осаму было легко и спокойно, дома детектив вел себя совсем противоположно тому, как вел себя в агентстве. То ли от того, что вся придурь бывшего мафиози буквально оставалась за порогом, то ли все это сделала с ним любовь, как бы банально это не звучало. Ацуши тихо радовался своей размеренной личной жизнью, наполненной задушевными прогулками в выходные, романтичными вечерами, сладкими поцелуями, теплыми объятиями и сводящими с ума плотскими утехами. В общем, все в своей жизни Накаджиму Ацуши полностью устраивало. Правда, сейчас внутри у него разгоралось недовольство, а причиной тому было… — Осаму, пожалуйста, прекрати! — возмутился юный детектив, отпихивая от себя возлюбленного, впрочем, безуспешно. — Что такое, радость моя? — слащаво спросил Дазай, оставляя очередной мокрый поцелуй на шее возлюбленного. Пара находилась в интересном положении: Ацуши лежал спиной на кровати, взъерошенный, красный, а детектив нависал над ним, целуя в шею, запустив свои руки под футболку юноши. Колено брюнета тем временем находилось между чужих разведенных ножек. — Пожалуйста, хватит! — повторил свою просьбу Ацуши, закрывая глаза и подрагивая всем телом от прикосновений Осаму. — Не надо… — Почему не надо? Я же люблю тебя, — прикинулся дурачком Осаму, проводя ладонями по талии юноши и задерживаясь на кромке домашних шорт. — Я знаю! — краснея еще больше проговорил парень. — Но тем не менее! Осаму, мы сегодня уже делали это! И у меня до сих пор все болит! — жалобно проскулил он. И внешний вид юноши не дал ему соврать. Вся шея и ключицы были в засосах, которые явно было сделаны совсем недавно, и на талии и бедрах юноши можно было наблюдать похожую картину. Ко всему прочему, бедра и поясница парня до сих пор болели и заставляли искривлять лицо от боли при ходьбе и неудобном положении тела. Такие ощущения можно было вытерпеть, благо были выходные, которые не подразумевали под собой никакую активность. Сегодняшний секс был долгим, головокружащим и в некоторых моментах даже слегка грубым, и Накаджима надеялся, что Осаму будет надолго этим удовлетворен и он спокойно проживет пару дней без грязных домогательств. Увы, надеждам не суждено было сбыться, и уже в вечер этого дня, стоило Ацуши попытаться отправиться на вполне себе заслуженный сон, как вместо пожеланий спокойной ночи его подмяли под себя, раздвигая ноги коленом и забираясь своими извращенскими руками под его футболку. — Да, я помню, — хищно облизнулся Дазай. — И мне, как и тебе, это очень понравилось. И пока свежи воспоминания о той сладкой близости, почему бы не повторить? Ацуши показалось, что он сейчас упадет в обморок от такого заявления. Нет уж, еще одного такого раза он точно не переживет! Тигр начал сопротивляться активнее. — Нет, нет, нет, нет! Осаму, пожалей меня, я не переживу! — запаниковал Накаджима, с силой упираясь руками в грудь мужчины. — Ты такой милый, котенок, — усмехнулся Осаму. — Своими действиями ты возбуждаешь меня еще больше, — найдя нетронутое место на шее возлюбленного, Дазай прижался к нему губами, оставляя cобственнический засос. — Ты как дрыщавый школьник, который без секса и дня не может прожить! Неугомонное животное! — заскулил Ацуши, с силой подавляя рвущийся из горла стон. Ацуши понимал: только один стон, сорвавшийся с его губ, и все — Осаму не остановить. А проигрывать эту войну не на жизнь, а на смерть, Ацуши не собирался. — Почему же? — останавливая руки и отрываясь от тонкой шеи, проговорил брюнет. — Я все же взрослый человек и вполне могу контролировать свою похоть. Я смогу прожить без секса достаточно долгое время, к твоему удивлению. Правда, — детектив лукаво заглянул в глаза своего котенка. — Боюсь, что ты не сможешь долго без ласки и будешь изнывать от этого. Не хочу оставлять своего Ацу-чана неудовлетворенным. Сам-то сможешь долго без этого прожить, солнце? — Ах так! — возмутился Ацуши, с силой наконец-то скидывая Дазая на матрас рядом и нависая над ним сверху. — Давай поспорим! — На что? — На то, кто первым прибежит к другому за сексом! Кто первый попросит другого о близости — тот проиграл! — Хорошо, — в глазах детектива блеснул азарт. — Тогда предлагаю условие: тот, кто проиграет, выполнит любое желание победителя. — Согласен, — довольно кивнул Ацуши, устраиваясь на своей половине кровати и все-таки собираясь лечь спать. — Мне кажется, ты слишком уверен в себе, Ацуши, — пробормотал Осаму, устраиваясь рядом, притягивая свою любовь за талию к своей груди и зарываясь носом в макушку. — Это ты меня слишком переоцениваешь, — буркнул Накаджима, устраиваясь поудобнее в чужих объятиях. — Если я проиграю, выполню твое любое желание, каким бы извращенным и грязным оно не было, но смотри, не проиграй сам.

***

C знаменательного дня спора прошло уже две недели. И Дазай, так уверенный в своих силах, в данный момент готов был отгрызть себе локти, лишь бы на минуту перебить невыносимое возбуждение, накрывающем его при одном только взгляде на любимого мальчика. В самом начале Осаму даже и не думал об этом споре, осекая себя только в те моменты, когда ему казалось, что сейчас неплохое время завладеть возлюбленным. Остальное время он даже не думал о сексе и жизнь текла своим чередом, разбавленная рабочей рутиной и тихими вечерами в обнимку с любимым Ацуши. К концу первой недели у Осаму начал дергаться левый глаз. Уверенность в себе мимолетно улетучивалась, оставляя после себя не двусмысленные мысли о любимом мальчике. То ли Дазай так любил своего Ацуши, что без ласки такого рода от него уже и жить не мог, то ли постоянные серьезные отношения с регулярным сексом сделали свое дело и привыкшее к частому соитию тело не может уже похвастаться той выдержкой, что была раньше. Похоть похотью, а проигрывать в этом споре у Осаму желания не было. Хоть Ацуши по итогу и оказался прав, не обязательно же ему сообщать об этом, верно? И гениальный и проворный мозг Дазая нашел лазейку: ненавязчиво возбудить своего тигренка, пока он проглатывая стоны на грани обморока от возбуждения сам не будет умолять о близости. Ведь проигравшим считался тот, кто попросит о сексе. Возбуждать оппонента не запрещалось. Судьба сыграла с бывшим мафиози злую шутку, потому что даже на самые грязные домогательства Ацуши не реагировал так, как хотел того детектив. Нет, он все так же смущался и краснел на приставания и обещания сделать ему хорошо-хорошо, стоит последнему только попросить, но не сдавал позиций. И Осаму даже не знал что и думать: или у его возлюбленного такая превосходная выдержка, или тот, пока брюнета нет рядом, самоудолетворяет себя до потери пульса. Или он в глубине души на самом деле такой же, как и Осаму, и из принципов не собирается проигрывать в этом глупом споре. К концу второй недели Осаму хотелось буквально ныть от зудящего неудовлетворенного желания. И добивал его тот факт, что прямо сейчас из-за жары Ацуши на кухне готовит в одних трусах и обворожительном фартучке на голое тело! У Ацуши вовсе не было и мысли возбуждать своего сожителя, жара была действительно невыносимой и даже в таком открытом виде на теле все равно выступал пот и дышать было тяжело. Но Осаму, сидящий в данный момент на диване (гостиная и кухня в виду планировки квартиры находились в одной достаточно просторной комнате), не сводил жадного взгляда с юноши, таращась на него с открытым ртом и со скрипом впиваясь ногтями в диванную обивку. Это было уже слишком! Понимание того, что Ацуши делает это неосознанно, ситуацию не спасало. Дазай твердо решил: сегодня он предпримет последнюю попытку и, если она провалится, сдастся на милость победителю. Он больше не вынесет.

***

Стоило лицу Ацуши коснуться подушки, как под его футболку нагло забралась чужая рука, поглаживая плавно бок. — Просто решил приласкать тебя, солнце, — невозмутимо ответил Осаму на застывший в фиолетовых глазах немой вопрос. — Ты думаешь, я поверю в это? — усмехнулся Ацуши. — Ты и эту неделю просто хотел лишний раз прикоснуться? — Именно так. — И даже во вторник в туалете агентства, когда твоя рука буквально была у меня в трусах? — изогнул бровь в неверии мальчик. — Ну ты же скучаешь уже по ТАКИМ моим объятиям, раз держишь все мои прикосновения у себя в голове, — лукаво улыбнулся Дазай, целуя в белобрысый висок. — Ты недооцениваешь меня, — буркнул недовольно Накаджима. — Зато тебе смотрю, уже невыносимо, раз ты пытаешься так вывести меня на секс. — Только если ты сам попросишь, — так же лукаво проговорил Осаму, проводя рукой по бедру парня, которое на счастье брюнета из-за недавней жары не было скрыто под шортами. Да и то, что из одежды на возлюбленном сейчас только слишком большая для него футболка Дазая придавала силу разрастающему возбуждению. — Засранец, — проскулил тихо Ацуши, все же прикосновения были более чем приятны. — Я удивлен, что ты все еще не просишь сам. Небось уже себе всю руку стер из-за частой дрочки, — хоть фраза была сказана спокойным ровным голосом, Ацуши все равно покраснел от стыда. — Нет, — в голове Дазая что-то перемкнуло. — Но спасибо за такой прекрасный совет. — Какой? — глупо спросил Ацуши, пока Осаму убрал от него свои руки и скинул с себя тонкое одеяло. — Наш спор был в том, что один из нас должен попросить секса. Ничего про самоудовлетворение не было! — как-то хищно посмотрел на юношу детектив. — Ты серьезно?! — Ацуши аж сел на кровати, не веря своим ушам и глазам. Дазай же совершенно спокойно приспустил пижамные штаны с трусами, доставая полувставший орган и тут же обхватывая его рукой. — Иди в другую комнату! — закричал Накаджима, буквально сгорая от стыда и стараясь не смотреть на открытый пах возлюбленного. — Не вижу смысла, — нагло сказал Дазай, медленно водя по члену рукой. — Тогда уйду я! — Ацуши начал вставать с кровати, но был остановлен и за руку притянут ближе. — А на кого мне тогда дрочить? — хитро спросил Дазай, заглядывая возлюбленному прямо в глаза и облизывая пересохшие губы. Ацуши потерял дар речи. Он молча с открытым ртом смотрел, как Осаму самоудовлетворяет себя. Взгляд Ацуши внимательно следил за движением руки брюнета. Вот он провел пару раз по всей длине. Остановился, сжав рукой головку, проводя большим пальцем прямо по уретре. Ацуши нервно сглотнул. Дазай же не отводил взгляд от своего мальчика. Красный, потный, задыхающийся и с каким-то безумием во взгляде следящий за его действиями. Ну как такого не хотеть? Спектакль, который разыгрывал Дазай, казался ему идеальным. Уж после такого его любимый мальчик должен сдаться в его похотливые руки. С придыханием представляя данную картину, Осаму все так же медленно провел рукой вниз по члену, сжимая в руках твердых ствол, наблюдая за борьбой с самим собой в глазах Ацуши. Ацуши дрожал, Ацуши пылал, Ацуши чувствовал, что от одного вида готов кончить. Внизу все пылало и на задворках сознания тигр вспоминал, как хорошо было, когда этот самый член, с которого он не сводил безумного взгляда, был внутри парня. Внутренняя пустота казалась такой неправильной и ее хотелось заполнить в эту же секунду. Но… Все этот глупый спор! У Ацуши тоже были принципы и признавать Дазая победителем в данной ситуации не хотелось совершенно! Хоть и негласно обоим было ясно, что правда на стороне Накаджимы и это Осаму не может сдержать свои похотливые порывы, поэтому и разыгрывает этот грязный нечестный концерт. И в данной ситуации Ацуши нашел для себя один выход. С каким-то обреченным скулежом Ацуши лег на кровать спиной, разводя в стороны дрожащие ноги. Брюнет начал внутренне ликовать, уже смакуя приближающуюся победу в споре, однако следующие действия возлюбленного повергли его в шок. — Ты прав, я дал тебе прекрасный совет, — под ошарашенный взгляд Осаму Накаджима одной рукой задрал футболку, проводя по груди, а другой начал снимать ненужные в данной ситуации трусы. Проведя пару раз рукой по члену и собирая выступившую смазку, Ацуши спустил пальцы к аналу, медленно обводя вокруг кончиком пальца. Другая рука тем временем сжимала грудь парня, зацепив кончиком пальца вставшие соски. — А-цу-ши… — прохрипел Осаму, прекратив себе надрачивать и в таком положении и застыв, не сводя взгляд с открывшейся перед ним картиной. Которая завораживала своими действиями: Ацуши пальцами игрался с собственным соском, трясясь и тихо поскуливая, видимо, еще боясь протолкнуть пальцы во внутрь. «Неужели, — пронеслось в затуманенном мозгу юноши. — Я действительно делаю это?» С минуту внутренних и внешний терзаний и под оглушительный стон Накаджима проталкивает в себя один палец. Дазай в этот момент уверен, что его казалось бы донельзя твердый член стал еще тверже. Ацуши ласкал себя нежно, не спеша, подрагивая и постанывая от каждого движения собственного пальца внутри себя. Тигр в этот момент поставил на себя клеймо полного извращенца, который самоудолетворяет себя в тот момент, когда на него смотрит его возлюбленный, с неудовольствием подмечая, что внутри него не брюнет и даже не его пальцы. Осаму в этот момент просто сходил с ума и благодарил богов за то, что дожил до этого момента. Его милый мальчик, такой прекрасный и до невозможности любимый, прямо сейчас занимается такими грязными делами прямо у него на глазах. Ох, как же хотелось овладеть желанным мальчиком, однако разрешения ему еще никто не давал, а у него уже и сил нет его попросить. Краснея еще больше и закрывая глаза, Ацуши проклиная себя, Дазая и все остальное на свете, протолкнул в себя второй палец. От этого действия Ацуши выгнулся в спине, словно кошка, утробно простонал и вцепился свободной рукой в простынь, комкая ее. — Осаму! — простонал имя возлюбленного тигр, срывая последние тормоза последнего. Брюнет молниеносно ринулся к нему, нависая сверху и тут же жадно целуя в открытые губы, сплетаясь языками. Оторвавшись от пухлых губок с мокрым чмоком, Осаму посмотрел как-то слишком жалобно в родные глаза. У Накаджимы перехватило дыхание: такого детектива Ацуши видел нечасто. Он был так же взъерошенный, как и юноша, тяжело дышал, его щеки покраснели и он не сводил вожделеющего взгляда с Ацуши. — Ацуши, могу я взять тебя? — чуть ли не прошептал Осаму, стаскивая с того футболку и переплетая пальцы со свободной рукой тигренка. — Пожалуйста? — Да. НАКОНЕЦ-ТО. Дазай жадно прильнул к тонкой шее, не церемонясь и по звериному вгрызаясь в нее. Ацуши простонал, сжимая в своих руках чужую руку до посинения и до характерного хруста костей. Дазаю было, в общем-то, плевать. Жадными поцелуями он клеймил засосами шею, ключицы, предплечья и грудь Накаджимы, каждым поцелуем вызывая из возлюбленного стоны и ахи. Свободной рукой быстро обведя соски партнера, проведя вниз по его идеальной тонкой талии, Осаму провел пару раз по стволу мальчика, смешивая смазку со своей руки с его смазкой. Жадно дыша в чужую шею, Дазай протолкнул свои пальцы внутрь Ацуши, прибавляя к уже находящимися внутри парнишки пальцам. — Осаму, ты же… — простонал мальчик, но был остановлен на полуслове успокаивающим поцелуем в лоб. — Не волнуйся, — заботливо проурчал детектив, начиная двигать пальцами внутри мальчика. — Уж у меня-то точно потолще будет, чем пара пальцев. Не прекращая целоваться, Дазай интенсивно двигал пальцами, пытаясь нащупать простату. Ацуши же стонал, срывая голос и освободив руку из руки Осаму, начал стаскивать с того одежду. Спустя мгновение оба возлюбленных были абсолютно без одежды. — Оса-а-му, — жалобно протянул тигренок, обращая к себе взор карих глаз. — Да? — Хватит уже пальцев, — кажется, в этот момент покраснела даже шея парня. — Вытащи… Дважды просить не пришлось: Дазай тут же выполнил просьбу, вытаскивая из парнишки и его пальцы тоже. Пристроившись поудобнее между разведенных ног и закидывая их себе на бедра, Осаму медленно навис над Ацуши, переплетаясь пальцами с одной из рук парня. — Ацуши-чан, — вырвалось томное из уст Дазая. Он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Он так любит своего мальчика, до потери пульса любит и как же радостно чувствовать такие же чувства в ответ. Ацуши тепло улыбнулся, проводя свободной рукой по щеке возлюбленного и убирая непослушную каштановую прядь волос за ухо. Господи, неужели это чудо только его? — Люблю тебя, — проговорил прямо в любимые уста Осаму, медленно проталкивая свой член внутрь парнишки. Ацуши простонал его имя и вжался в него всем телом, свободной рукой обнимая за шею и оставляя ногтями на ней пару ярких полос. Хотелось растянуть этот момент просто на вечно, но сдавливающее до потери сознания возбуждение и долгое воздержание не позволили этого сделать. Осаму сразу задал быстрый темп, входя и выходя полностью из возлюбленного, с каждым толчком меняя угол проникновения в попытках найти простату. Ацуши бесстыдно стонал, на особо глубоких толчках выкрикивая имя детектива, впивался ногтями ему в спину и подавался бедрами навстречу движениями, немного сбивая ритм, заданный детективом. На краю сознания Осаму отметил, что такое воздержание неплохо сыграло на них и благодаря этому сейчас происходит одна из лучших ночей его жизни. Но больше он так воздерживаться не намерен. Пусть Ацуши называет его грязным извращенцем, похотливым животным, пусть! Он не может прожить без близости со своим милым мальчиком долго и он сам виноват, что вызывает в нем такое непреодолимое желание. Очередной глубокий толчок и Ацуши окончательно срывает голос, прижимаясь всем телом к любимому, приводя своими ногтями спину последнего в ужасное состояние. — Аааах, Оса-аму! — Накаджима уже перешел на хрип. — Еще, пожалуйста, еще! «Нашел,» — щелкает в голове Дазая и он продолжает толчки в этом направлении, попадая точно по простате. Дышать стало просто невыносимо, воздух накалился на предела и голова уже совсем не соображала. С трудом найдя чужие губы, Осаму тут же впился в них, вдалбливаясь в тело под ним как самое настоящее животное. Все хорошее когда-либо заканчивается и, чувствуя, что его мышцы уже ноют от быстрых и резких однотипных движений, брюнет перестает сдерживаться и спустя пару очень глубоких грубых толчков с животным рыком кончает внутрь родного тела. От этого Ацуши жалобно прохрипел, кончая следом, пачкая себя и возлюбленного своей спермой. Первые несколько минут оба детектива лежали не двигаясь, пытаясь привести дыхание в норму. Осаму поднялся на локтях, заглядывая в любимые глаза с лаской и томного целуя любимого мальчика в губы. Разорвав поцелуй, Дазай наконец-то вышел из парня, откатился в бок и притянул его к себе, устраивая на своей груди. Рука детектива ласково обнимает за талию, другой рукой проводя по щеке и ласково заглядывая в глаза. — Ацуши, я люблю тебя, — немного краснея проговорил Осаму. — Пожалуйста, не оставляй меня одного. — Ни за что, — ответил Накаджима, краснея, и поцеловал в щеку. — Никогда. Я тоже люблю тебя. — Ты был прав, солнце, — Дазай начал играться с непослушной прядью белых волос. — Я грязный извращенец, который и дня не может прожить без тебя и твоих прикосновений. — Не вижу в данном факте ничего плохого, — усмехнулся Ацуши, ласково улыбаясь, вырисовывая рукой на груди возлюбленного незамысловатые узоры. — И раз уж я выиграл в споре, мне полагается приз. — Ага, — согласился Осаму. — Проси, что хочешь и когда хочешь, котенок. — Тогда хочу свое желание прямо сейчас, — хитро блеснули глаза Ацуши. — И что же ты хочешь? Ацуши тихо усмехнулся, облизывая пересохшие губы. Подтянулся на локтях, располагаясь на широкой груди возлюбленного. Взяв в свои ладошки лицо Осаму, приблизился к его лицу почти вплотную и заглядывая прямо в глаза, проговорил: — Возьми меня.