Fxxk Me

      — Выеби меня, — с порога просит Донхёк, смотря в упор на Марка.       Марк сначала тупит, потом до него доходит, а после скептически приподнимает изящную бровь и опирается плечом о косяк двери. Донхёк мнёт край своей футболки, немного волнуясь, но в целом смотрит упрямо, будто не приемлет отказа.       — Выебать тебя? — уточняет Марк, складывая руки на груди. Младший хмурится, но продолжает гнуть своё:       — Выебать, хён, что не понятно?       Марк пытается сдержать непонятный стон. Донхёк его серьёзно с этой темой достал. Будто других парней нет в универе, которые бы с удовольствием присунули ему, а он как влюблённая девчонка за ним таскается, а ведь он его лучший друг всё же. И пусть раньше это были невинные подкаты, то сейчас до прямой просьбы дорос. На самом деле, это был только вопрос времени, Марк только гадал, когда же он осмелится.       — У тебя недотрах, что ли? — интересуется он, разглядывая Донхёка.       — Скорее недомарк, — Хэчан ёжится под его взглядом.       Марк смотрит по сторонам на наличие людей поблизости, а потом затягивает Донхёка в свою комнату. Он прижимает его к стене, ставит ногу между его подрагивающих коленей, смотрит тяжёлым взглядом в слегка испуганные глаза, а после сжимает член Хёка через грубую ткань джинсов и понижает голос до приятного баса:       — Выебу тебя только за то, что ты меня люто бесишь своим недотрахом и таскаешься за мной, чтобы я тебя трахнул.       Донхёк никогда не признавал в себе ненормального, но такие грубые словечки его дико возбуждали, как и рука Марка, ласкающая его через одежду. Он мычит, чувствуя дыхание старшего на своей шее, холодные пальцы на животе и звук молнии. Парень предательски быстро твердеет, что не остаётся незамеченным старшим.       — Что, Донхёк, нравится, когда я касаюсь тебя? — издевательски спрашивает Марк. Донхёк всхлипывает.       — Хён, можно… можно я тебе…       — Просто заткнись и на колени.       Марк давит Донхёку на плечи, опуская его вниз так, что младший сильно ударяется коленками о пол, жмурится от боли и стонет (очень сексуально стонет, прошу заметить). Хэчан дрожащими руками тянется к завязкам штанов друга. Пальцы совсем не слушаются, а взгляд не хочет фокусировать от очевидного желания, но у него получается и тянет штаны вместе с брифами (какого чёрта?), плотно обтягивающими достоинство старшего.       Донхёк тут же берёт в рот, проходясь от головки до основания. Он посасывает головку, каждый раз вбирая больше, облизывает венки и давит на уретру, впервые выбивая из Марка стон. Старший зарывается руками в платиновые пряди Донхёка, больно оттягивая их, а после начинает активно вдалбливаться в его рот. Пухлые губы создают плотное кольцо, стараясь дать максимум удовольствия, Хэчан почти плачет, чувствуя, как головка бьёт по стенке горла, но старается его расслабить, чтобы принять больше.       — Какая же ты сучка, Донхёк, — шипит Марк, трахая рот Донхёка. Младший что-то неразборчиво мямлит, продолжая активно сосать.       Канадец чувствует скорую разрядку, хочет ускориться, но младший отстраняется и смотрит покрасневшими глазами на него снизу вверх. Марку рвёт крышу от такого блядского вида, он рывком поднимает Донхёка, вжимая его в стену. Марк рывками снимает узкие джинсы, подхватывает друга под бёдра, что тот закидывает ноги ему на поясницу, и затягивает в мокрый поцелуй. Язык совсем не слушается, еле поспевая за доминированием старшего, губы распухли от частых укусов. Марк оглаживает подтянутые стройные ноги, чуть сжимая кожу бедёр, наслаждаясь их мягкостью. Хэчану неймется, он хочет Марка в себе, над собой и в любой плоскости. Жалобный скулёж исходит из горла Хёка, когда Марк касается его члена, проводя вверх-вниз несколько раз. Его кроет.       — Ты готовился? — спрашивает Марк, оглаживая бока Донхёка и оставляя засосы на основании шеи.       — Д-да, — задыхается младший, его член болезненно ноет от возбуждения в руках друга.       — Ну ты и шлюшка, Хёкки, — присвистывает канадец, до основания входя в Донхёка.       У младшего ноги напрягаются до предела, придвигая старшего ближе к себе, он не понимает, где находится и что делает, потому что всё сужается до Марка внутри него. До Марка внутри него, что медленно двигается, мучая возбуждённого до предела Донхёка, у которого из звуков только стоны да маты. В этом донхёковском «блять, хён» и «сильнее, Марк» есть что-то офигенно-кайфовое, от чего хочется вдалбливать Хёка ещё жёстче и яростнее.       — Что за похабщина? — смеётся Марк куда-то в плечо, особенно резко входя под определённым углом и попадая по простате.       — Блять! — стонет Донхёк, держась за плечи друга.       Марк затыкает Хёка поцелуем, потому что кроме качественного отсоса и матов его делать больше ничего не может. Донхёк та ещё блядь, если дело касается Минхёна (как же он любит бесить его этим именем). Сколько бы к нему не подкатывали, все были посланы на три буквы, ибо едва ли его мог кто-то удовлетворить, кроме любимого хёна. Толчки становятся интенсивней, нервы обострённей и стоны не глушит уже поцелуй, потому Донхёк кончает, теряясь в пространстве и времени.       У него перед глазами пелена слёз и звёздочки, а ещё раскрасневшееся лицо Марка, методично толкающегося в него, а после кончающего с протяжным хриплым стоном. Он опирается руками о стену, Донхёка буквально держит стена и его ноги на пояснице Марка. Оба тяжело дышат, отходя от эйфории, а потом Минхён целует бронзовую солоноватую кожу на шее, вызывая у Хёка мурашки.       — Ты сегодня превзошёл сам себя, — делает комплимент Марк, вновь целуя.— Отсос был охуенным.       — Фи, — возмущается Донхёк, игриво ударяя старшего по плечу, — что за похабщина? Это был не «отсос», а качественный минет, Марк Ли…       — За которым последовал «качественный секс», да?       — Вот только посмей сказать, что тебе не понравилось!       — Мне понравилось, особенно то, как ты стонал, когда я тебя назвал «шлюшкой», — усмехается старший, ещё раз получая по плечу.       — Иди в задницу!       — Ух, я уж думал, не предложишь.