-3-
26 июня 2019 г., 20:43
- 3 -
– Что?.. – тёплая рука мгновенно зажала рот. Хёк прижал палец к губам и потянул Марка за собой. Пробираясь сквозь лес вслед за тёмной фигурой, журналист совсем не следил за дорогой, но и не удивился, когда его вывели к той же покосившейся плите, через которую он сюда пролез. Сзади послышался лай, и Хёк толкнул Марка к стене: – Давай реще, принцесса, мы немного опаздываем, – не успел он договорить, как из-за деревьев выскочила собака. Внутри Марка всё тут же замерло от страха, но этот ненормальный, ничуть не сомневаясь, присел на корточки, подзывая пса к себе... «Он больной, это точно...» Овчарка рычала, плюясь так, что казалось сожрёт не только их, но и ползабора... Но приблизившись к Хёку, она повела носом и замолчала, высунув язык. – Ты лезешь?! Блять, давай быстрей! Марк заставил себя оторвать изумлённый взгляд от поглаживающего собаку Хёка и полез на стену. Обратно оказалось намного сложнее: у него кружилась голова, а руки странно ослабли... Нога соскользнула с бревна, и, падая по ту сторону забора, он зацепился рукой за колючую проволоку... Раньше, чем ладонь пронзила адская боль, журналист с удивлением наблюдал за струившейся алой лентой кровью... Глубокий разрез рассек полруки, захватив запястье. – Твою мать, ты издеваешься что ли?! Подним-... – спрыгнувший следом Хёк замер, заметив на что уставился сидящий на земле "тормознутый". Он схватил руку, вглядываясь в рану. – Чёрт... Ты совсем меня не жалеешь, да? Пошли. Донхёк вытащил из кармана пиджака носовой платок и зажал им рану. Всю дорогу до мотоцикла, оставленного на неизвестной Марку просёлочной дороге, он крепко сжимал его руку, и журналист решил, что это именно поэтому она немеет... ... – Что это за место?.. Разве мне не нужен врач? Его привезли на странного рода заброшенную лабораторию в глуши леса и потащили по крутой лестнице в подвал. «Он меня убьёт?..» Почему-то в это было легко поверить. Но в помещении было наудивление светло и чисто, не говоря уже о компьютерной аппаратуре и даже хирургическом столе, на который Марка грубо толкнули. – Прости, милый, но я не буду тратить анестезию, – Хёк вытащил из непонятного ящика какую-то сомнительную бутылку и протянул журналисту. – Пьёшь до дна. Но у Марка так болела голова, что сил на опасения не осталось... Он припал к горлышку, с удовольствием ощущая, как терпкая горечь согревает, разносясь приятным теплом по телу. «Что происходит?..» Будто сквозь туман, Марк наблюдал, как Хёк скинул свой дорогущий пиджак, даже не испачкав его, пока они пробирались сквозь мокрые дебри, и достал огромный контейнер с кучей хирургических инструментов. Надев перчатки, он вскрыл упаковку со стерильной иглой. «Только не говорите мне, что...» Журналист невольно спрятал руку за спину, когда Хёк, подготовив всё, придвинул крутящийся табурет, усаживаясь вплотную. – Не бойся. Я буду предельно нежен, ты почти не почувствуешь, – силой отобрав поврежденную руку и уложив её на столик перед собой, недо-хирург обильно промыл рану дезинфицирующим раствором, и Марк закричал. – Не почувствую?! Хёк настойчиво вернул отдернутую руку на место и засмеялся: – Конечно! – он слегка нагнулся. – Ну, может чуть-чуть... Я рядом, тигрёнок, так что не бойся... Марк старался не смотреть как жуткая игла снова и снова пронзает его смертельно бледную кожу, рисуя на ладони узор как после швейной машинки. Сначала боль была невыносимой, но вскоре всё прошло, и он мог даже подумать о чём-то постороннем. Например, об этом смуглом парне, который, ко всему прочему, ещё и местный криминальный хирург... «Почему он помог мне убежать?.. Что он вообще там делал так поздно?.. Он дрессировщик всех местных псов?.. Может, он просто не человек?..» Мысли странно путались, вырисовываясь в причудливые узоры, а голова становилась всё тяжелее... Марк смотрел на эту загорелую кожу, отмечая россыпь аккуратных родинок, на длинные ресницы и немного пухлые губы... Из-под глубокого выреза выглядывали чётко очерченные ключицы... «У него потрясающая фигура и красивые руки... Весь его облик пропитан уверенностью и... Сексуальностью? Да... Он опасно сексуален...» Когда его голова была так близко, Марк мог почувствовать запах цитрусового шампуня... Ничем не сдерживаемый взгляд, продолжая бесцельно блуждать по чужому телу, задержался на обтянутых кожей бёдрах... И что-то странное зашевелилось внутри. Невольно Марк перевёл взгляд на выпуклость в районе паха... Читая Сэлинджера, Марк запомнил интересную мысль одного из героев. Этот персонаж утверждал, что для писателей свойственна некая бисексуальность... Андрогинность... Чтобы по-настоящему чувственно описывать не только женщин, восхваляя их красоту, но и мужчин... Тогда ему это показалось странным, хоть и справедливым. И только сейчас он впервые в жизни испытал эти чувства по отношению к другому мужчине, пытаясь описать для себя его красоту... «Интересно... Какую роль в моём странном влечении играет его загадочность?..» Марк привык называть вещи своими именами, но эти странные ощущения, что сейчас тлели где-то внутри него, не поддавались описанию. – Кто ты?.. Что тебе от меня надо?.. Хёк изумлённо уставился на полуживого пациента, но тут же вернулся к работе, хитро улыбаясь. – В составе есть вещество наподобие морфия... У некоторых галлюцинации – один из побочных эффектов. Не переживай, скоро пройдет... Ну вот, готово, – он забинтовал поврежденную руку, нацепив поверх эластичную сетку. «Галлюцинации?! Ясно... Вот бы вся последняя неделя оказалась лишь плодом больного воображения... Может и этот приятный запах от его кожи мне тоже мерещится?..» Хёк убрал инструменты, расставив всё по своим местам, и сел за дальний стол, открывая ноутбук. – Подожди минутку, принцесса. Я сейчас кое-что отправляю и отвезу тебя обратно в замок... – Что это за место?.. – Это?.. – модный "хирург" что-то быстро печатал, используя лишь цифры и точки. – Это ад... И я – твой персональный дьявол-искуситель... Как тебе такое? Он захлопнул крышку ноутбука и повернулся к пациенту. – Ты сейчас максимально беззащитен, и я мог бы... Стоп! Ещё бы чуть-чуть и журналист свалился на пол, но чужие руки успели подхватить. Внезапно он вдруг перестал чувствовать своё тело, потеряв ориентацию в пространстве... Сквозь полуобморочное состояние он почувствовал, как Хёк дотронулся до его лба и выругался. Последующие бессвязные воспоминания содержали картинки леса, красного салона машины, как его куда-то несут вверх по лестнице, бережно опускают на постель и темнота... ... Ему снились дом, Джуна, мама и их собака, которая умерла, ещё когда он был ребенком... Снилась работа и та первая статья, что он редактировал для газеты. Снились работники банка с глазами без зрачков и бесконечные чеки, копившиеся на дорогущем кухонном столе. Его новый дом плавно перерастал в лесные дебри, и Джуна просила нанять рабочих, не позволяя ему вырубить всё самому... Ему снилась дорогая машина с красным салоном, но она была лишь жалкой стилизацией, и Марк слишком поздно сообразил, что никуда не уедет... Он то метался в душной комнате, до верха заполненной недописанными статьями и чеками, задыхаясь и не позволяя себе закрыть глаза, то бродил по бесконечным лабиринтам производственных складов, не обращая внимания на кровоточащие руки... Фантастические кошмары, полные боли и жара, выматывали воспалённый мозг, и Марку казалось, что он умрёт, так и не проснувшись, как вдруг чья-то холодная рука провела ладонью по лицу. Приложив неимоверные усилия, он всё же смог открыть глаза... Его обессиленное тело утопало в мягких простынях на огромной кровати, и плотно задернутые шторы не позволяли точно определить время суток, но Марк узнал в этой комнате свой номер в отеле. Каждый удар сердца отзывался пульсирующим гулом в голове, и карамельный голос вернул реальность происходящему, сразу напомнив обо всём, что недавно произошло. – Лучше, чем вчера, но температура всё ещё достаточно высокая... – тёмная фигура наклонилась ниже, будто всматриваясь в глаза, и Марк почувствовал аромат знакомого дорогого парфюма. – Ладно, тигрёнок, надеюсь, ты меня уже слышишь... Давай, надо вставить ещё свечу. Прохладная рука, принесшая столько облегчения горячей голове, нежно провела пальцами по лбу, откидывая влажную челку назад, и исчезла в темноте, вслед за Хёком. «Лучше чем вчера? Как долго я уже умираю здесь? Какую ещё, нафиг, свечу?.. Просто убей меня...ты можешь... я знаю...» В мозгу вспыхнула страшная догадка, но, поправившись, он отметет её в сторону. Ведь в таком состоянии какие только мысли в голову ни лезут, рождая бредовые идеи и пессимистические настроения, особенно если ты писатель... Или хотел бы им быть. Но большая часть вопросов мгновенно отсеялась, пропустив на своё место более животрепещущие проблемы, когда Марк почувствовал, как его разворачивают на бок, стягивая штаны. Так вот, что за свеча... – Я сам!.. Стой... Не... – У тебя швы на руке, так что не дергайся. – Швы?.. Моя левая рука... – Расслабься... Я всё сделаю, малыш, не переживай. Марк решил, что после такого один из них точно должен сдохнуть, когда почувствовал, как холодные пальцы раздвигают его ягодицы и просовывают пилюлю внутрь. – Я не "малыш"... Сколько можно... Ах!.. Что за?! – это было определено специально, Марк был просто уверен. Не было совершенно никакой необходимости пихать жалкую свечку так глубоко, засовывая в анальное отверстие ещё и полпальца. – Ты что-то сказал? – Высунь свои чёртовы пальцы оттуда... Или я... – Или ты?.. – он не видел лица, но был готов поклясться, что этот парень сейчас довольно улыбался, запихивая свечку ещё глубже. Марк чувствовал, как внутри него что-то возмущённо кричит и буянит, из последних сил пытаясь забить это странное шевеление яркой гаммы ощущений, сконцентрированных на холодных пальцах... – Ааах!.. – вдруг внутри Марка что-то вспыхнуло, томно застонав от удовольствия, и он тут же замер, не дыша, как только понял, что за звук сейчас издал... – Становится жарковато, верно?.. – Хёк почти прошептал, но Марк услышал. Он одел своего слабо вменяемого пациента и развернул его обратно на спину. – Это всё конечно чертовски соблазнительно, но нам надо ещё сделать перевязку. «Соблазнительно?.. Ты больной?.. Какую перевязку?.. А... Точно... Собака, забор, склад... товарняк через неделю...» Журналист чувствовал ужасную слабость, с досадой понимая, что он не может пошевелить и пальцем, находясь во власти этого ненормального. Голова раскалывалась, хотелось спать... «Зачем он всё это делает?..» Хёк, смазав свежую рану мазью, аккуратно забинтовывал его правую руку. – Где мой телефон?.. Я должен позвонить... – Невесте? – он ловко оторвал длинный конец бинта, завязав его, и вернул руку на одеяло. – Шов хороший, скоро заживёт, но пока лучше не использовать эту ручку, хорошо? Так что, если где-то чешется... – Телефон. Секунд пятнадцать Хёк молча смотрел ему в глаза, будто что-то проверяя, затем всё же встал и подошёл к большому комоду у стены. Взяв с него телефон, он бросил его на пол возле кровати. – Когда наберёшься сил поднять – пожалуйста, он твой. «Урод...» На парне была самая обычная черная футболка и синие рваные джинсы, и если бы не поблескивающая в темноте серёжка, ничто бы и не намекало на вкусовые предпочтения этого модника. – Я так понимаю, бесполезно просить тебя отвезти меня в больницу... – Мне жаль. Но я – твой медбрат, тюремщик и секспартнер на ближайшую неделю. – Что? Неде-.. Какой ещё секспартнер?.. – Марк мечтал провалиться в тёмный ледяной колодец, в поисках облегчения... «Надо сообщить Джуне... И в редакцию... Кто такие "дегустаторы"? Что в этих бидонах?.. Стоп. Что? "Невесте"?! Откуда он знает?.. Моя голова... Сил совсем нет... Может он меня отравил?» – Хочешь пить? Кстати, пора выпить лекарства... – Донхёк подошёл к прикроватному столику, где стоял графин с водой, стакан и какая-то коробка, из которой он вытащил большую белую таблетку, присаживаясь на кровать к больному. – Сможешь приподняться? – Я не буду пить никаких таб... Что ты делаешь?!! – Марк отвернулся, пытаясь увернуться, когда увидел, как Хёк взял таблетку в рот и стал опускаться ниже. Но как бы он ни упирался обессиленными руками в чужую грудь, как бы ни сжимал челюсть, ненормальный медбрат оказался сильнее. Хёк с силой надавил пальцами на щёки, вынуждая открыть рот, и впился в губы, языком проталкивая лекарство внутрь. Марк испугался, что если не задохнётся, то подавится, но ещё больше его напугала мягкость и сладость чужих губ... Ощущения мокрого языка в своём рту длились всего пару секунд, но этого было вполне достаточно, чтобы привычный мир вдруг предательски пошатнулся, ставя под сомнения все принятые ранее убеждения и принципы. Марк обычно не искал философию там, где ей и не пахло, да и сильная сонливость превращала всё происходящее в полубред. И когда Хёк набрал в рот воды и опять наклонился, он просто закрыл глаза и принял питьё, смешанное с чужой слюной, слегка приоткрыв рот, ощутив на себе тёплые губы... – Ещё... «Что?.. Ещё?.. Да... Я хочу пить... Мне нужна вода... Много холодной воды...» И он не заметил, как вырубился, погрузившись в глубокий сон. ... Марк поднял трубку винтажного вида телефона, набрав единицу. Знакомый голос на другом конце провода слегка выбесил, довольно напевая: – Я вас слушаю, господин Ли. «Сегодня опять его смена?..» – Эммм... Кажется у меня душ сломался в ванной... – Сломался? Что же вы с ним такое делали, господин Ли? – ехидные нотки добавляли баллы наглости в профиль этого подозрительного парня, напоминая Марку о том, что как бы ему ни хотелось, а брать интервью у этого "официанта" ему придётся... – Я ниче-.. – Мы сейчас пришлём к вам сантехника, не нервничайте так. Или, может, я конечно извиняюсь, но вы надеялись, что именно Я со всем разберусь? Марк просто положил трубку и, выругавшись, вернулся к рабочему столу. У него и так были проблемы с водными процедурами из-за поврежденной руки, так теперь ещё и это... Сколько он уже не мыл голову?.. Марк не знал, что за лекарства ему подсунул этот ненормальный медбрат, но уже на следующий день он проснулся без температуры, а через день был полностью здоров, не считая руки и тяжести в голове. Он попросил своего тюремщика забинтовать руку так, чтобы он мог шевелить пальцами, и хоть тот и был против, всё же сделал, как его просили, ссылаясь на подозрения, что бешеный журналист всё равно будет работать, даже если придется носом набирать статью. Марк поставил пробел и продолжил печатать... Вчера утром он дотянулся до телефона и позвонил в первую очередь на работу. Потом Джуне и родителям. Расследование подходило к концу («ага, как же... и близко развязкой не пахнет») и его отзывали с командировки на пару дней, чтобы отчитаться перед начальством и сдать первую часть в редакцию. Марк помнил о подслушанном разговоре той ночью возле склада и оттянул отъезд домой до конца недели, планируя выяснить, что это за "товарняк" и что в тех химических ёмкостях. Он был не уверен, понадобится ли вторая командировка, не считая предстоящего суда над подозреваемым по делу об убийстве Ким Соныля («и такой нашёлся, пока я помирал»), но его бы очень порадовала возможность никогда сюда больше не возвращаться... Он набрал последнее предложение и перескочил на другой абзац, набирая "некий Ли Донхёк" и замер, откинувшись на спинку стула. «Кто он?..» Марк не знал. И это пугало. То, что для всех было очевидным, ему казалось лишь мастерски сооруженной и оберегаемой верхушкой огромного айсберга, уходящего корнями глубоко под мутную, холодную воду. Дорогая одежда, машины, сто подработок, подозрительные знакомства, навыки хирурга, дрессировщика и ещё фиг знает кого... Тот разговор по телефону в саду, страх людей из ночного бара, связи с полицией, ночные прогулки по лесу, тайные базы и шифры, посылаемые с ноутбука и... «Почему он так ко мне относится?..» Странным было всё: начиная с самого Донхёка и его роли во всём этом деле, и заканчивая нездоровым интересом Марка к этой мутной личности. Чисто профессиональное чутьё, не более. Что-то подсказывает, что этот человек играет не последнюю роль во всём этом... И именно поэтому Марку просто необходимо выпытать из этой красивой головы всё, что получится... Но как? До отъезда ещё есть время... Брошенная в спину фраза в тот день на заводе вдруг всплыла в голове... «Не делайте глупостей. Вам есть что терять.» Но было поздно. От размышлений его оторвал вежливый стук в дверь. Сантехник довольно долго возился в ванной, гремя так, как будто реставрировал башню замка Нойшванштайн, безбожно отвлекая от работы. Но стоило ему наконец закрыть за добросовестным дядечкой дверь и вернуться к ноутбуку, как звонко забремчал телефон. – Ну что, господин Ли, вас теперь устраивает ваша ванная комната? – Меня всё устраивает. Скажите, у вас есть таблички для дверей? – Таблички?.. Хотите уведомить персонал, чтобы вас не беспокоили? – Именно. Было бы неплохо. – Что ж, это ваше право. Разумеется вы хотите, чтобы вас никто не отвлекал, когда ваш душ наконец-то работает. Я понимаю. Сейчас, подождите минутку, не раздевайтесь пока. Я уже иду. С табличкой, естественно. – Что за?.. Стоп. Я просто... – но длинные гудки не дали закончить мысль, и он вернул трубку на место. «Не раздевайтесь?! Чего?! Это вообще к чему?.. Идиотство какое-то... Когда меня в последний раз кто-то так раздражал?.. Наверно никогда... Чёрт!» Марк вернулся к столу... Вчера вечером журналист проснулся от покалывания в правой ладони. Он сначала испугался, почувствовав, как кто-то трогает руку, но слабый прикроватный ночник осветил смуглую кожу красивого лица, склонившегося над раной. Хёк был одет в черную водолазку под белым пиджаком и темно-бордовые брюки, на руках же поблескивали массивные кольца, и Марк решил, что надо бы взять автограф или хотя бы попросить одолжить брендовое шматьё... Всё равно у него его слишком много... – Ты проснулся, малыш? Прости, не хотел будить. – Я не малыш. Сколько времени? – Не знаю, наверное около полуночи, – не нащупав рядом ножниц, он оторвал бинт и завязал. – Прости, не получилось раньше приехать. Марк уловил аромат женских духов и улыбнулся: – Я бы и сам перевязал... Наверное, – он покрутил перебинтованной рукой перед глазами и попытался сесть, как вдруг что-то больно запульсировало, но уже в левой руке. – Чёрт... – Что такое? – Хёк вопросительно замер, складывая медикаменты в аккуратную аптечку. – Заноза... – Марк неуверенно развернул ладонь, показывая уже загноившийся надрыв прямо в центре. Хёк сел обратно на кровать и взял протянутую руку. – Я бы пошутил насчёт занозы, но не буду. – Да неужели? – Выглядит херово, если честно, так что будет больно... Хочешь, чтобы я вытащил? Может, давай я съезжу за лидокаином или, вероятно, внизу найдётся... – он почти встал, но Марк остановил его. – Когда это тебя останавливали мои болевые ощущения? Просто вытащи её, пока у меня рука не отмерла. Пожалуйста... Хёк довольно ухмыльнулся и, взяв из аптечки лезвие и пинцет, придвинулся ближе. Он приехал сделать перевязку какому-то левому парню, несмотря на то, что был с женщиной, да ещё и так поздно... И сейчас он был готов ехать за обезболивающим, чтобы вытащить какую-то дерьмовую занозу этому же левому парню...«Странный.» – У тебя есть девушка? – Марку нужна информация, ничего личного. – С какой целью интересуетесь, господин журналист?.. – Да, просто... У тебя столько подработок... Спать-то, наверное, некогда... Не говоря уже о рома-... – Интересно, успеваю ли я трахаться? – Что?! Да мне по- – Или нет. Интересно, с кем я трахаюсь, верно? – оторвавшись от ладони, Хёк бросил насмешливый взгляд на смутившегося пациента, заставив последнего очень пожалеть, что у него не хватило мозгов, не начинать всё это... Терять было нечего, и журналист решил идти напролом: – Не забывай, я видел вас с Ха ЧжиНой! Что вас связывает? Ай!! Больно! Ммммм – он попытался отдернуть руку, но Хёк вцепился крепко, не отпуская. Он больно надавил, выпуская остатки гноя, и принялся ковыряться в ране пинцетом. – Мне больно!! Ой... – занозу наконец удалось ухватить за самый кончик и вытащить. – Да у тебя тут бревно! На зиму дровишками запасался, тигрёнок? Зря. Есть шансы не дожить, – он резко наклонился, приблизив лицо. В карих глазах гуляли весёлые огоньки, но это было лишь обманчивая поверхность... Там, на дне, Марку показалось, он увидел бескрайнее поле беспокойства, засеянное цветами одиночества, полными сожаления, боли и тоски... «Что это?.. Он мне угрожает?..» – Я не тигрёнок. Марк старался не смотреть на пухлые губы... Он прекрасно помнил их вчерашние прикосновения ... Прекрасно... помнил... И не мог оторвать глаз, чувствуя, как внутри опять идёт борьба, поднимая следом ураган неизведанных эмоций. – Что ты делал ночью у склада? – Скорее всего, то же, что и ты, принцесса. Прогуливался, наслаждаясь погодкой. – Что в тех бидонах? – Наверное, сырьё для изготовления антикоррозийного покрытия или подпольный самогон. – Кто такой "барон"? И что за "дегуста-.." – он вдруг замер, нервно сглотнув, когда Хёк опустился ещё ниже, оставляя пару миллиметров между губами. «Какая-то странная атмосфера... Он пытается меня запугать?..» Марк занервничал, изо всех сил впечатываясь в подушку. Хёк прикусил нижнюю губу, медленно опустив взгляд на чужие губы, и томно прошептал: – Хочешь?.. Он провёл ладонью по щеке, запустив холодные пальцы в чёрные волосы. Вторая рука оказалась на шее, странно поглаживая, она опускалась всё ниже... Дыхание стало тяжёлым, и Марк почувствовал странное напряжение внутри. В груди всё замерло, будто чего-то ожидая, и он с ужасом осознал, что не контролирует эти волнения, лишь удивляясь природе их возникновения. – Что? – он сам бы не узнал сейчас свой голос... – В туалет. Лежишь тут неподвижно, как труп, уже вторые сутки. Ты скажи, я могу помочь, – он хитро улыбнулся и отстранился, поднимаясь. – Нет? Ну как знаешь, тигрёнок. Я пошёл. «Что это было?..» Сейчас, вспоминая, он был уверен – всё делалось специально. Лишь бы избежать ответов на неприглядные вопросы... На этот раз никто не стучал, поэтому Марк не сразу понял, что в номере он не один. – Я повесил табличку, можешь раздеваться, – Хёк сбросил черный пиджак униформы и начал расстёгивать рубашку. – Стоп. Да что ты себе позволяешь? Кто ты такой? Я вообще-то работаю! Зачем ты раздеваешься?.. – Давай реще, моя принцесска, задолбал болтать. Я вообще-то тоже работаю, – он снял рубашку и, оставшись в одной майке, подошёл к Марку, потянувшись к его ремню. – Стоп, стоп, стоп! Что ты делаешь?.. – Марк испуганно ухватился за чужие руки, пытаясь остановить. – Чего ты так краснеешь? – Хёк засмеялся, теребя журналиста за волосы. – От тебя уже воняет, как от хрюшки, милый. Ну нельзя же так, согласись. Мочить швы – плохая идея, так что я помогу. Улыбаясь, он вдруг наклонился к самому уху, прошептав: – Расслабьтесь, господин Ли, и получайте удовольствие. В каком отеле вы ещё найдёте такие весьма интересные услуги, да ещё и от лица столь привлекательного молодого человека... Марк поклялся, что не вернётся больше в этот город. Даже на суд подозреваемого...
