-18-
16 марта 2020 г., 00:07
- 18 -
Солнце приятно грело макушку, а опавшие розовые лепестки садовой вишни радовали глаз, расположившись по обе стороны от парковой дорожки. Весна была в разгаре, весна была всюду, и никто не мог этого не заметить. Счастье довольно фыркал и метался от куста к кусту, ставя под угрозу сохранность суставов своего сонного хозяина. «Хоть бы не заметил, хоть бы не заметил, хоть бы............ shit!!» Пёс наконец увидел затаившегося поодаль на лавке кота и что было мочи ломанулся в его сторону. Марк упирался ногами, строго кричал, приказывая, но всё бесполезно: выгуливали его, а не наоборот, как он надеялся, наивный. «И так каждый чёртов раз... Это плохо кончится». Но всё же не сегодня, потому что в последний момент Счастье вдруг резко остановился и, повиляв хвостом, в итоге прошёл мимо, даже не взглянув на кошака... «Ненормальный.... Боже.... Почему вокруг меня одни недоделанные?! Даже собака!» Марк не должен был тащиться в парк за сто километров с огромной хаски, нет. Просто Джено сказал, что готов поухаживать за псом, пока хён будет в командировке, а его мать в гостях у сестры, но сначала им нужно "привыкнуть" друг к другу, и для этого журналист за неделю до отъезда должен был по утрам "гулять" с собакой в парке возле дома донсена, естественно, при участии последнего... Но. – What?! Какого..? Минуточку, Джено-я... Ты ещё полчаса назад говорил, что уже выходишь! А сейчас... Где?! В больнице?! Что?! – Хён, не сердись! Это всё из-за тебя, кстати, – по сдавленному шепоту донсена, будто он прикрывает трубку рукой, можно было догадаться, что он сейчас не один. – Он названивал и говорил, что умирает, а ты всё не приходишь! – Что..? Но...кхм.. – Вот именно! Вы меня достали! Он стал кашлять и задыхаться, умоляя, чтобы я передал тебе кое-что, вот я и поехал... – Передал? Но... Марк вдруг услышал, как Джено с кем-то говорит, предлагая взять трубку, но вскоре отвечает сам: – Боже... Как же вы достали... Ладно. Ли Донхёк говорит, что ты должен полить в его доме цветы. Ключи он мне дал. – Цветы?! Какие ещё цветы?! У него нет цветов! На том конце опять послышались сдавленные голоса, и сердце журналиста вдруг забилось сильнее, а краску на ушах он почувствовал быстрее, чем представил. «Детский сад...» Марк не жалел ни секунды о сказанных тогда словах, открывших сердце и сдавших его в плен. Но вернувшись домой, после того, как Хёк наконец уснул, выплакав все глаза, он вдруг ощутил невероятное смущение и со страхом осознал, что больше не знает, как себя вести в присутствии агента... Как спокойно дышать рядом с ним?! Почему-то это казалось чем-то сверхнеобычным, глупым, конфузным, странным, компрометирующим, нелепым, неловким и вообще... «Стоп. Что?!...Идиотизм...» Марк решил, что это ерунда и быстро пройдет, но когда на следующее утро он понял, что всё ещё не готов встретить этот наглый взгляд лицом к лицу, не залившись с ног до головы краской, он решил подождать ещё и....в итоге время шло, но ничего внутри не менялось, а страх неопределенности и смущения только усиливался. Но и Ли Донхёк после того "рокового" дня, когда с губ его "награды" наконец сорвалось долгожданное признание поражения, ни разу не пытался связаться с ней лично. Вместо этого он, почему-то, почти каждый день донимал несчастного Джено. И это наводило на мысль, что не только Марк смущён и потерян, хотя... когда дело касается тайных агентов, игра обычно идёт не по правилам. Совершенно не по правилам. И это напрягало. – Он говорит, что не видит в этом проблемы. Сходи купи. – Купить? В смысле?.. Он предлагает мне купить цветы, чтобы ходить потом за ними ухаживать? Что за..? – Прости, хён, мне некогда. Я сейчас сразу поеду на работу, увидимся там. – Но ты обещал погулять!! – Хён, прости. В следующий раз, хорошо? Не опаздывай, редактор будет беситься... Я уже говорил, как вы меня все достали? «Не опаздывай?.. Айщщщ...» Марк пытался оттащить Счастье от очередного куста, напрягая оставшиеся силы. После таких тренировок он уложит любого одной левой, это точно... «Чем мама его кормит?!» Щенок вырос в кабана, вот только мозги так и остались донельзя ребячьи. Марк дёрнул сильнее: – Давай, бро! Нам надо домой! – до дома оставалось чуть-чуть и если вызвать такси, он опоздает всего-то минут на десять, не больше... «Цветы!? Он нормальный?! ...........куплю ему кАктУс...» Они уже заходили в подъезд, когда столкнулись со сбегавшей по ступенькам девушкой. – Джуна?.. Что ты здесь делаешь?– Марк будто врос рукой в перила, не замечая, как собака нетерпеливо тянет наверх. Увидев бывшего жениха, она расцвела теплой улыбкой, а сердце Марка виновато пропустило удар. Неприятное чувство... Хотелось убежать, но он давно уже не тот, что был раньше, и не собирается ничего "подавлять". Марк сейчас там, куда привели его ноги, но с самого начала это был осознанный выбор. И он был правильным... Стоит вспомнить карамельный голос, как любые сомнения выветриваются почти мгновенно, оставляя в лёгких лишь розмарин и чуточку лайма. «Кактус подойдёт идеально... И поливать не надо и больно колется... Как та проволока. Просто отлично.» – Марк! Я уже успела расстроиться, что не застала тебя, – она поправляет волосы, и это так знакомо, что вполне естественно хочется её приобнять, но Марк прекрасно видел сквозь щели напускного спокойствия всё ещё кровоточащие раны и боялся дарить надежду. Это было бы жестоко. – Я вчера разбирала кое-какие коробки и нашла старые фотографии твоей мамы... Помнишь, я брала их, чтобы подобрать рамки? Но теперь... Мне сегодня во вторую смену, поэтому я решила заехать, но дома никого не оказалось... Я... Я не знала, что у тебя собака! Джунапотянула было руку погладить, но Счастье увернулся и спрятался за хозяина, недовольно рыча. – Фотографии?.. – Марк смотрел на руки бывшей девушки и ничего не находил. – Эммм... Да, – она засмеялась, прикрывая рот рукой. – Представляешь, я положила их в новую сумку ещё вчера, чтобы не забыть, а сегодня утром второпях собиралась и выбежала с другой, со старой. Знаешь же, как это бывает? Марк прекрасно помнил, как Джуна могла часами собираться на работу, но чтобы она хоть раз что-то забыла – нет... «Не я один изменился... Всё изменилось.» Он улыбнулся, искренне надеясь, что она больше не читает его так же легко, как делала это раньше, и теребя собаку за ухом, решил прервать неловкость: – Ладно, Джуна. Я опаздываю, Джено меня убьёт. Привезёшь как сможешь, это не к спеху. Береги себя, – он всё же легонько похлопывает её по плечу и почти проходит мимо, когда Джуна хватает за локоть. – Можно я в выходные завезу? – с мольбой обращённый взгляд был цвета одинокой печали, и Марк не нашел в себе слов, чтобы возразить. – Д-да... Конечно... Чуть позднее он вспомнит, что на выходных он хотел подготовиться к командировке, собрать чемодан и отвезти Счастье к донсену...а может быть и сходить наконец навестить Донхёка... Но сейчас его заботили лишь вызов такси и дьявол - редактор. ... – Но это ключи от гаража, а не от дома. – Пфффф... Нот май праблем, хён. Честное слово, я тут не при делах и вообще... Мало того, что притащился с огромным кактусом, так ещё и два часа спустя после начала рабочего дня... – Джено кое-как вложил в ладонь Марка ключи и вернулся к компьютеру, по пути закатывая глаза и качая головой. – А мне кажется, что господин журналист выглядит довольно загадочно, обхватив этот горшок с сугробом жёлтых колючек... – Вы-то что здесь делаете, Джемин-щи, – Марк локтем отодвигает стопки бесконечных бумаг и ставит свою ношу на стол перед монитором. – У меня отпуск. – Это не извиняет ваше присутствие в нашем офисе. – Не объясняет, вы хотели сказать. – Не извиняет, я сказал. – Марк-хён, Джуна тебя нашла? Она звонила, спрашивала где можно тебя найти, и я сказал, что... – Да, я её встретил. Спасибо. – Джуна? Это ведь ваша бывшая, да? Налив кофе и включив компьютер, успев при этом дважды больно уколоться о растение, Марк устало плюхнулся в кресло, игнорируя дальнейшие бессмысленные расспросы. Перспектива ехать в больницу после работы за ключом, ещё и с этим "сугробом" его не прельщала от слова совсем. Марк знал, что опаздывает, но бегло брошенный на витрину цветочной лавки взгляд вдруг выхватил удивительно большой толстый кактус, весь покрытый желтыми иголками. Он уже прошёл мимо, но вдруг вернулся и зашёл в магазин... – О, наконец наш грузони нашёл своего ценителя! – К-кто? – Эхинокактус грузона – так зовут вашего нового друга, – низенькая, веснушчатая девушка-флористка пищала безбожно, но с такой лёгкостью сняла этот огромный горшок с витрины, что Марк чуть не подавился. – Он мне не друг, и надеюсь, я вижу его в последний раз. Сколько с меня? – Вам упаковать? – Что?.. Эммм... – он слабо представлял, как вообще это можно было сделать в этом случае, но решил не утолять нездоровое любопытство. – Нет, нет! Не надо, я так понесу. Так сколько с меня..? – Вы же знаете, как за ним ухаживать? Для полива эхинокактуса используют воду дождевую или водопроводную, но обязательно прокипячённую и отстоянную... – Извините, я опазд-... – Полив нужен нечастый – 1 раз в неделю (в жару чаще), почва в горшке почти полностью должна просохнуть... – Девушка, я .... – Самое страшное, что может случиться с кактусом – загнивание корней из-за переувлажнения. Поэтому лучше недолить, чем перелить. Советую... – Сколько с меня, вы скажете уже или нет?! – Не кричите, я сейчас всё скажу. Итак, если температура в помещении выше 15°С, то нужен полив примерно... Выслушав получасовую лекцию, журналист решил, что ненавидит кактусы, но когда девушка наконец потянулась к терминалу для оплаты, в нем зарделась надежда... – Кстати, забыла сказать, у нас сейчас действует акция... – Вы верите в Бога?! – Что?... – Если вы сейчас же меня не рассчитаете, боюсь Он перестанет верить в вас... Она странно оглядела его с ног до головы, но, чуть помедлив, всё же пробила чек. – Восемьдесят пять тысяч вон, пожалуйста. – Сколько?!! Джено отвлёк его, попросив уступить компьютер, чтобы распечатать свой отчёт к вечернему совещанию. Кактус занял всё свободное пространство и чтобы не уколоться, донсену пришлось постараться... – Сколько это чудо вообще стоило, хён? – Не знаю... Но очень дорого... – В смысле? Марк действительно не знал, как так вышло. На обед они спустились всё в тот же старый кафетерий внизу, но даже факт того, что Джемин заплатил за так называемый "обед" не смягчил недовольство журналиста. Он всё ещё никак не мог простить начальника сектора спецагентов за то, что тот тогда приказал вырубить его, не дав своими глазами увидеть завершение операции. Хотя может это и к лучшему... Марк совершенно не слушал, о чём они говорили, привыкнув к их постоянным спорам, ведь в последнее время Джемин не отлипал от Джено, как вдруг знакомое имя мгновенно отрезвило. – Хэччи? Нет, мне показалось, он выглядит ещё хуже, хотя медсестра и сказала, что этой ночью ему удалось поспать целых три часа, – Джено шумно высосал остатки своего напитка через трубочку, стараясь не смотреть на хёна, отчего стал выглядеть ещё подозрительнее. «Чёрт...» Марку не нравилось, что Джено знает, что он знает, что все знают про странного рода "отношения" между тем самым Хэччи и одним склонным к трудоголизму журналистом, но между тем...это приятно обостряло все чувства... – Ты говорил с медсестрой? – лицо агента На не выражало ничего, блистая безупречно милой улыбкой, но эти нотки в голосе не смогли скрыть ревностного интереса. – Она как раз делала ему укол, когда я пришёл, поэтому... – Оу... Ясно, – и всё та же улыбка, но теперь агент смотрел на Марка. – Джено говорил, вы ни разу не ходили к нему... Это мудро. – Мудро? – журналист ухмыльнулся, приготовившись дать отпор, но сказанное следом смешало весь настрой, воскресив холодную тревогу. – Да. На самом деле, Хэччи просил меня по возможности не пускать вас к нему некоторое время. Видите ли... Он считает, вам лучше не видеть его в таком состоянии, чтобы лишний раз не беспокоиться. – В каком состоянии?.. Он в больнице вообще лежит или где?! – Успокойтесь, пожалуйста. Он в хорошей больнице и получает весь необходимый уход, но я же предупреждал: реабилитация будет трудной и займёт время. Он чуть не умер от передозировки синтетического наркотика, и последствия дают о себе знать. На самом деле... – наслаждаясь эффектом от эпичной паузы, Джемин неторопливо отпил из своей кружки, явно издеваясь над терпением заинтересованных слушателей. Привычка вполне безобидная, если не учитывать профессию говорившего. – Фу, он остыл... – "На самом деле" что?! – Марк вытащил вибрирующий телефон, готовясь к страшным вестям, но экран высветил сообщение от Гугла: «Оставьте отзыв о посещении цветочной "Луг" и мы постараемся сделать наши услуги ещё качественнее...» «Луг?!.. Что это вообще такое?.. Где-то я это уже слышал...» – На самом деле, последствия совершенно непредсказуемы, ведь выживших после всех этих испытаний на людях, которые проходили регулярно на предприятии, очень мало, и все они имели осложнения разной степени тяжести и в совершенно разных проявлениях... – Как это понимать? Отсутствие сна – это типа ожидаемый побочный эффект? – Джено всё съел, но, как обычно, не наелся. – Да, у некоторых он длится первые несколько суток после начала ломки... Нервная система слишком перевозбуждена, и воспалённое сознание постоянно находится в каком-то бреду, но... Хэччи не спит уже месяц, притом что кровь мы всю почистили в первые же сутки, сделав сессию переливаний. Врачи отказываются давать сильные снотворные так долго и ... – Может гадость застряла в печени и нужна пересадка? – Может... Марк-щи, вы же не в прокуратуру там строчите с таким лицом и так упорно? Марк написал много, с душой, о наболевшем, так сказать, красочно описав, как это всё чревато для цветочного бизнеса... «Невозможно отправить сообщение. Перезагрузите страницу или попробуйте позже.» Каждое слово агента наступало на буквально вчера зажившие раны, заставляя побеждённые страхи восстать заново. Можно ли сказать, что Марк прошёл через многое и в силах вынести всё? Наверное не стоит, пока в затылок дышит это треклятое "может" и "выживших не много". Как можно не спать месяц?! «Лишний раз не беспокоиться?! Тогда зачем ты мне всё это рассказываешь сейчас?!» Марк убрал телефон и посмотрел на часы. Обед закончился. Пора за работу. Особенно, если хочешь уйти пораньше. – Что говорят врачи? –он догадывался, зачем ему только что "между делом" всё это рассказали. – Что если так будет продолжаться... Телефон завибрировал снова. «Слушание по вашему делу состоится в понедельник в 10:00 по kst. Если вы не сможете присутствовать, просьба сообщить об этом не позднее, чем за два рабочих дня. Данное сообщение носит информативный характер. Пожалуйста, не отвечайте на него.» Марк не сразу понял, что Джемин многозначительно смолк, пожирая его глазами. Никакая прокуратора здесь явно не поможет... Что уж говорить о недовольных отзывах на цветочный? Он сам всё это начал... И даже если всё бессмысленно, Марк доведет дело до конца. – Я понял, Джемин-щи. Можете не продолжать. Слушай, Джено... Во сколько у меня самолёт в понедельник? – Ты просил пока не брать билет, поэтому я ещё не подавал заявку в бухгалтерию... – Отлично, можешь подавать. Пусть возьмут мне билет на вторую половину дня. – Хор-...Хён, ты куда?! – Я сегодня уйду пораньше, нужно ещё успеть в больницу. – Но ты пару часов назад только пришёл!! Что значит "пораньше"?! Сейчас обед! Стой, хён! Нет! Я устал выслушивать редактора! Ст-.. Марк!!! Но журналист уже бежал по лестнице наверх, не дожидаясь лифта. Если его уволят, На Джемин будет виноват. ... Медсестра за стойкой подпрыгнула, выпучив глаза, когда перед её носом вдруг вырос колючий сугроб. – Чт..? – Добрый день! Скажите, часы приёма до скольки сегодня? – Какого приёма? И чт-... – Ох, я имел в виду, для тех кто пришёл навестить... Ну... Вы поняли. – Сегодня пациенты на водных процедурах, поэтому все посещения отменены. Но чт-... – Каких ещё процедурах?! Вы что-то путаете... Я ненадолго, честно. Мне только забрать ключи и всё, – не дав ей даже возразить, Марк быстро направился в сторону нужной палаты, решив пока оставить кактус в холле... Помедлив у двери, чтобы выдохнуть и собраться с силами, Марк осторожно вошёл, прекрасно зная, что уже весь красный... «Детский сад... Айщщщ... Как же неловко...» Шторы были задернуты, но когда глаза привыкли к полумраку, журналист опешил, найдя пациента сидящим на полу напротив окна, облокотившись о койку. – Решили сжалиться и принесли снотворного? – карамель в голосе звучала по-прежнему, но эта усталая надломленность пугала. Журналист был не уверен, что узнал бы его, случайно услышав где-то. – Нет, спать будешь потом, сначала дай ключи от дома. Донхёк мгновенно развернулся, и хоть против света лица было не видно, каждой клеточкой тела Марк почувствовал, как он оживился. – Омо! Посмотрите, кто пришёл! Мой любимый тигрёнок! – больной вскочил, но его тут же покачнуло, и пришлось ухватиться за перила кровати. «Он действительно выглядит ещё хуже...» Внутри журналиста всё сжалось, и страх за дорогого человека, вытеснив все иные чувства, безжалостно прошёлся током по хребту. Он должен был придти раньше, а не вот это вот всё... Хёк, видимо, совсем не хотел, чтобы эти глаза так предвзято его оглядывали, с каждой секундной наполняясь болью, будто колодец водой, и, выпрямившись, бодро кинулся обниматься. – Марк-хёёёён! – выпяченные уточкой губы лезли прямо в лицо, но журналисту не составило никакого труда изменить вектор движения, крепко обняв больного и похлопав его по спине. – Ложись, пожалуйста. Тебе необходим отдых. – Издеваешься? Я скоро сдохну столько "отдыхать". – Давай, я помогу. Ложись, Хэчан-а... – Марк прекрасно знал, что его слова и тон подействуют именно так, как надо, и пациент не станет возражать. Растаяв от звука своего имени, произнесенного с такой заботой, Хёк будто выпал из жизни на пару мгновений, пока Марк его укладывал и поправлял одеяло. Но это длилось недолго... Он схватил хёна на запястье и слабо дёрнул на себя. – Долго же ты держался, тигрёнок... – В смысле? – Но я думал, тебя хватит наподольше, знаешь ли... – даже тень болезни не могла подавить всю эту дерзкую красоту, так соблазнительно жившую, как ни в чём не бывало, на этом лице. С каждым словом, слетавшим с этих потрескавшихся губ, Марк всё больше понимал, что никогда не сможет жить, как прежде. Не зная...не желая......не любя его... – Не обольщайтесь, пожалуйста. Я пришел за ключами. – Ничего лучше не мог придумать? Я передал их ещё утром. – Но они от гаража! – Да ладно? Там три ключа, хён. От гаража, от дома и от чердака... Знаешь, а ты довольно убедителен, – Хёк начал было смеяться, но каменное лицо Марка его остановило. – Стой... ты...? Серьёзно решил, что это всё от гаража?! В комнате вдруг повисла и застряла неловкая атмосфера, а журналист вспомнил, как легко и по-дурацки краснеет. Он достал из кармана связку и перебрал все три ключа. Действительно... Почему он решил, что в ней нет от дома? Наверное из-за этого брелка... Они с Джуной носили ключ от входной двери каждый в своей связке, и у Марка на ней не было ничего, кроме красной шерстяной нитки из буддийского храма... – Я думал, ты просто искал повод меня увидеть... – в голосе звучала усталая усмешка. И вот сейчас Марку действительно больно... «Хоть он и не хотел, чтобы я беспокоился... Где-то в душе, он всё же надеялся, что я приду, во что бы то ни стало...» Как по-детски... И всё же. – Я тоже думал, что ты наконец придумал, как меня заманить, так явно всё спланировав... Он убрал ключи и поднял взгляд на Хёка. Неважно, как долго они не виделись и как сильно заблуждались. Когда они вместе, во вселенной что-то происходит и всё вокруг перестаёт иметь значение, обретая скрытый смысл. Что раньше, что сейчас, контекст встречи носил лишь второстепенную важность. В итоге, всё что они делали – это с трепетом, по натянутым до предела нервам, они спускались в миры друг друга, на ощупь ища ту самую дверь, что отделяла осторожность познания от блаженства принятия, до конца не веря в успех, но всей душой желая его. В карих глазах напротив было то, что как считал Марк, он не заслуживает. Но это не значило, что он не возьмёт это. «Это моё...» Как же было глупо бояться и переживать по поводу надуманной неловкости, что пожирала его, когда он вспоминал о тех словах, что произнёс в этой самой палате пару недель назад. Ведь по сути они ничего не изменили, лишний раз доказав, что дороги назад нет даже в перспективе. – Ли Донхёк, – он тянет руку, чтобы поправить сильно отросшую чёлку, упиваясь толпой мурашек и задержкой дыхания... Его ли или Хёка – не важно, но скорее всего, что симптомы у них одинаковы...и это возбуждает ещё больше... – Я купил тебе кактус. Хочешь расскажу, как за ним надо ухаживать? Так хотелось нагнуться и поцеловать лоб... Не верить, что всё это реальность, что всё это действительно происходит с ними, что этот таинственный бармен, что так привлёк его внимание тем вечером в отеле, любит его – новое "состояние" по жизни. И страшно привыкать. «Боже...» – Да хоть Раффлезию, ухаживать-то всё равно тебе, милый... – Хёк вдруг приподнимается на локтях, не сводя томных глаз с чужих губ, и Марк нервно сглатывает... Сердце пропускает удар, и как же это всё знакомо, ohmygod... – Мне? – журналист закусывает нижнюю губу, неосознанно придвигаясь ближе. От смуглого пациента пахнет больницей, а открытая шея и ключицы так и манят попробовать на вкус. Как же он жаждал его всего, целиком и без прелюдий... И кажется, что никогда с ним прежде такого не было. Странно... А если бы он не полез тогда через забор и не поранил руку?.. – Конечно тебе, – эта ухмылка добавляет пикантных красок, и Марк гадает, сколько у него есть секунд, чтобы одуматься. – Будешь ухаживать за нами обоими... – За тобой тоже? – Разумеется, мой сладкий... За любимым грех не поухаживать, знаешь ли... – За "любимым"?.. – между их носами ещё пара сантиметров, но Марк уже чувствует его так остро, предвкушая. – И сколько же раз в неделю нужно тебя "поливать"? Губы Хёка расплылись в довольной улыбке, он закрыл глаза и, медленно открыв веки, перевёл взгляд в расширенные зрачки Марка... – Каждый день... Пока не иссохнешь... Поливай до предела... Слюна Хёка на вкус, как горькая таблетка, а губы шершавые, как грубая ткань, но этот мокрый поцелуй действует на журналиста ровно так же, как всегда, отнимая волю и доводя до блаженства... Марк мгновенно забывается, жадно заглатывая чужой язык. С каждым разом он чувствует себя всё уверенней, по-новому открывая эту сторону себя, и хочется раскрепоститься окончательно, открывшись навстречу этим рукам, но... Хёк вдруг прерывает поцелуй и тяжело дыша откидывается на подушку, улыбаясь. – Фуф... Как же... «Он очень слаб...» Марк тут же чувствует, как краснеет. – Как же вкусно... Я скучал... – всё ещё переводя дыхание, он закрывает глаза и по-детски смешно улыбается. – Мне б ежедневно такую терапию, а не вот это вот всё... Марк больше не может... Марк слишком любит... Совершенно естественно, пусть и неосознанно, он копирует на своём лице чужую улыбку и наклоняется, упираясь лбом в тёплое плечо пациента. Хочется забрать его домой... «Мама пусть воспитывает Счастье, у меня же будет кое-что своё... Личное и дорогое...во всех отношениях "дорогое"...хмммм» – Как ты? – он трётся лбом о Хёка, затем утыкается в него носом, примеряя на себя роль "того, кому всё можно". Хотелось вести себя по-теплому и по-ребячьи, не выдумывая слов, чтобы объясниться, и не ища поводов, чтобы прикоснуться. Хёк мгновенно ловит атмосферу, будто видя журналиста насквозь, и надув губки пародирует тон дошкольников: – Хён... Хэчан хочет домой... Он не хочет больше быть здесь... Забери его. Марк смеётся и слегка бьёт по плечу, отчего пациент морщится и поглаживает место удара. – Я серьёзно... Мне сказали, что ты не можешь спать... – Кстати да! Возьмите-ка на себя ответственность, дорогуша. После вашего пылкого признания я глаз сомкнуть не могу! – он демонстративно хлюпает носом, не сводя испытующего взгляда, и Марк неосознанно чертыхается, опять краснея. – Так и знал, надо было помалкивать... – Что? – Ничего. Я попробую всё исправить. Пусть его обвинят в том, что он просто пользуется ситуацией, Марк не станет спорить. Но попробовать всё же стоило, ведь если очень верить, кто знает – может сработает? Он приподнимает одеяло и ложится рядом, подставляя свою руку в качестве подушки. – Не смотри на меня так... Лучше закрой глаза, и давай попробуем вместе. – Боюсь пошлые мысли могут воспрепятствовать вашему методу лечения, доктор Ли. – Ничего, я в вас верю агент Ли. – Хорошо, я попробую, но... Сначала скажите пароль... – Хёк кладёт голову на чужое плечо и придвигается вплотную, закидывая ногу на бедро своего наивного лекаря. – Эммм... – Марк тут же вспыхивает, мысленно успокаивая сердце. – Я... Я не знаю пароль. Хёк прижимается сильнее, обдавая горячим дыханием шею. – Врёшь... Всё ты знаешь... Ну? Я жду... – он медленно водит кончиком носа и затем мягко целует белую кожу, и Марк понимает, что если промолчит, его доведут и не факт, что он выдержит. – Я... Я люблю... теб-.. ай! Хёк больно прикусывает и тут же зализывает, целуя. Журналист хочет, но понимает, что не сможет остановиться. Времени у них не много, а Хёк должен поспать во что бы то ни стало. Марк скидывает чужую ногу и прячет, прижимая, недовольное лицо пациента у себя на груди. – Эй, я не могу дышать! – Хёк пытался отстраниться, но сейчас его сил не хватило бы даже на банальную семечку от подсолнечника. (Сама семечка, конечно, против подобного эпитета) – Тебе и не надо. Спи давай! Марк нежно гладил Хёка по волосам, путаясь в локонах пальцами, и думал, стоит ли ему спеть, как вдруг почувствовал, как плечи пациента невесомо дрожат... – Что такое?! Тебе плохо?! Но Хёк обхватил его руками, утыкаясь носом в грудь. – Нет... Просто... А вдруг не получится, хён?? Вдруг я всё равно не усну?.. Мне страшно... Ты... Ты расстроишься... Не важно, насколько долгой или трудной будет эта идиотская реабилитация, Марк не хочет видеть этих слёз и сделает всё от него зависящее. Ли Донхёк больше никогда не будет справляться со всем в одиночку. – Знаешь?.. А ведь когда ты придёшь в норму и станешь прежним самодовольным наглым парнем, я каждый день буду напоминать тебе о том, как ты частенько плакал, словно малыш, утыкаясь мне в грудь и прося хёна помочь тебе... Хёк зарыдал сильнее, сжимая пальцами чужую одежду. «Чувствую, зря я это ляпнул...» На самом деле, Марк сам боялся, что не сможет помочь... Он боялся этих зелёных кругов вокруг воспалённых глаз, слабых рук и хриплого голоса. Но с ним была вера. А она, как известно, не боится ничего. «Боже, прошу тебя... Я так благодарен Тебе за то, что Ты привёл меня к нему... Прошу... Помоги мне... Просто... Просто пусть ему станет лучше... Умоляю...» Где-то в альтернативной вселенной Ли Хэчан получает одно звание за другим, становясь лучшим полицейским каннама, и щедро спонсирует приют, в котором провёл счастливое детство. А журналист Марк Ли наконец открывает своё издательство, пишет книгу и женится на двоюродной сестре своего лучшего друга, пообещав отцу, что если будет мальчик, они назовут его в честь деда... Они живут счастливо, не зная друг друга, и сталкиваются лишь однажды, когда собака Марка вдруг вырывается из рук и мчится через всю парковку... Молодой директор издательства бежит за ней, не замечая красный мотоцикл, который резко тормозит перед самым его носом. Водитель мгновенно снимает шлем и вскакивает, чтобы помочь пострадавшему подняться: – Вы в порядке?! – Д-да... Да, думаю, да. Извините... – Будьте осторожны, – полицейский округа каннам улыбается и возвращается к мотоциклу, а Марк отмечает про себя, что запах этого парфюма ему до боли знаком... и хочется спросить... но тут слышно как лает собака и он бежит на звук... Журналист открывает глаза, понимая, что собака действительно лает. Сердце стучит как бешеное, а по спине градом стекает пот... Судя по затекшим конечностям, он спал не меньше часа, но его заботило не это... – Хэчан-а?.. – мирное сопение могло означать что угодно, поэтому Марк рискнул и немного отстранился, заглядывая в чужое лицо. – Хэчан-а, спишь?.. Пациент что-то промямлил, причмокнув губами и поджав колени. Хёк спал. Марк смотрел на это лицо и думал о том, что он скорее согласится умереть, чем проснуться в той самой, другой вселенной... ... Резкий звонок заставил вздрогнуть обоих. – Какого чёрта?.. Какой идиот?.. – Хёк зарылся в одеяло, зачем-то задирая и оттягивая чужую футболку на себя. – What's... – Марк трёт глаза, пытаясь собраться в кучу и понять, что происходит. Телефон разрывался где-то под кроватью, выскочив из заднего кармана джинс. Сколько времени? Где он? Зачем Хёк его раздевает? «Стоп, он растянут мне последнюю футболку...» Марк попытался встать, но упал, запутавшись в простынях. Сколько же они спали? – Алло... – Да где тебя носит, хён!! Ты время видел?? – Джено?.. Что случилось?.. – стоило Марку, почесав затылок, сесть на койку, как его тут же сгребли в охапку и повалили на кровать. – Что ты делаешь?! – Что?! Ты дома? Какого вообще..? Живо в редакцию, тебя босс ищет, – всё ещё не нащупав явную связь с реальностью, Марк пытался спихнуть с себя Донхёка, который решил досыпать прямо на журналисте. – Кстати в понедельник есть билеты только на утро, хён. Поэтому... – Но утром... – Марк кое-как вывернулся и наконец сел, но встать ему так и не дали. Недовольно мыча, Хёк обхватил за живот, не отпуская. – Я... Я не могу улететь во вторник? – Нет, хён. Ты не успеешь на презентацию. Давай, приезжай скорее, я скажу редактору, что ты через 20 минут будешь. – Хорошо... Вторник. Десять утра. Они проспали 19 часов... Удивительно, ведь Марк ни разу даже не проснулся. Почему его не выгнала медсестра? А врач? Ведь перед сном обход обязателен... Особенно, учитывая состояние проблемного больного. – Ты куда-то уезжаешь?.. – сонный голос вырвал Марка из размышлений. «Не важно. Главное – Хэчан поспал.» – Да... В понедельник еду в командировку на Чеджу... – Мммм... – журналист чувствует, как Хёк трётся носом о его спину и ловит себя на мысли, что хочется лечь обратно, уткнуться в чужую шею и ... – Ты выспался? Хоть немного... – Ну... Первые пять часов я просыпался каждый час, чтобы поцеловать тебя, а потом ещё пару раз просыпался, когда ты начинал храпеть, пыхтеть, пердеть и пинаться... – What?! – Марк засмеялся, ещё не решив, на что именно он должен возмутиться, но телефон вдруг опять зазвонил. – Да? – Привет... Надеюсь, я не отвлекаю? – голос Джуны звучал обеспокоенно. Марк бросил взгляд в сторону голых смуглых ног... – Нет, всё нормально, Джун... Что-то случилось?.. – ему на мгновение показалось, что Хёк замер... – Мне звонили твои соседи, Марк... Ты... Ты не ночевал дома? – Что?.. Но... Я не понимаю... – Твоя собака выла полночи... Они не смогли до тебя дозвониться и просили меня что-то сделать с этим, но я, если честно, её немного боюсь и... – Это бред какой-то, Джун. Что ты вообще должна была сделать? Нужно было просто сразу бросить трубку... – руки на животе вдруг неожиданно отпустили... – Хах, ты прав... Я просто сказала им, что попытаюсь сама с тобой связаться, но... – Я сейчас съезжу домой, не переживай. Спасибо, Джун, – Марк встал, заправляя одежду в джинсы, и обернулся. Хёк полулежал, откинувшись на подушку, и почему-то очень внимательно рассматривал свои пальцы. – И насчёт фото... Я завезу в субботу. Ты будешь дома? Хёк перевёл внимательный взгляд на журналиста. «Черт... Он всё слышит?!» – Д-да... Я думаю... Я буду дома, да... Марк неловко топтался у кровати, гадая, чтобы такого сказать, чтобы разрядить странную атмосферу, но Хёк не собирался ничего "разряжать". Он вдруг потянулся к кнопке вызова персонала. – Мне нужно принять лекарства, – в брошенном свысока взгляде не было даже раздражения, лишь холод и напускное безразличие, и Марк почти не верил, что пару минут назад они были близки, как никогда прежде... – Вы проснулись? – медсестра была явно чем-то довольна. Вот только не к месту. – Почему вы меня не прогнали вчера? – Марк отчего-то злился сам, собирая вещи и нервно обуваясь. – Доктор сказал, ни в коем случае вас не беспокоить, когда увидел, что пациент спит... Мне было строго настрого запрещено будить вас даже утром. Хёк вернул ей градусник и выпил таблетки. – Скажите доктору, что этот парень будет ночевать здесь, пока я не поправлюсь. – What..?! – Что? Но... – девушка недоуменно переводила глаза с одного на другого. Марк держал пристальный взгляд карих глаз ровно пять секунд, сжав губы в тонкую полоску. Тон, которым это было сказано, вызвал смешанные чувства, но вот взгляд почему-то оскорбил, и стало обидно. Журналист чувствовал себя, как несправедливо обвинённый ребёнок, и это не то состояние, в которое он мог позволить вогнать себя. Особенно Хёку... – Как скажешь, – он подхватывает рюкзак и вылетает из палаты.
