В плену у пыли

      Приведения в исполнение приговора долго ожидать не пришлось. Северус человек слова и любая попытка избежать наказания пресекалась одним лишь презрительно-недовольным взглядом.       Вечером следующего дня, после уроков, ребята уже занимали свои позиции на местах заключения. Гермионе придется сидеть в библиотеке три часа, раскладывая пыльные тома, подклеивая дряхлые корешки или протирая с полок пыль. Не самое суровое наказание, если учесть, что время в библиотеке для девушки никогда не являлось каторгой, даже если оно проведено не за чтением или уроками, а за уборкой. Но находится рядом с Малфоем было выше её сил, Грейнджер чувствовала свою вину за произошедшее, но пыталась от нее отделаться. В конце концов, он сам напросился.       Малфой лишь перебирал в голове ругательства, одаривая ненавистными взглядами стопки неотсортированных по секциям фолиантов, коих насчитывалось не меньше двух сотен. Книг было действительно настолько много, что верхушку стопки увидеть не представлялось возможным. А что еще хуже — приходилось сидеть с предательницей Грейнджер, она уж точно не даст искать важную сейчас информацию. Да если и позволит искать, непременно сунет свой вездесущий нос и заложит при первом подозрении. Нет, так рисковать Драко не намерен.       Гермиона наблюдала, как совершенно чужой человек расставлял книги по местам, не обращая на неё никакого внимания. Сердце предательски сжалось. Но как? Как один лишь миг может перевернуть отношения, выстраиваемые долгие годы, настолько сильно, что даже заветная минута вместе, теперь далеко не заветная или желанная, а ненавистная и даже убийственная.       Девушка закрыла глаза, вспоминая свой первый день в школе.       Маленькая мисс Грейнджер, с момента выхода из поезда и до порога школы, уже успела выложить всю информацию, прочитанную о Хогвартсе, скучающий попутчице, которой непосчастливилось стать парой Гермионы. И как только разрешили разойтись, девочка ретировалась. «Неужели это не интересно?» с искренним удивлением подумала волшебница, и словно из ниоткуда возник голос рядом.       — На самом деле, этим гобеленам больше лет. — прокомментировал услышанный рассказ мальчик, присоединившийся к Гермионе. Теперь они оба рассматривали движущуюся картину.       Маленький белобрысый мальчик подошёл к юной кудрявой девочке, держа руки в карманах с выражением полной надменности на лице. И лишь глаза показывали, такую же заинтересованность в таинственном замке, как и у Грейнджер. И что ребёнок прочитал о нём ничуть не меньше.       — Но в «Истории Хогвартса» точно написано, что им около двух веков. — И скорее для уточнения, нежели в качестве доказательств — Глава семь, пункт четыре.       — Да, они висят около двух веков, но созданы были куда раньше. — пояснил мальчик.       Ребята смотрели на огромных размеров картину с движущимися людьми. Для Гермионы это было настоящее чудо, будто телевизор в объемной позолоченной рамке. Для мальчика же, не нашлось ничего нового или удивительного, но всё же ребёнок смотрел, чтобы завести знакомство или потому, что девочка ему показалась не такой как все. Она казалась ему особенной, интересной. Как будто тайник в закрытой шкатулке. Пока юный наследник рода Малфоев не понимал, что же такого интересного в непримечательной девочке, но совсем скоро его догадки подтвердятся и не в лучшем ключе.       — Я Драко. — мальчик повернулся ко все ещё стоящей боком девочке, и протянул руку.       Гермиона повернула голову, поднимая подбородок выше. Блондину показалось, что она благородных кровей, или просто хорошо воспитана, потому что держалась девочка, как истинная аристократка, только вот волосы указывали на обратное.       — Я Гермиона. — искренне и широко улыбаясь, девочка приняла рукопожатие. Малышка боялась новой школы, боялась не найти друзей и даже знакомство со знаменитостью и его рыжим другом в поезде, не давали никаких гарантий даже на статус «знакомые». И настоящей радостью стала инициатива от Драко, который собственнолично подошел к Гермионе чтобы поговорить на тему истории. Сейчас она чувствовала, что нашла человека, со схожими интересами и равного себе. И уже, как и все дети-мечтатели, начала фантазировать об их крепкой дружбе и интересных школьных буднях. Казалось, все складывается куда лучше и все опасения по поводу возможной судьбы изгоя развеялись.       — Малфой, — добавил Драко, ожидая оживленной реакции. Страха, мгновенного подхалимства или моментального лебезения, так раздражавших парня. С самого детства он привык, что Малфои априори выше всех. Даже седые старики в годах из министерства, посещавшие балы и светские встречи в Мэноре, стелились под юного наследника словно ковры. Панси — частая гостья в их доме чистокровная ведьма, постоянно поддакивала и ни разу не спорила, а любые колкие замечания от блондина проглатывала, чем раздражала еще больше. Ему нужен был кто-то равный, с кем можно было поговорить и ждать словесный отпор и, кажется, он нашел такого человека.       Всю дорогу до школы в сопровождении Крэбба и Гойла, Драко слушал рассказы маленькой миловидной ведьмы, явно прогрызший учебник истории до дыр. Он восхищался её памятью на страницы и главы, но её знания во многом были неполными и реже ошибочными, не по вине рассказчицы, а из-за устаревшего источника. Наконец, когда его тупоголовые приятели отвлеклись, а сама девочка осталась одна, Драко решился подойти и завязать разговор. На удивление, на его замечание она не огрызнулась и даже не закатила глаза, а впитала новую информацию, как сладкий сироп. Да и к тому же, не испугалась фамилии.       — Грейнджер. — лицо девочки все так же светилось приветливой улыбкой и радостью.       — Грейнджер, если ты думаешь, что я сделаю за тебя всю работу, пока ты будешь спать, то ты сильно ошибаешься. — Гермиона вырвалась из раздумий, резко открыв глаза. Недовольный Малфой, секунду назад стоявший к ней спиной, уже сверлил её тяжелым взглядом.       Девушка не ответила, лишь резко развернулась спиной к грубияну, схватив первую попавшуюся книгу «Магические артефакты», которую уже в первые секунды нашла интересной для себя и отложила в сторону на свою сумку. Затем взяла тряпку для пыли и принялась протирать стеллажи и без того чистые, ведь Гермиона протерла их меньше пяти минут назад, но нужно было собраться с мыслями и принять видимость работы.       Драко хотел было возмутиться от такого дерзкого жеста: поворачиваться спиной во время разговора даже для грязнокровки — показатель невоспитанности и неуважения. Но увидев отложенную девушкой книгу, слизеринец заинтересовался, и, недолго думая, взял ее со стола.       Заметив движение за спиной, Гермиона развернулась и чуть не задохнулась от возмущения. Девушка терпеть не могла, когда берут ее вещи, пусть даже не находящиеся в ее собственности.       — Я взяла ее для себя, — девушка развернулась и попыталась выхватить том из рук парня, но тот оказался быстрым на реакцию, недаром ловец слизеринской сборной по квидичу, — Ты серьезно? — фыркнула, — Как маленький.       Проигнорировав ребячество однокурсника, девушка решила, что лучшим выходом из ситуации будет тотальная безучастность. Снова взяла тряпку и в очередной раз стала вытирать и без того чистые полки. Такими темпами сотрет весь лак с дерева.       Снова неуважительный жест, который на этот раз заставил Драко разозлиться. Но в данной ситуации, в качестве наказания, парень решил вывести саму Гермиону из равновесия.       — «Магические артефакты» — процитировал Малфой. — скучное чтиво для скучной недоведьмы.       Драко всматривался, ожидая реакции, которой не последовало.       — Повернись ко мне, когда я с тобой разговариваю. — все так же спокойно, но с холодным напором и жесткостью.       — А? Ты что-то сказал? — с ангельской невинностью в голосе пролепетала Гермиона. Она слишком хорошо знала Малфоя, хоть они и не общались уже около года, спокойствие выведет из себя любого.       «Научил на свою голову», подумал Драко и добавил про себя пару крепких слов.       Гермиона плакала в туалетной комнате для девочек, после услышанных неприятных слов от Рональда. До вечера она просидела в кабинке, слушая разговоры заходящих девушек с разных курсов. Много новых сплетен, гневных тирад и чужих слез пролетели мимо девушки, так же незаметно, как пролетел день. Слова Уизли — не единственная причина отвратительного настроения маленькой девочки. После того, как распределяющая шляпа отправила её в Гриффиндор, а новоиспеченного друга в Слизерин, все планы и мечты шатенки рухнули, не успев начаться. Да и учеба казалась сложной. С каждым днем девочка все больше чувствовала себя чужой, хотелось все бросить и уехать домой, но бежать от проблем — не в правилах Гермионы Грейнджер.       В день распределения после ужина, девочка решила подойти к Драко, чтобы свериться с его расписанием, в надежде на то, что некоторые занятия совпадут и они смогут сесть вместе. Маленькая наивная Гермиона и не подозревала чем это для неё обернется.       — Драко. — Окликнула Грейнджер друга в компании незнакомых ребят. Девочка с короткими волосами и лицом мопса посмотрела на нее так, словно увидела что-то отвратительное и чуть ли не закричала.       — Драко, ты её знаешь? Да она же грязнокровка! — вся компания разразилась громким смехом, некоторые тыкали пальцами.       Гермиона не знала, что означает это слово, но понимала, что это явное оскорбление. Ей было неприятно не столько от того, что её оскорбили, а от того, что среди смеющихся был Драко.       Девочка развернулась и унеслась прочь, последнее, что она услышала были слова Малфоя, так сильно ранящие сердце.       — Не-ет, вы что, — все еще смеясь, — я с ней даже говорить не буду.       Вечерело, ужин давно начался. Замечая, что гриффиндорки нет на трапезе, Драко испытывал чувство вины. В тот вечер он сразу же выяснил значение слова у матери, которая настоятельно просила не говорить об этом с отцом.       — Я сейчас приду, — бросил он в ответ на вопросительный взгляд той самой девочке, разрушившей тонкий мир Гермионы — Панси Паркнисон, и вышел из Большого зала.       По слухам, услышанным у одного из Гриффиндорцев, Драко нашел нужный туалет, и несколько раз огляделся по сторонам, прежде чем войти.       — Гермиона? — негромко позвал блондин, заглядывая под кабинки.       — Уходи, — утирая слезы ответила девочка. Она сразу поняла кто пришел и надеялась, что Драко был один.       — Гермиона, выйди, надо поговорить. — Малфой уже нашел нужную дверь и стоял за ней.       — О чем?       — Не узнаешь, пока не выйдешь.       Собрав всю волю в кулак, Грейнджер привела себя в порядок, насколько это было возможно, и медленно открыла дверь.       Увидев красные глаза и опухший нос, Драко удивился тому, что Гермиона все еще оставалась симпатичной и к тому же, стояла с гордо поднятой головой, а руки ее покоились на груди.       — В волшебном мире все не так, как в маггловском, — практически цитировал слова матери из письма, — я из непростой семьи, Гермиона, и дружить со мной опасно для тебя.       — Ты просто стыдишься меня, да? Меня — грязнокровки. — было тяжело слышать это слово, но еще тяжелее было произносить его, особенно перед Малфоем.       — Нет, мой дед очень плохо относится к магглам, в таком ключе воспитывали и моего отца, так воспитывают и меня, — объяснял Драко. — Я хочу с тобой дружить, правда. И я был рад, что Поттер заступился за тебя, хоть я его и ненавижу.       — Что? Заступился? — Гермиона не могла поверить своим ушам.       — Да, когда ты ушла, они с Уизли чуть ли не подрались с нами.       На лице девушки расплылась улыбка, которую она если и хотела сдержать или скрыть, этого точно не получилось.       — Значит, ты хочешь со мной дружить? — Переспросила девочка.       — Я хотел дружить и с тобой, и с Поттером, но он опозорил меня, а с тобой нельзя.       — Можно, мы можем общаться тайно.       — Как? — Драко воодушевился.       — Я прочитаю в библиотеке, но ты согласен? — с надеждой в глазах спросила Гермиона.       — Конечно. — Драко обнял новую подругу. — и не плачь больше, слезы и злость не помогут тебе никогда. Холод и безразличие союзники куда лучше.       Он отстранился и Гермиона благодарно кивнула, улыбаясь.       — Иди первый, а я через пятнадцать минут.       — Я сказал, — отложив фолиант и отряхивая руки, — ты скучная, сухая и пыльная. Видимо, страницы учебников, с которыми ты ночуешь, делятся с тобой всем этим набором, — разглагольствовал Малфой, убирая из-под ногтей мнимую грязь, — или наоборот, ты с ними.       Медленные речи слизеринца раздражали Гермиону, как и он сам. Все в целом накаляло: его присутствие, его голос, его слова и то, что на выполнение домашнего задания оставалось теперь еще меньше времени, а объем требований возрос. А на препирание с хорьком уходило много драгоценного времени. Девушка резко развернулась.       — Я не имею ни малейшего желания разговаривать с тобой и выслушивать всю эту грязь. Мы уже давно не маленькие, Малфой, взрослые люди так себя не ведут. Взаимная неприязнь так же неизбежна, как и эта отработка, но контакт между нами можно в разы сократить, если не вступать в полемику.       Гермиона удивилась своей отрешенности и резкости, и тому, что впервые за многие годы смогла дать отпор. Видимо, сказалась усталость, давящая на плечи еще с каникул. Хотелось отдохнуть, но уроки и постоянные разговоры с друзьями о войне, обсуждение плана действий и подозрения не давали шанса даже на короткую передышку. Даже во сне гриффиндорка кого-то спасала, убегала или теряла. Кошмары не оставляли ее, а мозг подбрасывал все новые и новые идеи смерти друзей, родных или ее самой. Скорее всего это и дало ей силы, взглянуть в глаза своему неприятелю и высказать ему все подчистую.       — Ты забываешься, грязнокровка…– Начал злиться Драко, показывая свой оскал, но был остановлен.       — Пусть так, на этом мы закончим распри, и продолжим с книгами. — заключила Гермиона и развернулась.       — Нет уж, послушай, — злость брала верх, сжав руку Грейнджер чуть выше локтя, Малфой резко дернул ее, разворачивая лицом к себе, — с самого начала наказания в этой чертовой библиотеке, я разобрал уже больше шестидесяти книг. В это время ты витала в облаках и протерла одну полку бесчисленное количество раз. Я не собираюсь делать все один, так как мы здесь по твоей вине. Еще раз посмеешь разговаривать со мной в таком тоне, я оторву твою чертову руку, — Драко еще сильнее сжал плечо и дернул практически посиневшую конечность. Боль была сильной, но еще сильнее желание девушки не показывать ее и свою слабость, поэтому она просто смотрела со всей ненавистью в ледяные глаза обидчика и сжимала челюсти. — И она будет служить подставкой на одном из стеллажей. — Дернул еще раз. — Ты меня поняла?       Гермиона высвободила руку и еле сдержалась, чтобы не потереть место давления. Собрав всю выдержку в кулак, выплюнула.       — Поняла.       Следующие полтора часа прошли без эксцессов. Несколько раз заходила мадам Пинс, проверяя все ли хорошо с ее драгоценными книгами и раздавала мелкие поручения. Когда, наконец, работа на сегодня была выполнена, Драко решительно зашагал в сторону подземелий, а Гермиона осталась за одним из столов, обложившись учебниками, погружаясь в работу. Как только перо девушки коснулось чистого пергамента, время словно прокрутили на несколько незаметных часов вперед. Когда же гриффиндорка поставила точку в последнем предложении в эссе по древним рунам, в библиотеке уже никого не было. Подняв глаза на большие настенные часы, Грейнджер решила перебраться в гостиную, чтобы закончить уроки там, потому что письменная их часть была завершена, оставалось прочесть несколько параграфов по зельеварению, с которыми она решила расправиться перед камином на диване.       Быстро вышагивая по слабо освещаемым коридорам, шатенка размышляла о завтрашнем дне, составляя начертания списков дел в голове, запоминая последовательность, чтобы перенести мысли в ежедневник и ничего не упустить. За одним из поворотов послышались голоса, ребята что-то спокойно обсуждали, так что особого внимания Гермионы не удостоились, пока мозг не распознал личность одного из собеседников — Джинни, а затем и второго…       — Не может быть. — Прошептала себе под нос шокированная Грейнджер, остановившись перед злосчастным поворотом и прислушавшись.

***

      — Не могу поверить, что вы дружите, — смотря практически в одну точку произнесла Гермиона, когда они с Джинни возвращались в гостиную.       — Пожалуйста, не рассказывай Гарри и Рону, — взмолилась младшая Уизли, — ты же знаешь какие они паникеры, сразу запретят нам общаться.       Гермиона молчала, ей было сложно осознать и принять увиденное. Никто из Гриффиндора в здравом уме не станет любезничать ни с кем со слизерина. Хоть Грейнджер сама и говорила о глупости подобных суждений и утверждала, что для дружбы и общения нет преград в виде факультетов или возраста, трудно было поверить в возможность существования подобного.       — Пообещай мне, пожалуйста. — Джинни обогнала подругу, все еще находящуюся в ступоре, обхватила плечи обеими руками и пыталась поймать ее взгляд.       — Ты уверена, что это безопасно? — потихоньку приходя в себя, Гермиона встретилась глазами с сестрой Рона. — Этот человек… — задумавшись, а затем, как будто «открыла Америку» — слизеринец!       — Правда? — Джинни сильно удивилась и округлила глаза, заставив поверить в свое ошеломление.       В первые несколько секунд Грейнджер и вправду повелась на маленький розыгрыш, а затем обе девушки звонко рассмеялись.       — Ну так, ты не расскажешь? — не унималась Джиневра.       — Нет, если обещаешь быть осторожной.       Подруги продолжили движение, совсем скоро они достигли гостиной, где их ждали мальчики. Джинни решила сразу уйти спать, надеясь, что за ней не проследит Рональд, который в прошлый раз решил «незаметно» пошпионить за ней. Незаметно, от слова совсем. Короткие перебежки от колонны к колонне за сестрой никак не укладываются в это слово. Уизли младшей пришлось отложить встречу, сменив траекторию на туалетную комнату для девочек, тем самым щелкнув по носу недоверчивому братцу.       Гарри с досадой проследил за Джиневрой, явно ожидая ее присутствия. А Рон, явно уставший, зевал уже пятый раз за те несколько минут, как вошли девочки.       — Было что-нибудь подозрительное? — Спросил Гарри, как только Гермиона расслабилась в кресле напротив.       Девушка закатила глаза. Раньше она всегда защищала Малфоя, ослепленная дружбой и завербованная частым общением. Ей казалось, что Драко просто не способен ни на что большее, чем оскорбления, и те были защитным механизмом. Некой маской, предохраняющей от нежелательных глаз его слишком личной жизни. Настолько личной, что узнав о ней кто чужой, блондин бы подверг опасности и себя и тем более саму Гермиону. Поэтому приходилось каждый день оскорблять друг друга, не желая того от слова совсем.       — Из подозрительного только вы с Роном, — Грейнджер вспомнила вчерашнюю слежку за Джинни и неожиданное появление Гарри. Не нужно быть умнейшей ведьмой, чтобы сложить два плюс два, — Это нарушение частной жизни. Карта была тебе дана не для этого, Гарри.       — Мы беспокоились, Гермиона. — пробудился Уизли.       — Вы следили за нами, едва ли можно оправдать это беспокойством. — Девушка строго посмотрела на парней, но не увидела детского раскаянья, лишь обеспокоенные взрослые взгляды. Выхода не оставалось. — Дайте мне карту.       Гермионе было необходимо защитить Джинни в ее непростой дружбе и стало неприятно, что теперь даже поход в дамскую комнату будет совершаться под пристальным контролем ребят.       — Нет, — отрезал Поттер, — прости, Герм, но так надо.       — Что надо? — негодование вытеснило усталость и Грейнджер вскочила с дивана. — У меня может быть личное пространство? Почему это вы взяли шефство над моей жизнью? Кто вы такие, чтобы следить за мной?       Слова срывались с языка сами собой, не осознавая, что могут быть неприятными. Непростой день. Непростая неделя. Непростое лето. Весь прошлый год был непростым, теперь ребята пожинают плоды своей усталости. Гермиона начала срываться, Рон замкнулся в себе, а Гарри подозревает всё и вся. Как можно было взваливать такую ответственность на детей? С первых школьных лет троице было не просто, и почему-то взрослые решили, что переложить всю ответственность на детей — единственный выход. Гарри — спаситель магического мира, Гермиона — лучшая ученица школы, Рональд — ненужный глуповатый друг. Все эти ярлыки давили своим существом, Поттеру и Грейнджер необходимо было им соответствовать, а Уизли бороться. А что в итоге? Искалеченные судьбы и пошатнувшаяся психика к семнадцати годам.       — Успок…– Гарри попытался встать, но девушка остановила его рукой и усадила обратно. Парень понял, что постоянная выдержка и напряжение дали о себе знать. Подруга постепенно разламывалась на части и подобные резкие реакции первый звоночек.       — Нет, не успокоюсь. Отдай мне карту, Гарри. — Девушка протянула руку и посмотрела избранному в глаза со всей убедительностью.       — Я принесу успокоительную настойку. — Поттер все же поднялся и направился в свою комнату, кладя карту в карман сумки. Затем остановился, устало вздохнул и произнес, — Это для вашего блага.

***

      Малфой, пребывая в полном раздражении резко распахнул дверь гостиной и, согнав с дивана всех первокурсников, напряженно сел. Грейнджер раздражала его, а сегодня она посмела его унизить. Дожил, грязнокровка перечит. Как он вообще мог с ней общаться? По правде говоря, слово грязнокровка для Драко было не больше, чем любое матерное слово, не имеющее смысловой нагрузки, поэтому произнося его, Малфой младший не имел ввиду магглорожденая. Он даже не задумывался над смыслом, просто знал, что Гермиону оно оскорбляет.       — Уже вернулся? — Панси села на кресло справа, в необычно приподнятом настроении, — Хочешь огневиски?       Малфой проследил глазами за бутылкой, приземлившейся на стол с характерным звоном, и задал вопрос.       — По какому поводу? — прямых поводов не предвиделось в ближайшее время, а значит, либо случилось что-то хорошее, либо наоборот, что-то плохое и хорошее нестроение не более, чем составляющее звено последующей истерики.       Панси пересела ближе к Драко и на полтона снизила голос.       — Мама прислала посылку. — Девушка улыбнулась и, радостно поерзав на месте, как бы пританцовывая, принялась разливать спиртное.       — Где Нотт и Забини? — Малфой взял протянутый стакан из рук подруги.       — Тео сейчас прийдет, он дописывает Эссе, — Паркинсон сделала большой глоток, — а Блейз куда-то ушел.       Следующие полтора часа Панси болтала о своем с Дафной, а Малфой пытался сосредоточиться на чтении заданных параграфов, но учеба не шла. Наконец, в комнату зашел Забини в приподнятом настроении.       — По какому поводу пьем? — расслабленно увалился на диван рядом с блондином, беря пустой стакан. — Дафна, зайка, не поухаживаешь?       Старшая Гринграсс расцвела в улыбке, тут же соскочила с места и принялась наполнять сосуд итальянца.       — Тебе ничего не светит, Даф. — Отметил усталый Малфой, успевший захмелеть. — Можешь не лебезить перед ним.       Гринграсс закатила глаза, но продолжила наливать спиртное. Блейз же самодовольно улыбался и откровенно наслаждался услужливостью слизеринки, которая явно была без ума от мулата.       — Так и что за повод? — Итальянец сделал глоток горячительного напитка и прикрыв глаза, откинулся на кресло.       — Даф, иди прогуляйся. — Не желая говорить при посторонних, Драко спровадил однокурсницу. Та цыкнула, закатила глаза и переступая через ноги парней, покоящихся на столе, удалилась в расстройстве. Убедившись, что в гостиной больше никого, блондин рассказал причину празднества и приподнятого настроения Паркинсон. Парни принялись обсуждать детали плана и необходимое оснащение для его исполнения.       Когда все подробности были разобраны и учтены все мелочи, слизеринцы продолжили разговор на отвлеченные темы, пытаясь отдохнуть от тяжелого дня и только когда речь зашла об отработках и Драко и Панс отказались о них говорить, ссылаясь на неприятность вопроса. Затем дверь подземелий открылась и в гостиную вошла хрупкая девушка с горой учебников в руках. Малфой медленно привстал и вытащил палочку из кармана мантии, аккуратно сложенной чуть дальше на диване. Затем парень помог младшей Гринграсс с учебниками, отлевитировав их на стол. Все действа происходили молча и без внимания друзей. Астория тихо поблагодарила Драко и поднялась к себе в комнату практически бесшумно.       — Она знает? — Тихо спросил Забини, когда дверь в спальню девочек закрылась.       — Да, мы говорили об этом. — Малфой крутил палочку в руках, размышляя.       — И что она? — продолжил интересоваться итальянец.       — А какая разница? Выбора нет. — И, чуть помолчав, добавил, — Напугана.