В плену у пыли

      Монотонный стук стрелки дорогих часов на левой кисти Драко Малфоя казался громче и раздражал. Занесённая рука, за доли секунды изменила своё направление и не достигла хрупкой шеи девушки, а остановилась на полпути и сжалась в кулак. Всё-таки выведенный из равновесия и обозлённый чистокровный волшебник выругался про себя и, ударив по двери, дернул ту за ручку, отшвырнув её в сторону так, что створка едва не пришибла напуганную Гермиону, если бы не дверной стопор.       Уже через секунду Драко быстрым шагом пронёсся по коридору шумного вагона первокурсников, которые пребывали в волнении и радостно ожидали распределения. Одни кучками обсуждали на какие факультеты желают попасть; другие, будто в ступоре, в одиночку размышляли, боясь попасть «не на тот»; третьи, явно метившие на слизерин, были уверены в своем распределении и с особой надменностью наблюдали и подшучивали над остальными детьми. Балаган раздражал, а голова то и дело подкидывала картинки иного исхода стычки с Грейнджер. Нет, сейчас расправится с ней было бы очень глупо. Но и оставлять без внимания этот инцидент Малфой не собирался. Что она себе позволяет? Гнев вдруг сменился брезгливым презрением и отразился гримасой на лице Драко, будто тот наелся чего-то до невозможности кислого. Хотя зачем обращать внимание, тратя свое время в пустую, на грязнокровку? Сейчас есть проблемы поважнее заучки. Дойдя до своего купе, в котором сидел теперь только Забини, блондин очень скоро забыл о существовании девчонки, поглощённый обсуждением будущего плана.

***

      – Смотри, Малфой какой-то дерганый. – заметил Рон, указывая глазами на прошедшего мимо открытой двери в их купе, слизеринца.       – А я о чём, – быстро сдвинулся от окна к проходу Поттер и высунул голову за дверь, наблюдая за удаляющимся блондином, – чёрт, – выругался Гарри. Заходя в своё купе, хорек повернулся и окинул глазами коридор, заметив наблюдающего Поттера блондин раздраженно скривился, и со всей силы захлопнул дверь.       – Что там? – Уизли хотел было придвинуться, чтобы тоже взглянуть, но Гарри не дал этого сделать, возвращаясь на место.       – Да ничего. Нам надо выяснить что происходит. – вновь задумался избранный. Слишком уж много подозрений вызывал Малфой. Много странностей в его поведении, несостыковок в действиях и напускного спокойствия, что определенно наталкивало Гарри на неоднозначные мысли.       – А что происходит? – показалась в дверном проёме Грейнджер.       Гермиона стояла словно в тумане, прокручивая в голове произошедшее. Девушка корила себя за острый язык и не понимала зачем выводит его каждый раз, пытаясь добиться эмоций. Но в любой ситуации Малфой выходит победителем, оскорбляя Грейнджер и оставляя в дурочках. Дурочка, именно так себя чувствовала умнейшая ведьма на курсе после каждой встречи с хорьком. А все потому, что не могла дать достойный отпор на унижения и со стороны выглядела как маленькая шумная собачка, тявкающая на огромного пса. Вместо того, чтобы горделиво промолчать и уйти с высоко поднятой головой, она сказала какую-то ересь, первая оскорбив хорька, и чуть не отхватила «по шее». В данной ситуации Гермиона – агрессор. Чтож, сам виноват, если за столько лет совместной учебы он заслуживает только ругани. Но Малфой ни разу не поднял руку на Гермиону, а значит, сейчас в её словах была доля правды, осталось узнать – какая из. Стоит признать, шатенка ни на шутку испугалась, но не думал же слизеринец и в самом деле её убить? Кто знает.       Возвращаясь к мальчикам первое, что услышала Грейнджер она приняла на свой счет, и это порядком взволновало. Неужели друзья узнали о стычке? Не хотелось начинать год с потери баллов своего факультета, уйдя в минус за драку. Нужно было выяснить о чём говорили ребята, чтобы не взболтнуть лишнего. Волнение от инцидента и угроза предстоящих разбирательств дали о себе знать тряской рук. Сейчас Гермиона вновь жалела, что на ней нет мантии-спасительницы и поспешила достать её с верхней полки.       Рон и Гарри переглядываясь наблюдали за нерешительными действиями подруги, которая уронила десяток предметов, пока, наконец, не надела накидку. Улыбнувшись, девушка села и только тогда заметила плоды своей нерасторопности.       – Ничего, я уберу, – отозвался Гарри, – что с тобой? Тебе нехорошо?       – А что происходит? – вторила девушка, случайно проигнорировав встречный вопрос.       Гарри начал беспокоиться о душевном состоянии подруги. Непростой прошлый год дал свои плоды, а возможность отдохнуть летом, со стопроцентной вероятностью была потрачена Гермионой на чтение и освоение школьной программы на несколько лет вперед. Естественно, что даже самый крепкий организм начнет сбоить от усталости, не говоря уже от подросткового хрупкого женского сознания. Сейчас же, наблюдая за трясущимися руками подруги, пропусками фраз и неловкими нервными движениями, Поттер решил, что позаботиться о Грейнджер некому, так как Рональд не имеет достаточного влияния на неё, поэтому необходимо брать все в свои руки.       – Ничего, эм… – неуверенно, почесав затылок, стараясь что-то придумать. – Просто Рон потерял свой багаж, хотя был уверен, что положил его на полку. Вот я и говорю, что нужно разобраться.       Улыбаясь, парень уверил лучшую подругу в правдивости своих слов, считая, что вечные подозрения касательно дел Малфоя выведут Грейнджер из себя. Рональд, к большой удаче, мирно спал, иначе врать было бы куда сложнее.       Гермиона не была глупой, чтобы повестись на откровенную ложь, но позволила обмануть себя, решив, что драться с Малфоем парни точно не собираются, значит о стычке друзья не знают. Хотя было немного странно и даже обидно, что ребята не посвящают её в свои разговоры. Но уверенно поселиться этой мысли в голове Грейнджер не дала, открывшаяся дверь впустила в купе рыжеволосую девушку Джиневру Уизли, появление которой заставило Гермиону повернуть голову и улыбнуться, а Поттера буквально подпрыгнуть на месте и сесть ровнее. И лишь Рональд был недоволен внезапной гостье, вновь разбудившей его из полудрема, в котором младший из братьев Уизли пребывал недолго, минут пять от силы, но таких важных для гриффиндорца. Поежившись, парень скрестил ноги и глубже укутался в школьную мантию, служившую одновременно и одеялом, и удобным подголовником, спасающим от ударов о стену от тряски поезда.       – Привет, ребята. – открытая улыбка, будто осветила купе маленькими лучиками, в одно мгновение подняв настроение всем, кроме ворчуна Рона.       – Привет, – Гермиона встала, обняв подругу и легко чмокнув в щеку, затем присела на место – Садись с нами.       – Привет. – отозвался Поттер, с лица которого ещё не скоро сойдет чуть глуповатая улыбка до ушей. Чтобы освободить место, парень подвинул к себе вещи, которые он собрал после небольшого хаоса в исполнении Грейнджер.       – Ой, не стоит. Вообще-то я за Гермионой, нам надо поговорить. – Джинни глазами указала за дверь и подруги вышли.       После ухода Гермионы в купе мальчиков воцарилось молчание. Около десяти минут Гарри задумчиво смотрел в окно, сидя сначала с всё той же улыбкой. Затем его лицо стало серьезней размышляя над тем, что такого важного для Дамблдора таит в себе Гораций Слизнорт, который благодаря присутствию «избранного» парня в школе, согласился занять место преподавателя зельеварения, отодвинув тем самым профессора Снейпа, занимающего эту должность неприличное количество лет. Поттер был уверен, что дело не в мастерстве преподавания и даже не в первоклассном знании своего дела, а в чём-то другом, ведь директор всегда славился своим умением просчитывать всё на несколько ходов вперёд, чем и завоевал восторг и уважение маленького Гарри на далёком первом году обучения.       – Гарри, – Рон попытался позвать друга, вырвав его из плена раздумий, словно разбудив. Но избранный не услышал, продолжая смотреть на проносящиеся мимо стволы деревьев, действующие сейчас как гипноз, затягивая в бездну мыслей. – Гарри, – уже более настойчивей и чуть громче попытался Уизли, на этот раз успешно. Поттер слегка вздрогнул и повернул голову в сторону рыжего товарища.       – Ты сказал, что видел странное поведение хорька на перроне. – Гарри кивнул, – Ты что-то слышал?       Шатен нахмурился, пытаясь прокрутить недавние события в голове, но всплывали лишь беззвучные картинки. Странно, что мозг запоминает информацию выборочно, но выбор этот не предоставляется человеку, а случайным образом остается где-то в подкорках сознания. В обычных условиях, если попытаться собственнолично вспомнить что-то нужное в данный момент, скорее всего это не представится возможным. Но во внештатных ситуациях всплывает даже те знания, которые, казалось, раньше никогда и не учил. В последнее время Поттер слишком часто начал жалеть, что нельзя при желании накладывать на себя линимент.       – Нет, Рон, но я точно знаю, что он что-то задумал. Надо выяснить что и как можно быстрее.       Рональд измученно потер лицо и шумно выдохнул. Со стороны этот тяжелый жест, полный усталости никак не стыковался с юным пареньком семнадцати лет, и уж тем более никак не походил на поведение младшего из сыновей Уизли. В этот момент Гарри понял, что чувствовала Гермиона убегая отсюда, парню захотелось последовать примеру подруги, но Поттер быстро собрался.       – Джинни общается с кем-то из слизерина. – Наконец произнес рыжий, убрав руки от лица и со всей серьезностью посмотрев на лучшего друга.       – Что? – Не веря переспросил Поттер, перед этим мотнув головой, чтобы убрать из неё фразу Рона, явно абсурдную.       – Да, – Настаивал Уизли, – я заметил ещё в начале лета, она с кем-то общалась письмами. Затем начала уходить через каминную сеть. Я думал, к кому-то из подруг, но однажды совершенно случайно прочитал одно из посланий. Я не слежу за ней, не имею привычки читать чужие письма, но она их всегда прятала, а тут оставила на кухонном столе. В общем, по содержанию письма не был понятен пол адресата, так как имени не было, да и содержание не привлекло моё внимание, обычное «как дела?», «чем занимаешься на каникулах?». Но единственное, что указало на слизерин, и заставило меня взволноваться, была строчка «наш декан раздал нам большое задание на все лето, как же скучно варить зелья».       Поттер тревожно посмотрел на Рона, вспоминая, что Джинни будучи маленькой уже попадала в передряги, создавая себе и окружающим большие проблемы, не говоря уже о смертельной опасности. И несмотря на то, что Джиневра давно не маленький ребёнок, для Гарри она так и осталась несмышленой первокурсницей.       На самом же деле рыжеволосая девушка обрела за многие годы проживания с братьями стойкий и сильный характер и могла за себя постоять. Из небольшой конопатой девчушки выросла взрослая красивая девушка, сильная духом. Джинни даже начала встречаться с парнем Дином Томасом, что сильно огорчало Гарри и напрягало братьев. Хотя кого бы девушка не выбрала в свои избранники, вся мужская половина семьи все равно бы не успокоилась, пока каждый из них не пригрозил бы парочкой унизительных, а порой и болезненных проклятий за малейший вред сестре.       – Мы не можем полагаться только на одну строчку. И уж тем более спрашивать напрямую у Джинни. Как ты ей объяснишь, зачем читал письмо? – Гарри покачал головой, – Нет, однозначно надо все проверить.       – Я знаю, – чуть раздражённо ответил рыжий. Вечно ему всё разжёвывают, не маленький уже. – Поэтому давай проследим за ней, у тебя же есть карта.       – Да, это самый верный вариант. – согласился Поттер и чуть подумав добавил. – И за Гермионой надо бы присмотреть, я переживаю.

***

      Школа не очень радушно и даже пугающе встречала первокурсников своими тяжёлыми сводами и массивными каменными колоннами. Курсы постарше, привыкшие к старинному замку, практически не озирались по сторонам, стараясь побыстрей дойти до Большого зала, чтобы перекусить и встретиться со всеми друзьями, прибывшими ранее. Как обычно директор сказал свою приветственную и очень длинную речь, которую слушали только некоторые гриффиндорцы, остальные же уважительно молчали или язвительно перешептывались, подшучивая над болезненно бледным лицом старика.       Первые недели учёбы не принесли для трио ничего, кроме навалившихся заданий. Учителя как с цепи сорвались, пытаясь дать как можно больше информации в минимальный срок. Гермиона разрывалась между факультативами, домашними заданиями, проектами и эссе. Девушка отчаянно хотела преуспеть во всех областях, рискуя не успеть ни в одной. Рон как обычно не утруждал себя большим объемом работы, но все то, что взял в качестве заданий, исправно выполнял, уделяя каждому максимум времени. Подобное упорство Уизли поражало окружающих и восхищало Гермиону. Рон наконец-то взялся за голову, думала девушка, и вскоре начала смотреть на друга под другим углом, проникаясь симпатией. Такой взрослый Рональд нравился отнюдь не одной Грейнджер, девушки на других курсах стали заглядываться на гриффиндорца, а некоторые из воздыхательниц пошли дальше, подкидывая зачарованные записки.       Всё шло своим чередом для всех, кроме Панси Паркинсон, ожидавшей ожерелье от матери, изводясь каждый день, не получая сову. Нервы были раскалены настолько, что каждая птица-почтальон, залетавшая в гостиную не к ней, атаковалась самыми страшными заклятьями. В мыслях слизеринка ни раз прокляла такую нерасторопную мать, а томление заставляло серьезно волноваться за свою жизнь. С момента отправки письма прошло больше двух недель. За это время девушка исхудала и становилась раздражительней с каждым днём. Многие списывали подобное поведение на неудачный роман, другие на волнение перед семестровыми экзаменами и лишь близкие друзья понимали точную причину внезапных перемен настроения.       – Это конец, конец… – Панси металась по комнате, приложив руки к голове, пытаясь остановить нарастающую панику. Было уже поздно и слизеринская гостиная оказалась пуста, лишь Астория Гринграсс тихо сидела за одним из столов и что-то писала в пергаменте под тусклый свет камина. Драко и Теодор Нотт, сидевшие в момент неожиданно влетевшей Паркинсон на диване, напряглись и переглянулись, понимая, что истерическую тираду надо прекращать, не давая начаться, по крайней мере, пока в комнате свидетель.       Хоть младшая Гринграсс обычно не обращала внимание, привыкнув к характеру старшекурсницы, девушка все же повернула голову, взглянув на Малфоя. Заметив переглядывания парней, Астория тихо встала, собирая пергаменты и практически бесшумно поднялась в свою комнату.       Смышлёная не по годам, младшая дочь чистокровных волшебников привлекала Драко не только происхождением, но и острым умом, присущим далеко не всем куклам-аристократкам. Как правило, девушек из знатных родов и громких фамилий учат только быть примерной женой, бросая все силы на обучение манерам, выточке услужливости и развитию вкуса. С такими особями, обычно, не о чем поговорить. Астория же обладала всеми качествами чистокровной ведьмы, и, в добавок к этому, желала отдать свою жизнь не на воспитание детей, а на собственное развитие. Подобное желание не могло не импонировать Драко, мечтавшем о том же. Сообразительная, красивая, сдержанная, этот список можно продолжать до бесконечности, но было в ней то, что мешало и становилось преградой. Что? Малфой младший и сам не знал, да и не до этого сейчас.       Подобная проницательность вызвала практически животный страх Паркинсон, – Что тебе известно?! – выкрикнула та вслед хрупкой слизеринке. Нотт поднялся чтобы усадить подругу. Необходимо было её успокоить, чтобы, как минимум, выяснить что случилось. Но Панси не только не желала успокаиваться, но и вырвавшись из цепких рук Тео, бросилась прочь из гостиной.       – Что будет дальше? – вопрос без ответа. Вопрос риторический и страшный своим молчанием. Каждый понимал неизбежность плохого конца. Если Панси не соберется с силами, если не перестанет бояться каждого шороха, её раскроют. Девушка рискует собой и родителями, на которых ей было, конечно, плевать, но умирать не хотелось. Малфой понимал, что не остановить подругу будет глупо, поэтому направился к выходу.       Долго идти не пришлось, за первым же поворотом возле кабинета профессора Снейпа Паркинсон сгорбилась в агонии. Девушку стошнило, страх пробирал до мозга костей, забирался в каждую клеточку её сознания. В мыслях было одно: «каждый в этой школе знает о задании». Бред преследования, опасность раскрытия занимали ежесекундными поводами голову слизеринки. На первый взгляд безобидный разговор подруг на перемене, превращался для Панси в правдивые сплетни о ней. Каждый обычный взгляд, казался взглядом подозрений; а каждое обращение к ней, казалось концом света. Это сводило с ума. Ощущение, будто за ней наблюдали не оставляло в покое даже во сне, медленно лишая рассудка.       – Панс, соберись, – Драко старался как мог собрать остатки её воли, поделившись своей, но это казалось настолько сложным, что не представлялось возможным. – я же сказал, что у меня есть план.       Всхлипывая, девушка приходила в чувства, – Мать не может даже отправить его, в наше поместье направили Авроров для контроля. – её вырвало вновь и ещё, пока опустошение не принесло ей удовлетворение и сероватый цвет лица.       – Пошли, – Малфой погладил однокурсницу по спине и помог подняться. Дверь в лабораторию Снейпа приоткрылась и из-за неё вышла вездесущая Грейнджер, помогая открыть тяжелую створку спиной, так как руки её были заняты книгами.       Панси всегда была сложной, она не могла держать злость и проблемы в себе, поэтому в минуты гнева к ней лучше не подходить. Бедная Гермиона оказалась не в том месте и не в то время, попав под горячую руку. Паркинсон резко выпрямилась, а её лицо вновь стало безупречным, с выражением надменности.       – Грейнджер, что, передвигаешься по ночам, как мышь? – растягивая слова начала аристократка, слащаво улыбаясь.       В этот момент Драко удивлялся как можно минуту назад стоять охваченной страхом и укутанной в отчаяние, а уже через мгновение уверенной стеной надвигаться на препятствие.       Гермионе не было страшно, нет. Ей просто стало не по себе. Яростный блеск в глазах Панси был различим даже в слабоосвещенном коридоре. А присутствие Малфоя только подливало масло в огонь добавляя волнение. Чем они занимались до того как она вышла, оставалось только догадываться: взъерошенные волосы, сбивчивое дыхание. И только кисловатый запах сбивал с толку, накатывал приступ тошноты.       – Отвали, Паркинсон. – собрав всё мужество в кулак, гриффиндорка попыталась обойти преградивших ей путь молодых людей, но вместо этого выронила книги от резких и быстрых действий агрессивной слизеринки.       Панси прошла мимо Гермионы, толкнув стопку учебников. Зачем? Вероятно, в попытке успокоиться и обрести облегчение. Но этого не произошло, казалось, Паркинсон уже никогда не сможет вздохнуть спокойно и беззаботно, а маленькая грязнокровка сможет. И эта мысль, вдруг сильно разозлила девушку, вызвав лавину гнева на ничего не подозревающую Грейнджер.       – Не смей так со мной разговаривать. Если ты думаешь, что, проводя жизнь за учебниками, сможешь понять магию, ты сильно ошибаешься. Весь магический мир отвергнет тебя, как только ты сдашь последний экзамен. Скоро всех грязнокровок настигнет незавидная участь и умение прятаться пригодится тебе куда больше, чем жалкие попытки колдовства. – Наслаждаясь превосходством своей крови Паркинсон развернулась и, наступив на учебник, направилась в комнату. Малфой ухмыльнулся, следуя за ней, радуясь, что к подруге вернулись силы. Слизеринцу было абсолютно всё равно на Грейнджер, всё равно на её чувства и достоинство. Блондин и сам бы с радостью вытер о неё ноги, но слишком устал чтобы начинать распри.       – Что толку от твоей чистой крови, – нарочито вычурно произнесла эти слова Гермиона, выражая презрение к глупым предрассудкам, – если ты даже не можешь быть нормальным человеком, держась достойно в разговоре.       Грейнджер наклонилась, чтобы собрать разбросанные учебники и пергаменты, злясь на Паркинсон и на саму себя за то, что не ушла из лаборатории раньше, хотя очень хотела. И зачем она снова лезет на рожон?       Панси остановилась и рассмеялась. Было в её смехе что-то безумное, сродни гоготу Беллатрисы, что заставило гриффиндорку поторопиться со сборами и, наконец, выпрямиться. Для уверенности и безопасности девушка нащупала палочку, держа книги одной рукой, прижимая к себе.       – Милая, – повернулась Панси, – кажется, ты забываешься. С какой стати я должна вообще разговаривать с тобой. Ты считаешь мое поведение недостойным? Нет, дорогая, оно достойно тебя.       С каждым словом девушка подходила все ближе и ближе, а когда расстояние между однокурсницами ровнялось меньше половины метров, Паркинскон вдруг достала волшебную палочку, но направлять не стала, просто держа древко кончиком вниз. Глядя прямо в глаза, мопс, как её за глаза называла добрая половина гриффиндорцев, с особой злостью и ехидной улыбкой заставила оппонентку вжаться в каменную стену и нервно теребить карман мантии. Это робкое движение привлекло слизеринку.       – Боишься, Грейнджер?       – Отойди от неё.

***

      Парни наблюдали за Джинни и Гермионой каждый вечер на протяжении всего учебного времени. Как и планировалось, поочередно дежуря до того момента, пока девочки не достигнут своих комнат и не проведут там не менее получаса.       Играя в шахматы в пустой гостиной, под мирный треск поленьев в камине, Гарри и Рон даже не заметили, как стало уже слишком поздно. Каждый думал о чём-то своем.       – Мат, – произнес Поттер и взглянул на наручные часы. – уже одиннадцать, Гермиона не возвращалась?       – Вроде нет, – задумался рыжий, одновременно вытаскивая карту из лежащей на полу сумки. – Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.       Текст словно разлитые чернила начал расходиться по зачарованному пергаменту. Поспешно развернув, Уизли начал искать глазами её фамилию, а Гарри, стоявший уже за спиной друга, начал искать Джинни.       – Джинни в комнате. – констатировал избранный, указывая пальцем на красиво выведенное имя.       – Гермиона говорила, что пойдет в библиотеку, – Рональд перевёл глаза на нужное помещение, но никого кроме Филча и его кошки там не нашлось, – потом она что-то сказала про зелья…Вот чёрт.       – Оставайся тут, на случай если мы разминемся. Она может пойти другой дорогой. – Поттер стал накидывать мантию и уже почти вышел из кабинета.       – Нет, я пойду… – Заметил движение на карте, – Джинни выходит из комнаты.       Гарри кинул другу мантию, тот понял её роль в сложившейся ситуации без объяснений и помчался на помощь подруге, находившейся сейчас в сложном положении. Нужно было проследить куда и зачем на ночь глядя собралась единственная дочь четы Уизли.       – Шалость удалась.

***

      – Отойди от неё, – приказным тоном твердо сказал Поттер, направив палочку на слизеринцев.       В один миг Гермиона почувствовала облегчение, словно была в огромном напряжении от большого груза и скинула его с плеч. Малфой уже стоял с палочкой, всё произошло так быстро, что девушке даже показалось, что блондин всё время с ней стоял. Конечно, это было не так. Драко учили искусству дуэли с первого курса школы, о чём позаботился его отец, отобрав у сына детство в самом его разгаре. Теперь веселые игры с друзьями были заменены на постоянные уроки, чтение, музыку, репетиторов и развитие навыка сокрытия эмоций. Последнее давалось юному наследнику рода Малфоев с трудом, особенно в моменты, когда от обиды хотелось плакать или крушить всё вокруг. Нет, этому не учили специально, просто маленький Драко восхищался этой способности отца и старался быть похожим на него. Да и сам Люциус терпеть не мог излишней эмоциональности, за что всегда наказывал отпрыска. В момент, когда, казалось бы, безобидные нападки Паркинсон приобрели остроту опасности, Драко и не заметил, как палочка оказалась на изготове.       – Надеюсь, у вас есть подходящее объяснение почему четверо студентов находятся за пределами комнаты после отбоя, к тому же, нацелив друг на друга палочки, – профессор Снейп, как обычно появившийся из ниоткуда, направил свой суровый взгляд на Поттера, затем на его подругу и уже потом чуть более мягким на учеников своего факультета. – мисс Грейнджер, мистер Поттер, что, позвольте узнать, вам понадобилось в подземельях в такой час?       – Мы…– попыталась оправдаться Грейнджер.       – Это был риторический вопрос, мисс Грейнджер – смерил недовольным взглядом, – какая бы не была причина, она не будет являться уважительной. Дисциплинарное взыскание, каждому.       – Но, профессор, – встрял Малфой. Отработка никак не вписывалась в его планы. Но декан слизерина был не в настроении и проигнорировал недовольство своего подопечного.       – Вы и мисс Грейнджер пригодитесь в библиотеке. А мистер Поттер и мисс Паркинсон в теплицах. Две недели после занятий. Мои решения не подлежат оспариванию.       Северус был мудрым наставником, хоть и строгим. Он прекрасно понимал, что, разделив нарушителей по половой принадлежности, он рискует нарваться на больший конфликт, а если разбить их по факультетам, наказание не возымеет должного эффекта и станет скорее тратой времени, ежели рутиной.