noire destinee

Чимин входит в дом, бубня под нос, что устал от этого холода, хотя ещё вот недавно был август и он ныл из-за жары и пота, снимает куртку и проходит вглубь дома. Домашние тапки уже совсем протерлись, а тратиться на новые желания нет, поэтому Чимин продолжает лишь кривляться пока идёт на кухню. На столе всё также стоит баночка пива и не съеденный холодный рамён. Лапшу он обязательно съест чуть позже, а вот от алкоголя сейчас не откажется. Правда он уже без газов и вообще теплый, что аж блевать тянет, но ничего, градус там всё-таки ещё есть. Куртка приземляется на своё законное место — рядом на диване. Сам же диван, казалось, уже давно прогнулся там, где обычно заседает Чимин. Брюнет сидит некоторое время, втыкая в телевизор, где как раз показывают новую серию их любимого с Намджуном комедийного шоу, но ему почему-то совсем не весело. Чимин выключает шумный телевизор и вытягивается на диване, тяжело вздыхая. Он потный, уставший и голодный. Что-то этот вечер его всё больше и больше расстраивает. Впервые за долгое время тишина кажется ему очень громкой. Ему необходимо выкинуть всех вредителей ака мысли из головы и душ, холодный и бодрящий душ. А ещё нужно не забыть позвонить Юнги. Точно, сначала Юнги, а потом… всё остальное? — Эй, ты в Африке живешь или что? — голос Чимина в динамике телефона звучит более пугающе, чем в живую, из-за чего Юнги почти что роняет кастрюлю с водой. — Я уже сто раз пожалел, что не довез тебя прямо до подъезда. То, что я просил тебя в выходные мне не звонить, тут не в счёт. Ты и так ранее нарушил это. Кароче, ты почему мне не перезвонил? — снова говорит Чимин и на этот раз делает паузу, ожидая, что ему ответят. — Извини пожалуйста! Я же по пути в магазин зашел, а там скидки, вот и задержался на некоторое время. — Полтора часа прошло, Юнги, — тот слышит, что голос хёна звучит уж слишком уставшим, но ничего не говорит, надеясь, что он уже отдыхает и Юнги зря задумался об этом. — А ты что, волновался за меня? Юнги стыдливо морщиться. Хоть этот вопрос и возник в его голове, но спрашивать то он не собирался. Но его язык всегда работает быстрее ума. — Но всё хорошо, хён, я уже дома! — быстро договаривает младший, не растягивая и до того ужасно неловкую паузу. После слезливых объятий со старшим, Юнги хоть и чувствовал некую неловкость, но уж точно не такую как сейчас. — Ладно, ты жив, это хорошо. «Неужели хён правда волновался за меня?» — Что-то случилось? — Юнги снова не выдерживает и всё-таки спрашивает. — Это из-за меня? Ох, я буду держать под контролем свои эмоции. Мне не нужно было вот так выплескивать всё на тебя… — Подожди, притормози, — перебивает Чимин, понимая, что младший надумал себе лишнего. — Ты ни в чем не виноват, слышишь? Я просто устал. И это не из-за тебя. Это всё среда. Ненавижу среду. — Точно-точно? — Да. — Хорошо. — Что купил? — спокойно продолжает Чимин, пока Юнги хоронил себя под слоем упреков. — А? — то, что хён добровольно продолжает диалог, немного… мм, шокирует? — Ты же был в магазине. Купил же что-то? — Юнги слышит, что хён смеется, и немного расслабляется. — Ну, это всего лишь формочки, — отвечает Юнги, да так, будто это самая очевидная вещь. — Формочки? — Да, для кексиков, пирогов и тому подобного. — Умеешь готовить? — Немного. В основном выпечка, но традиционные блюда тоже, — Юнги не любит хвастаться, поэтому немного приуменьшает свои способности. — Это круто. Я, например, ничего, кроме кимчи не умею готовить. — Ну, кимчи это довольно просто, — говорит Юнги, помешивая лапшу в кастрюле. — Вот поэтому только это у меня и получается. Да и мне больше ничего не нужно, я люблю лапшу и капусту. Юнги невольно поглядывает на плиту, где как раз варится рамен, и в сторону, задерживая взгляд на полке с пачками с лапшой и хмурится прежде, чем ответить. — Знаешь, я был бы не против приготовить тебе рамен. — Правда? — Чимин смеется, понимая, что младший сказал это совершенно в безобидном плане, но брюнет вспомнил иное значение этой фразы. Долгое отсутствие секса уж слишком даёт о себе знать. — Конечно. А если тебе вдруг захочется домашней еды, то скажи. — Договорились, — Чимин снова смеется, а Юнги улыбается в ответ. Только очень по-доброму, совсем невинно и искренне. И смущается резко, когда замечает эту немного глупую улыбку в зеркале напротив. Неужели общая боль сделала их отношения менее напряженными? А может ему правда принести в понедельник кексы для команды и хёна? Юнги отвлекся на время, задумавшись о том, какие же были у Чимина отношения с прошлым напарником. Были ли у них натянутые отношения или же как у лучших друзей? Юнги не знает, но он определенно хочет стать достойным напарником и… другом. Он устал находится в одиночестве. Ему нужен кто-то рядом, кто-то, кому он сможет доверять. А пока что, довольно удивительно, но он доверяет только ворчливому Пак Чимину. Он хоть и бурчит, но защищает. — Ты спишь? — А, что? — Ладно, ты прав, время позднее, малышам уже давно пора спать. — Но я не ребёнок! — возмущается Юнги, хлопая ложкой по столу, хотя у самого мурашки пошли и в жар бросило от такого прозвища. — Да, конечно. Спокойной ночи, Юнги, — смеется Чимин, точно зная, что тот дуется прямо сейчас. Возможно он бы хотел увидеть выражение его лица в эту секунду. — Спокойной ночи, хён, — немного грустно отвечает Юнги, искренне желая хёну отдыха. Вообще-то, никто из них не хотел сбрасывать звонок и окончательно прекращать этот разговор, поэтому ещё пару секунд оба вслушивались в тишину, надеясь, что кто-то продолжит болтать. И нет, Юнги не влюблён в хёна, вы что. Просто внезапно все песни в плейлисте Юнги стали о нём. О Пак Чимине.

🌙🌙🌙

В пятницу утро для Юнги настает намного раньше, чем обычно. Ещё вчера вечером парень поставил себе несколько будильников, чтобы точно не проспать и успеть утром приготовить свои самые лучшие кексы. Он тратит много времени в ванной, потому что, будучи всё ещё сонным, делал все дела очень медленно. Поднять подняли, а разбудить забыли — вот это описание Юнги сегодня. Разобравшись с пижамными штанами и натянув футболку, парень плетется на кухню, не забыв прихватить с собой пачку муки из шкафчика в коридоре. Планировка его маленькой квартиры немного странная, но Юнги привык и уже почти не жалуется. Как говорится, маленькая, но зато своя. Пока в кастрюльке растапливается масло, Юнги решил включить телевизор, дабы хоть что-то шумело на фоне, а то без этого он наверняка уснет прям на ходу. Позже он будет корить себя за это, ведь он как раз попал на премьеру новой дорамы, из-за чего сначала чуть не сгорели его кексики, а потом он чуть не опоздал на работу. Однако выпечка получилась такой вкусной, что это точно стоило того. — Да простит меня моя бабуля, но твои кексы, Юнги, лучшие! — почти что кричит Тэхён, когда Юнги возвращается в их отдел. Парень и не надеялся даже, что кто-то станет есть его стряпню (как он сам это называет). Однако только Хосок вот тянется уже за третьей порцией, не говоря уже об остальных. Юнги очень приятны комплименты, хоть они и адресованы не прямо ему. — Что такого случилось, что ты с самого утра орёшь? — бурчит Чимин, хотя не успел даже порог отдела перешагнуть. Юнги хихикает и, стараясь незаметно, подсовывает самые красивые кексы ближе к центру стола. — О, наш старый грубиян явился. На, съешь кексик, может станешь паинькой. — На тебе же не сработало, — смеется Чимин, но сразу три (!) кексика сложил в стопочку и прошёл за своё стол. Юнги так сильно сжал краешек стола в этот момент, что ещё немного и он точно бы его отломал. — Мм, а откуда такая вкуснотища? — спрашивает Чимин и буквально сияет от того, насколько это вкусно. Он пытался не показывать, что кексы это его любимый вид десерта, но этот вкус, боже, удержать эмоции невозможно. — Так это Юнги принёс, — снова отзывается Тэхён, щёлкая младшего по носу. Юнги хихикает, Чимин хмурится. Забавно. — А я думал, ты только мне их приготовишь. Юнги не знает куда деть себя и можно ли ему сейчас вообще дышать в сторону старшего. — Ну, я подумал, что это некрасиво будет по отношению к ребятам, поэтому решил угостить всех. Хосок подъехал на стуле ближе к столу, где находился перекус чтобы взять новую порцию кексов, но удар по руке вызвал удивление со всех рабочих мест. — Эй! Чимин, вообще-то приятного аппетита желают по-другому. — Ты слишком много съел, береги своё здоровье от сладкого, — Чимин подхватил тарелку с кексами и церемонно поставил по середине своего стола. — Пак, то, что сделал Юнги называется вежливость. Перестань ревновать своего напарника к нам. — Меньше болтай, Чон, и тогда может от тебя будет толк. «И зачем я вообще это сделал?» Юнги не мог избавиться от этой мысли и понять, что именно он не так сделал: принёс кексы или вообще решил здесь работать. Напряжение в воздухе настолько выбивало из себя, что Юнги переживал, что также выбьет и электричество. — Что ты сказал? — то, как быстро Хосок подорвался со стула, может быть отличным свидетельством тому, что он всё ещё молодой, а не старик, как сам и утверждает. — Так, ребята, разошлись по углам, вы на работе. Чимин, у тебя есть чем заняться, помимо истерить, — Тэхён успел вовремя, потому что Хосок был в шаге от того, чтобы украсить лицо капитана своим кулаком. «Боже, храни Ким Тэхёна» Мин действительно готов петь гимн в честь следователя, потому что только он всегда может добавить невидимые блёстки спокойствия своим строгим голосом. — Хосок-хён, пойдем выйдем покурить, — лучше пар пойдёт из-за сигарет, а не злости. — Тэхён, ты редкостная крыса. Я думал, мы друзья. — Чимми, мы друзья, когда передо мной Пак Чимин без перегара и не в рубашке, которую он носит третий день подряд без какого-либо ухода. Приди в себя и тогда сможем дружить вновь. Если ты закончил, то без твоего разрешения на все мои действия, мы с хёном пойдём. Давай, Хосок, свежий воздух нас ждёт. Тэхён хлопает по плечу Юнги и шепотом говорит «Спасибо», забирая подготовленную сигарету с уха. Младший смотрит на своего напарника и правда не знает куда себя деть: можно ли спрятаться под рабочий стол и никогда оттуда не вылазить? «Нужно себя чем-то занять» Юнги официально объявляет этот день разговоров с самим собой, потому что его горло будто бы онемело от злого настроения старшего. «Неужели это было так важно? Это всего лишь кексы. Ладно, надо пойти к Джин-хену, его кабинет это лучшее место» Юнги ищет свой блокнот и ручку, вдруг у судьи будут какие-то задания в большом количестве, но натыкается на одновременно безразличный и отчужденный взгляд напарника. — О, давай, тоже решил меня бросить? — это взгляд, тон и выражение лица — пугает? — Хён, я не- — Да, конечно, можешь оправдываться как хочешь. — Я должен просто помочь Джин-хёну с- — С чем? Его переключило на молоденьких? Вау, вкуса у него, конечно, нет. — Чимин-хён, дай мне договорить. — Чтобы что? Отпроситься пораньше и уйти в голубой закат вместе с Джином? Ха, не получится, поверь мне. Пощёчина. Злой взгляд Юнги. Какие-то тихие слова. Звон в ушах. Чимин явно доигрался, если самый спокойный и самый мягкий человек из команды зарядил ему в лицо. Был бы тут Хосок, он бы начал боготворить Юнги. — Удар у тебя конечно хорошо поставлен. — А я надеялся, что ты не такой. — Надеялся он. Пошёл нахуй отсюда. Лицо напротив Чимина было полностью безэмоционально, и, не считая красных ушей, можно было сказать, что Юнги ничуть не зацепила вся грязь со рта старшего. Младший забрал со стола Чимина остатки кексов и, выбросив их в ведро возле выхода, удалился из комнаты. — Чего, блять, уставились? Работайте.

🌙🌙🌙

— Хён, можно? — Юнги неловко мнется у двери, надеясь как можно быстрее спрятаться в кабинете судьи. Спрятаться у хёна — лучшее решение. — О, Юнги, конечно, входи, — Джин тут же захлопывает огромную папку и с улыбкой сразу концентрируется на госте. Младший быстро закрывает за собой дверь, присаживаясь на большое кресло перед столом Сокджина. — Ты так давно ко мне не заходил. Как ты? — любезно спрашивает Сокджин, а после замечает, что Юнги совсем как не свой. — Эй, что-то случилось? — А что, так заметно? Сокджин смеется. — Ну, есть немного. Хорошо, ты мне расскажешь, и я тебе что-нибудь поведаю о своих тайнах, договорились? Чай будешь? — Юнги наслышан о том, какой же вкусный чай делает хён, поэтому активно кивает головой и тут же вспоминает, что пришёл не с пустыми руками. Всё-таки у Сокджина уютно.

Вместо внезапного подъема в шесть утра и суетливой сборки по всей квартире, Намджун проснулся ближе к полудню с Джином под боком, который причмокивал губами время от времени. Намджун улыбнулся — как же приятно просыпаться, чувствуя тепло сбоку, а не холод и пустое место. Намджун легонько проходится пальцами по щеке темноволосого, из-за чего тот недовольно морщится и прячет лицо глубже в шею любимого. Прокурор смотрит на младшего и отдается мыслями в голове, что всё происходящее это правильно. Так и должно быть. — Доброе утро, — говорит Намджун, как только Джин открывает сонные глаза. — Доброе, — еле слышно отвечает тот. Намджун всё ещё улыбается, поглаживая плечо Джина. Тот покрывается мурашками, но не двигается, просто наслаждаясь моментом. Но когда Намджун тянется за поцелуем, Джин тут же отворачивается, прикрывая намджуновы губы пальцами. — Ты не чистил зубы. — Ну, хоть в щечку дай поцелую. — Вот побреешься и получишь. — Вчера тебя это как-то не заботило. — Ну, это было вчера, — серьёзно отвечает Джин, а после громко смеется. Намджун использовал запрещенный прием — щекотка. За это он, конечно, потом получит, но сейчас они просто насладятся сегодняшним утром. По крайней мере, Сокджин надеялся, что этот завтрак обойдется без внезапных новостей и заявлений, но он уже должен привыкнуть, что ничто и никогда не бывает так, как он надеется. Поэтому Сокджин почти роняет чайник, когда Намджун, поедая вкуснейший омлет, вскользь бросает: — Я развожусь. — Ч-что? — Джин заикается, он шокирован. Да, если сказать, что он не мечтал о таком — полнейшая ложь, но чтоб так внезапно — шокирует ещё больше. — Соён подала на развод. Неужели вот он, намёк на то, что Сокджин снова будет счастлив и его мечты станут реальностью? — И она хочет забрать у меня Субина. А нет, всего лишь показалось. — Что, подожди, притормози, я не понимаю. — А что тут понимать. Вместе с заявлением о разводе, она подала документы на лишения родительских прав. Она буквально хочет лишить меня без Субина. — Но у нее ничего не получится. Намджун молчит и Сокджин паникует. — Не получится же, да? Вся уверенность, что была в Джине секунду назад просто испарилась, будто была только иллюзией. — Намджун, не молчи! Я не дам ей забрать Субини навсегда! Намджун, который до этого мягко и нежно гладил тыльную сторону ладошки своего любимого, резко остановился и завис на секунду, будто думая начинать говорить то, что ему пришло в голову, или не стоит. — Ты так любишь его. Сокджин сначала не понял: это вопрос или утверждение. — Ну конечно, как я могу не любить это дитё. Сокджин не понимает и Намджун тоже. Правда разные вещи. — Но он не твой. Эти слова ударили по Джину слишком сильно. Он услышал и воспринял их слишком прямо. — Когда Соён забеременела, я испугался. Я думал, что ты возненавидишь и его, и меня вдвойне. — Этот ребёнок не сделал мне больно. Он ничего не сделал для того, чтобы я его ненавидел. И даже если он не мой, я люблю его как самого родного. Намджун не дышал. — Поэтому ты не должен позволить сделать Соён то, что она хочет. — Не позволю.

Юнги отпил немного вкуснейшего чая, который Сокджин, вообще-то, покупает в маленьком магазинчике на окраине города, потому что «лучший чай и цена; второе, конечно, радует меня больше, но на вкус тоже отлично», а после, тихо улыбнувшись про себя, снова вернулся к хёну. — Эй, Джини-хён, ты тут? — А? Да, извини, задумался немного. — Выглядишь странно. — Странно? — для Сокджина такое прилагательное в его сторону звучит впервые. — Ну, не собранно что-ли. Будто ты тут, но и не тут. — Всё то ты замечаешь, кексик, — Сокджин щёлкает по носу Юнги, а тот смущается и хихикает. — Я пока не готов об этом рассказывать, но не волнуйся, всё хорошо. Улыбка Сокджина всегда успокаивала. — Лучше скажи, стоит ли мне пойти и надрать задницу Пак Чимину. — О, а как ты понял, что… — Единственный, из-за кого ты можешь выглядеть, как побитый котёнок, это только Чимин. Так что он натворил в этот раз. — Ну, он послал меня? — Пак Чимин, чтоб его, конкретно проебался.

🌙🌙🌙

— Джун, я блять проебался по полной, — Чимин так сильно толкнул дверь, что даже маленький рисунок Субина, который Намджун аккуратно повесил возле двери, улетел куда-то под ноги капитана. — Мне кажется, или это стало твоим, ну, обычным состоянием? — Завались. — Чт- Чимин по хозяйски уселся в кресле напротив Намджуна и так сильно начал тереть переносицу, что это сильнее подогрело интерес прокурора. — Вот, чисто представим, что я сказал Юнги пойти на хер, ну возможно даже буквально, хотя в голове думал как бы его… — Усадить к себе на хер или что? — Что? Джун, подожди, блять, ты не помогаешь. Намджуну весело и смешно, Чимину ужасно. — Значит я всё правильно понял, ок. — В смысле? — Заметь, ты не сказал нет. Чимин завис. — Всё, я потерял нить разговора. — Ну, ты её и не разматывал. А вообще, если ляпнул не подумав, то извинись. Лучшее решение, поверь мне. — Ой, знаю я, как ты перед Джином извиняешься. — А тебя так и тянет на эту голубую сторону, да? — Просто сказал, что ты сразу, а. Лучше бы я и не знал о вас двоих. — Когда затащишь Юнги в постель, не беги ко мне за советом, ок. — У меня есть девушка. — А у меня жена. А Чимин не то, чтобы и собирался кого-то затащить к себе в постель. Но почему он тогда так отреагировал? Почему вдруг ревность? Почему послал в конце-концов? Слишком много вопросов, ответов, как обычно, ноль. Испортил себе настроение и запутал Юнги. Чудно, всё как всегда.