Проблема и ее решение

      Обычный урок Зельеварения. Вечно хмурый Снейп, монотонно рассказывающий про состав очередного зелья. И, конечно, притихшие студенты трёх факультетов, которые даже после достижения совершеннолетия боялись гнева самого сурового учителя в Хогвартсе. Ничего удивительного.       Что ж, хотя, были и такие бесстрашные ученики, как, например, Гарри Поттер и Драко Малфой, неустанно перешептывающиеся во время занятий. Парней не смущали ни заинтересованые взгляды друзей в их сторону, ни сам профессор Снейп, что в конечном итоге вылезет им боком. Они оба об этом знали, но упорно продолжали игнорировать такую возможность, желая провести вместе как можно больше времени и успеть рассказать обо всем случившемся, – интересном, и не очень, – за время разлуки на завтраке в Большом Зале.       Всё таки, тяжело скрывать свои отношения ото всех, включая лучших друзей, когда они каждый день расспрашивают тебя о личной жизни и не только. Особенно непросто было Гарри. Ведь в списках близких людей у него значилась вездесущая Джинни, которая наивно полагала, что он просто не готов к серьезным отношениям. Пока что.       В ее глазах всё ещё жила неприкрытая надежда, что однажды, в один прекрасный день— Но нет.       Этому не бывать, подумал Гарри. Впрочем, как бы то ни было, а сообщить друзьям, что вот уже который месяц он безнадежно влюблен в Малфоя и никого кроме него не видит, было надо... (но не так необходимо, как могло казаться с первого взгляда). К тому же, Драко был равным образом против этой идеи, что значительнее снижало гриффиндорский напор первого.       Но, в любом случае, это же Гарри-чертов-Поттер, тот самый Избранный со шрамом на лбу и умением находить дополнительные проблемы на свою задницу, даже в таком непосредственном деле! На сей раз, проблема была в нем самом, а точнее, в его голове. Гарри считал, что держать подобное в тайне - значит обманывать.       Данная мысль не давала ему покоя уже очень давно, острой болью отдаваясь в душе. Он не привык врать, а такой секрет тоже в какой-то мере подразумевал ложь.       И Гарри совершенно не знал, как теперь связно думать со своими заморочками.       – ...в тот момент мы с Блейзом одновременно посмотрели на нее, как на слабоумную. Ни о чем не жалею, что б ты знал. Ведь нормальный человек в здравом уме не...       – Драко! – Громким шепотом оборвал его речь Гарри. Благо, профессор не обратил внимания.       Губы Малфоя сжались в тонкую линию, он не любил, когда его перебивают так бестактно. Хотя, он не любил вообще, когда его хоть как-то перебивают.       Впрочем, Гарри выражение его лица нисколько не смутило, ему нужно было выговориться здесь и сейчас, иначе его череп треснет он переизбытка мыслей:       – Драко, когда мы уже расскажем всем про наши отношения?       – Я тебе говорил, когда придет—...       – А когда придет это самое время? – Наперед спросил взбудораженный Поттер. – Я, честно говоря, уже и не знаю, придет ли оно вообще! – Он показательно надулся.       Драко тяжело вздохнул. Они уже сотню блядских раз обговаривали эту тему.       – Послушай, Поттер, – Ну вот, Малфой назвал его по фамилии, - что обычно означает высшую степень раздражения. Гарри напрягся. – Неужели, ты думаешь, тебе одному сложно? Я также имею свои чертовы затруднения!       Драко сказал это чуть громче, чем планировал, и Снейп бросил на их парту уничижительный взгляд. Но секунду спустя, к счастью, продолжил вести урок, не зацикливая на них внимания.       Гарри всё молчал, недовольно сводя брови к переносице и подчеркнуто не смотрел в сторону своего парня.       Драко снова тяжело вздохнул. На этот раз, успокаиваясь.       – Знаешь, мы можем сейчас в очередной раз поссориться и не разговаривать целый день, – ведь обижаться больший промежуток времени не способны, – или... – Малфой нарочито замолчал. Положил правую руку Гарри на колено и постепенно повел ее выше.       Поттер, разумеется, заинтригованно дернулся, но, вспоминая свою недавнюю обиду, с болью в сердце убрал злосчастную ладонь.       – Гарри, треклятый боггарт, прекрати вести себя как ребенок и кончай дуться. – Прошипел Драко, с напором кладя кисть обратно на его бедро. – Никто не узнает.       В этом Гарри был мало уверен, но руку не убрал. Уже хорошо.       Малфой с понимающей ухмылкой плавно провел ладонью дальше, пальцами задевая пуговицу на штанах, а затем и вовсе растегивая молнию с характерным "вжик". Гарри плотно стиснул зубы, нервно оглядываясь. Все три факультета не проявили никакого интереса к звуку и можно было вздохнуть с облегчением.       Драко, похоже, вообще не испугался, продолжая свои будоражащие манипуляции. В процессе он выразил немало недовольства к прочим мешающим факторам, вроде застёжек и ремня, бурча "Вот нахрена тебе столько нужно?". Справившись с горем пополам, Малфой, наконец, скользнул под резинку чужих боксеров, плотно обхватывая член пальцами.       Поттер судорожно втянул воздух, с трудом подавив зарождающийся стон ещё в горле. Он откинул голову назад и прикрыл подрагивающие веки. Все тело пробило дрожью. Не только от удовольствия, которое доставляла рука Драко планомерно двигаясь вверх-вниз, но и от параноидального страха быть пойманным. Слава Мерлину, они сидели на задней парте и никто не мог увидеть, чем занимаются двое студентов во время лекций учителя.       – Расслабься. – Шепнул Малфой на ухо и почти сразу отстранил голову, чтобы не возникло даже мелких подозрений на их счёт.       Расслабиться, ага, как же! Гарри сидит на уроке профессора Зельеварения, – самого ужасного и злобного из всех, которые вообще могли работать в Хогвартсе! – с постепенно плавящимися мозгами, рукой Драко на своем члене и полностью отсутствующим восприятием окружения. О, святая Моргана, помоги. Если их застукают, то они в этот же день позорно вылетят из школы.       Откровенно говоря, даже если и так, Гарри не жалел. Последний месяц ему с Драко не удавалось зайти дальше мимолетных поцелуев и прикосновений - всё время кто-то мешал! То Рону надо помочь с докладом на Историю Магии, ведь: "Гермиона отказывается, дружище, ты мой последний шанс!"; то Малфой не может выкроить время на выходных из-за обязательных поездок к отцу и матери; то директор вызовет его к себе; то ещё какая-нибудь незначительная херня, по вине которой Гарри теряет возможность систематично заняться сексом с собственным парнем! Нет, это уже неприемлемо. После Зелий он точно не пойдет на обед, – они оба не пойдут, – а сразу направится с Малфоем в спальню и вытрахает из него всю душу, потому, как кажется, обычная дрочка не сможет в этот раз удовлетворить все его потребности.       Из-за подобных мыслей ствол скоро налился кровью и Драко ускорил движения ладони. Стало намного труднее держать себя в руках и не застонать в голос, из-за чего Гарри с силой зажал в зубах край мантии на рукаве.       Его всего трясло и спустя пару движений ловкой кисти Малфоя, он почувствовал, что такими темпами сейчас кончит. Прямо в штаны на уроке Снейпа. Звучало заманчиво, но Гарри вовремя одумался и схватил запястье Драко, почти одними губами шепча "остановись, пожалуйста". Малфой, разумеется, останавливаться даже не думал и издал звук напористого протеста.       В этот момент терпению Северуса пришел конец и он грозно направился к парте парней.       В голове у Поттера не осталось ни единого приемлемого выражения, только блядь, блядь и блядь. Теперь им, пикси их задери, уж точно не отделаться! Прощайте друзья, Хогвартс и светлое будущее.       Профессор остановился чуть поодаль парты, за которой сидели Гарри и Драко, и приказал им объясниться. Было иронично, так как наклонись он телом чуть вперёд, то увидел бы не очень приятную для него картину.       – Почему вы каждый раз срываете мой урок, Мистер Поттер, Мистер Малфой? – Его голос звучал одинаково сдержанно и раздраженно. – Я больше ни секунды не намерен терпеть вашу болтовню и непрерывные шорохи. Показывайте! Что у вас там?       У Гарри нервно задергался уголок рта. Он ужасно паниковал. Наверное, со стороны так не казалось, но на самом деле внутри него все кричало и молило о пощаде.       – Я сказал сейчас же покажите, что вы прячете в руках под партой! – Рявкнул Снейп. Его тон поднялся на несколько децибелов и эхом отразился от стен. – Иначе я сам подойду и проверю!       Этого ещё не хватало.       Студенты начали шептаться, что же они действительно скрывают? Становилось все больше заинтересованных и по классу прокатился шквал догадок: "Шпаргалка? Книга? Сладость?".       Профессор Снейп всё ещё выжидающе на них смотрел своим убийственным взглядом и нетерпеливо топал ногой.       Неожиданно у Драко родилась идея.       – Ну? Я жду.       Малфой медленно убрал пальцы с члена Гарри, стараясь не думать об этом и сцепил их с чужими, которые обхватывали его запястье минутой ранее, в отчаянной попытке остановить.       Поттер просек мысль и крепче переплел их пальцы. А после они оба не спеша подняли держащиеся руки над партой, содрогаясь каждой клеточкой тела.       Лишь бы поверили...       Послышались удивлённые возгласы и вдохи со всех сторон кабинета. Слизеринцы скривились в брезгливых, но не менее шокированных гримасах, а гриффиндорцы возмутились до глубины души. Лишь факультет Пуффендуя открыто не высказывал своих эмоций, наоборот, некоторые особенно чувствительные даже растрогались.       – Охуеть. – Подытожил кто-то с первого ряда. Похоже, это был Рон. Ох, как сегодня Гарри влетит от него с Мионой, за то что скрывал от них свои отношения. Но это все потом... Что же скажет профессор?       Складка между бровей Северуса моментально разгладилась, а лицо приобрело незаинтересованный вид с едва заметным оттенком невольного одобрения. Впрочем, оно сразу же исчезло.       Развернувшись на каблуках, профессор пробурчал со спины:       – Свои внезапные приступы любви выражайте в других местах, но уж точно не в классе Зельеварения. И никакой больше болтовни, ясно? Иначе мигом окажетесь в кабинете директора. – Гарри и Драко спешно закивали. – Что ж, надеюсь, вы действительно меня поняли и взяли себе на заметку. – Невозмутимым голосом произнес Снейп, последний раз кидая на парней взгляд и продолжил на том, на чем остановился.

***

      Когда урок закончился, они первые вылетели из класса с безумными улыбками и раскрасневшимися щеками, прежде, чем кого-либо из них успели поймать друзья с кучей вопросов, требующих немедленных ответов.       – Черт, это было опасно. – Восстанавливая дыхание после длительного бега, Гарри примостился спиной у стены под одной из лестниц.       – Ещё бы. Это было охренеть, как опасно. – Драко отзеркалил его позу у противоположной стенки. – И всё же, как я и говорил, никто не узнал. – Его светлые и привычно уложенные волосы сейчас разметались по всей голове и это выглядело весьма эстетично. А еще он был крайне доволен собой.       – Мы чуть не попались.       Губы Малфоя расплылись в ухмылке:       – Но знаешь, что?       – Что?       – Это было чертовски возбуждающе. – На выдохе произнес Драко и с замиранием посмотрел в зелёные глаза напротив.       – Да. – Также предвкушающе выдохнул Гарри. А затем двинулся навстречу к своему, такому желанному парню.       Он нежно прикоснулся своими губами к чужим и не торопясь ввел Драко в сладостный поцелуй.       Отстранившись, тот немного задумался.       – Мать твою, Гарри, не так я планировал раскрыть всем, что мы вместе! – Беззлобно нахмурившись, он стукнул Поттера по голове. – Как ты мог?       – Эй! Уж кто-кто, но я в этом точно не виноват! Ты сам сплел наши пальцы и сам затеял всю эту игру. – Оправдался Гарри, прищурившись.       Малфой поднял руки, в качестве побежденного жеста и с изящностью чеширского кота придвинулся к тому всем телом, возбуждённо промурлыкав:       – Неужели? А я думал, тебе понравилось.       Наигранно обиженный тон сбил Гарри с толку и он вспомнил все то, что хотел сделать с Драко вместо обеденного времени. Вышла бы не плохая замена. Вышла бы. Но Малфой резко отстранился, изворачиваясь так, чтобы Поттер не смог его поймать.       – Ну, нет так нет. – Беззаботным тоном произнес Драко, скрываясь за поворотом в сторону подземелий.       Гарри секунду промедлил, не понимая, а затем немедленно рванул за ним. Нет уж. Этот засранец не уйдет после всего того, что заставил его прочувствовать. Он ответит сполна, когда Поттер его нагонит. В спальне. На кровати.       А перед Гермионой и Роном он отчитается позже.