Побеседуем?

      Шейла быстрым шагом направлялась к дому.       Вечер выдался на редкость прохладным, лёгкий плащ телесного цвета раздувало пронизывающим ветром, но девушка не обращала внимания на озноб. Сердце колотилось, душа кипела от негодования, а глаза застилали горячие слёзы.       Она автоматически двигалась по заученному маршруту, сосредоточившись лишь на том, чтобы не разрыдаться посреди улицы. От напряжения голова раскалывалась под действием коротких, но цикличных импульсов, а зубы непрерывно стучали.       «Что он себе позволяет? И это я не справляюсь с работой? Тогда стоило разогнать весь отдел за непродуктивность. Возраст? Опыт? Определённо. Молодой специалист — понятие растяжимое. А кто это понимает?..»       Такие мысли крутились у Шейлы в голове. В дополнение к третьему увольнению за неполный год и куче долгов ей грозило выселение из съёмного жилья, а этого допустить нельзя.       К своим двадцати двум годам девушка осознала, что учёба на экономиста была ошибкой: спрос на профессиональные отрасли уменьшается. Она бы с радостью посещала курсы переквалификации, но финансы не позволяют.       В её семье всегда были проблемы с деньгами, а ещё орава детей, которых нужно кормить и одевать. Итак, Шейла — счастливый обладатель двух младших братьев и сестры, отчима, впахивающего на двух работах, чтобы хоть как-то содержать детей, и безработной матери с пристрастием к алкоголю.       Девушка всегда мечтала уехать. Найти высоко оплачиваемую работу и сбежать, куда глаза глядят. А теперь отчаяние. Как она боится стать похожей на мать…       Но пить Шейла не начнёт, нет. Слишком яркий живой пример она видит минимум раз в неделю, когда помогает семье с наличными.       Казалось бы, так просто ограничить потребление спиртного у человека, который почти не выходит из дома: контролировать деньги, да, по сути, и всё. Но человек с зависимостью всегда найдёт источник. Особенно, если средств на терапию нет, а присматривать некому.       А вот и знакомый фургон, снятый с колёс. Да, Шейла живёт именно здесь. Небольшой райончик, оборудованный под жильё для приезжих или людей с трудным финансовым положением.       Два поворота ключом и она уже внутри. Здесь не намного теплее, чем на улице, но стоит довольствоваться тем, что имеешь. Буйных соседей и отсутствие горячей воды можно пережить.       Девушка поставила на тумбу рюкзак, кинула плащ на дверную ручку и долго выдохнула, прикрыв глаза. Необходимо успокоиться, отдохнуть, а потом решить, что делать дальше.       Шейла стянула с гудящих от усталости ног тяжёлые ботинки и обессиленно упала на старенький блеклый диван.       Её взгляду предстало то же, что и вчера. То же, что и два года назад.       Стены, что она перекрашивала несколько месяцев назад, уже облупились, одинокая плита в углу и пара полок для посуды и круп, через пару метров — ширма, за которой стоит унитаз и душевая кабина.        Обстановка невероятно угнетает.       Девушка подошла к зеркалу. И здесь ничего нового: худое угловатое лицо, обрамлённое густой копной коротких тёмных волос, под широкими бровями — усталые карие глаза. Шейла приложила к векам холодные подушечки пальцев. Стоит спать больше… Тонкие губы девушки дрогнули, и она наконец дала волю слезам.       Сначала они бесшумно стекали по её впалым щекам, капали на пол. Снова взглянув на себя в зеркало, Шейлу поглотило чувство жалости и, одновременно, ненависти к себе. Сдерживаться дольше она не могла.       Из груди вырвался надрывный крик, слёзы брызнули с новой силой. Ноги подкашивались, поэтому девушка опустилась на пол. Обхватив колени руками, она покачивалась из стороны в сторону, содрогаясь рыданиями.       Через несколько минут силы покинули её. Лёжа на полу, она неотрывно смотрела вверх, на лампу, дарующую желтоватое освещение. Девушку бил озноб, зубы стучали, но она не могла пошевелиться, пусть даже слёзы затекали в уши. Хотелось пропасть. Хоть бы на денёк…       — Тсшшш…       У Шейлы перехватило дыхание. Она совершенно точно закрыла за собой дверь. Пока девушка медленно поворачивала голову в направлении звука, в её голову закрадывались самые жуткие предположения о том, что сейчас её ждёт.       Но… никого.       Шейла прерывисто выдохнула. «На улице…»       Она аккуратно поднялась на ноги, пошатываясь, подошла к форточке под потолком и закрыла её, повернув ручку.       Кажется, успокоилась.       Девушку захлестнул голод, в животе урчало: последний раз она ела вчера днём.       Доплетясь до «кухни», она достала с полки печенье.       Шейла медленно жевала сухой бисквит, как вдруг в носу засвербило.       — Апчхи!       — Будь здорова.       Девушка подскочила с места. Да она готова поклясться: это тот же голос, что она слышала недавно. Но окно закрыто, а звук был таким чётким…       Она схватила нож и тихо отошла в угол. Обведя взглядом комнату, она сделала вывод, что непрошенный гость или за ширмой в душе, или в шкафу.       Удар! И ширма лежит на полу, а в прозрачной душевой кабинке по-прежнему пусто.       Тогда остаётся…       Девушка сглотнула. Один шаг. Второй. Она всё ближе…       — Пожалуй, нет. В шкафу мне делать нечего.       Шейла замерла.       — Т-ты… Выходи! — голос предательски дрогнул.       — Может, побеседуем?       Девушка не могла определить, мужской или женский это голос. Но он оказался таким… таким густым, вкрадчивым. И очень доброжелательным.       Внезапно Шейла успокоилась. Сердечный ритм восстановился, как и дыхание. Почему ей кажется, что она может доверять владельцу голоса?       — Ты не боишься меня. Хорошо. — он будто мысли читает. — Мне больно видеть, как ты мучаешься, милая.       — А… Да… Но кто ты?       — Приглуши одну лампу. Здесь слишком много света.       Шейла послушно протянула руку к выключателю…