Зарисовки по Чанликсам

Проходит несколько дней, но Феликс, как дебил, продолжает приходить к Чанбину в больницу с ночёвкой. И в одну из ночей, в разгар их интересного разговора Ликс на эмоциях выдаёт: — Бля, ты придурок, конечно, но реально классный! Давай дружить? Юноша, хлопая большими светло-карими глазами, смотрит на старшего и с лучезарной улыбкой тянет свою ладошку для рукопожатия, а Бин готов треснуть от умиления, потому что Первое — в чужих глазах отражаются звёздочки. Второе — это безумная россыпь веснушек. Спасите, он залип! Третье — в рейтинге самых очаровательных улыбок у Ёнбока должно быть первое место. И четвёртое — это точно ладонь 19-летнего пацана, а не кукольная? — Давай, — беззаботно усмехнувшись, произносит Бин и, взяв чужую руку, притягивает блондина к себе. Мгновение, и юноша впивается настойчивым поцелуем в губы напротив. Ли широко распахивает глаза от испуга и внезапности произошедшего, в то время как старший нагло кладёт свободную руку на Ёни и начинает мять её. «Ох, чёрт! Вот это попа!» — мысленно вздыхает парень, внутриклеточно взрываясь от восторга. Волна возбуждения накрывает парня с головой, что даже сопротивление Ликса ему нипочём. А тот отчаянно мычит, толкает Бина в грудь и дрыгает ногами, как маленький ребёнок. — Ты мне нравишься, блять. Чертовски нравишься! И я буду тебя целовать, буду лапать, даже если ты против! — отстранившись, едва не кричит Чанбин. — Нахуй твою дружбу, — и снова припадает к манящих губам младшего. Теперь уже двумя руками орудует Со. Мнёт, сжимает, гладит и готов сдохнуть от удовольствия. Бин не прекращает целовать, губы Феликса слишком приятные и мягкие, чтобы останавливаться. Ликс же уже дёргается, как полумёртвая рыбка, с каждым разом всё медленнее и медленнее. Тепло старшего обволакивает его со всех сторон. Чанбин везде: на губах, руках, спине, в голове и даже в заднице. Чанбина много, для Феликса это, словно грёбаная ветрянка. Бесит, но никуда не деться. Бесит, но нравится? Ли начинает растворяться. Реальность пропадает и юноша наконец-то отвечает. Губы Чанбина — сладкая вата, а Феликс, кто не знал, тот ещё сладкоежка. И, блять, почему именно сейчас из соседней палаты звучит этот тупой собачий вой, портящий такой момент?! — Уёбичная псина! — не выдерживает Со и кричит прямо в стену, отчего блондин невольно смеётся. — Псих, — он с улыбкой глядит на старшего и медленно начинает осознавать, в какую хуйню влип. Потому что Чанбин, сука, красивый, потому что Чанбин, твою налево, такой же еблан, как Ли, родственная душа, иначе говоря, потому что Чанбин уже проник в неприступную зону комфорта младшего. — Сосаться не с кем тебе, да? — А ты разве пустота? — брякает брюнет, смеясь. — Дебил, — тянет Феликс, безутешно вздыхая. Чанбин лишь молча улыбается и заключает блондина в кольцо объятий. — Весь в тебя.