shining star

      Едкий чёрный дым царапал лёгкие и наваливался свинцовым грузом, не позволяя сделать достаточно глубокий вдох. Марко готов был поклясться, что как будто спускается в разверзшиеся врата ада, потому что помимо того, что ничего не было видно, было ещё и невыносимо жарко. Юноша снял толстовку и прикрыл ей лицо, оставив свободными только глаза.       Ну если я сейчас увижу мило беседующих Тома со Стар посреди пожара в гостиной, то я утоплю их обоих, а особенно — Люсайтора.       При мыслях о бывшем парне своей подруги у темноволосого невольно сжались кулаки. Юноша отмахнулся от приступа ревности и, наконец, разглядел источник чёрных клубов дыма — духовку.       Ну как и всегда я был прав! Надо было послушать меня и воспользоваться моей помощью с выпечкой этих дурацких кексов, но нет же, надо всё сделать по-своему! Ох, Стар Баттерфляй… — Марко! — испуганно вскрикнула Баттерфляй и закашлялась. — Что ты тут забыл?       Диаз ничего не ответил и быстро выключил кухонный прибор, а затем, отмахиваясь от возмущенной принцессы, раскрыл все окна, чтобы дым выходил наружу. — Ты всё испортил, придурок! — обиженная девушка толкнула того в бок и недовольно скрестила руки на груди, — Что я теперь предложу судьям на конкурсе талантов? — Можешь предложить им горстку пепла, в которую превратились твои кексы, мисс пекарша, — фыркнул Диаз, — а ещё могла бы наколдовать что-то полезное и убрать весь этот дым, пока родители не встали.       Стар грустно вздохнула и потянулась за лежащей на столе палочкой, но неаккуратным жестом случайно столкнула волшебный предмет на пол. Палочка мягко шлепнулась на пол — прямо к ногам подростков. Марко и Стар одновременно наклонились, чтобы поднять её и коснулись ладонями. Оба смущённо отвели взгляд. Светловолосая принцесса подняла палочку, что-то прошептала, взмахнула ей, и в гостиной закружилось много-много маленьких крылатых облачков. Все они усиленно замахали крылышками и разогнали дым. Когда помещение наконец очистилось, а из открытых окон пошёл чистый утренний воздух, пушистые облачка улетели.       Марко глянул на часы, которые теперь не были спрятаны едким смрадным дымом. Прибор показывал шесть утра. — Ну, у нас есть ещё время, чтобы отмыть духовку и испечь новые кексы, — юноша повернулся к подруге, что стояла рядом в одной ночнушке и с прихваткой в руке, обиженно насупившись, — я боялся, что ты тут сгоришь и спалишь весь дом вместе с моей семьей, не обижайся. Мир? — Ладно… Давай, рассказывай, как делать эти ваши кексы, капкейки или как их там, — пробубнила под нос Стар, все ещё хмурясь. — Ты совсем не знаешь? Разве не ты говорила, что твоя мама печёт лучшие пироги на Мьюни? — Моя мама — это не я, сколько вам всем повторять? — Мда-а, ну ты в своем стиле. Достань пшеничную муку из нижнего ящика и пару яиц. Только не разбей их. И давай пока без палочки, — темноволосый бросил на стул свою красную толстовку. — А я, с вашего позволения, пока схожу и умоюсь.       Блондинка в ответ на эту саркастичную любезность только фыркнула и полезла искать названные ингредиенты. Через пару минут Марко вернулся, на ходу поправляя чёлку рукой, в другой руке же он держал кулинарную книгу. Юноша торжествующе положил её на край стола и открыл нужный рецепт, а затем подростки ещё около полутора часов без устали возились с тестом, формочками, глазурью и украшениями. Марко пришлось дважды сходить в ближайший продуктовый магазин, потому как у них сначала не было разрыхлителя, а затем не нашлось подходящих пищевых красителей. Стар настаивала на том, что глазурь должна быть не иначе, чем «цвета морской волны», иначе её «морской образ будет испорчен», чему темноволосый уже никак не мог протестовать. По дороге в супермаркет он не раз задался вопросом, с чего вообще его подруга так помешалась на любимом цвете Джеки. У юноши даже закралась мысль, что принцесса ревнует, но он тут же отмахнулся от неё: такая как Баттерфляй слишком хороша, чтобы ревновать кого-то. Каждый знает, что нет никого круче Стар.       Наконец, уже порядком уставшие и утомлённые друзья вытащили двенадцать сладко пахнущих кексов из почерневший от пожара духовки. С украшением помогла магия Стар, так что выпечка получилась достойной лучших земных пекарей. — Спасибо, Марко, без тебя бы ничего не вышло, — смущённо признала девушка, опуская глаза. Слова давались ей нелегко. — И извини за кухню, я хотела доказать, что… Что я всё могу сама и ничем не хуже… — Всё в порядке, все живы, только щенята испугались и попрятались чёрт знает где; доказать, что ты ничем не хуже кого? — Марко устало улыбнулся светловолосой и обнял её. — А впрочем неважно, ты самая лучшая, успокойся. Я уверен, что ты сегодня всех победишь в своей э-э... категории талантов.       Девушка всхлипнула и обняла Марко ещё крепче, невольно сжимая длинными изящными пальцами ткань серой футболки. Ей было трудно совладать с эмоциями, ведь она так хотела показать, что она нисколько не хуже земных девушек (а особенно не хуже Джеки), но потерпела неудачу. Однако обнимашки Марко всегда имели воистину исцеляющий эффект, так что, утыкаясь ему в плечо, принцесса довольно быстро успокоилась. Родной и знакомый запах, успокаивающий нежный тембр голоса и тепло этого парня заставляли её таять. Сердце в груди застучало чаще. Стар готова была поклясться, что почувствовала, как пульс её друга тоже участился, но тот не отстранился. Наоборот, Диаз нежно погладил принцессу по спине и зарылся носом в её непослушные, вездесущие, но невероятно мягкие и пушистые волосы. — Ну всё? — парень мягко отстранил блондинку от себя. — Нам пора собираться на конкурс. — Да, ты прав, нам пора.       Друзья оставили несколько кексов для Энджи и Рафаэля, а затем разошлись по комнатам, чтобы привести себя в нужный вид и подготовиться. Марко переоделся в свое лучшее кимоно, повязал зелёный пояс и белую повязку на голову. Выглядел он весьма воинственно — любой из мьюнианских монстров, которого Диаз не раз укладывал на лопатки, подтвердил бы это. Для уверенности парень повторил парочку приемов перед зеркалом и даже улыбнулся своему отражению. В этот момент он был доволен собой.       В то же время за стенкой происходило волшебное перевоплощение Стар. Яркие ленты сами собой вплетались в пышные светлые косы, а одновременно с этим завязывались банты на платье. Юная Баттерфляй слегка накрасила ресницы тушью, потом замазала тональным кремом сердечки на своих щечках, а вместо них наколдовала две морские звёздочки. На этом макияж был закончен. Прелестное платье струилось пышной юбкой вниз, блёстки заколочек в форме ракушек светились в светлых волосах, небольшие каблучки звонко цокали по полу. Стар удалось совместить королевскую красоту мьюнианки с земной простотой аксессуаров. Напоследок девушка использовала сладкий парфюм, некогда подаренный ей родителями Марко, а затем, наконец, направилась вниз, не забыв захватить волшебную палочку и кексы для участников жюри. Принцесса спускалась медленно и статно, как и подобало дочери короля Ривера и королевы Мун. Наверное, от этой привычки ей никогда не избавиться, да и в платье по-другому никак и не спустишься. — Ох, Стар… — восхищенно выдохнул Марко, завороженный необычным для подруги нарядом. — О, боги, дорогуша, ты прекрасна! Какое великолепное платье, — голос миссис Диаз стал на тон выше от умиления, — говорила же тебе, Рафаэль, нам нужна дочка.       Мистер Диаз только неуверенно почесал затылок, но все же признал, что выглядит их подопечная очаровательно.       Стар смутилась, но лишь на секунду, а затем снова вернула себе самоуверенное выражение лица: — Ну что, мистер Диаз младший, идём покорять этот мир? — лучезарно улыбнулась девушка.       Ну и как тут можно отказать? — Идём, — улыбнулся ей в ответ темноволосый.

***

— Дженна-банана! — радостно завопила Стар, семеня на своих каблуках в сторону подруги и затем бросаясь на ту с объятиями. — Ну-ка, показывай, что за жуткие штуковины у тебя в сумке, ха-ха!       Девушки оживлённо болтали, обсуждая тонкости перемещения мыслей и воспоминаний из сознания в сознание. В это время Диаз отправился на поиски своих товарищей, ловко лавируя в толпе снующих туда-сюда школьников в самых разных костюмах и образах: кто-то нарядился в крокодила (интересно, в чем талант этого человека? В проглатывании лягушек?), кто-то передвигался по коридорам школы исключительно на ходулях (как он вообще вошёл в этот низенький дверной проём?), красавчик Оскар играл на своем синтезаторе (играл — это громко сказано, конечно, скорее заставлял инструмент душераздирающе вопить и завывать, хотя, может он сам и издавал эти звуки?), лучшие пловцы ходили в своем боевом наряде (то есть без одежды, в одних шапочках и плавках, причём непонятно, что у них надето снизу — плавки или шапочки…).       А вот и Альфонсо с Фергюсоном. Друзья стояли в дальнем углу коридора, возле входа в актовый зал, и о чем-то горячо спорили. Диаз заспешил к ним.       Вдруг неожиданный толчок в спину заставил темноволосого сделать кувырок вперед и быстро повернуться к нападающему лицом. Каратист замер в боевой стойке, готовый отразить любой удар, но тут же осознал, что в него просто-напросто врезались. И сделал это никто иной, как Джеки Линн Томас: она на полной скорости влетела на своем скейте прямо в Марко. Симпатичная девушка неловко пошатнулась со своей доски в сторону, а потом упала прямо в руки ошарашенного Марко. — Прости, Марко Диаз, ты так неожиданно вылетел на середину коридора, — неловко улыбнувшись, извинилась девушка с крашеной прядью. — Н-ничего, Джеки, главное, что ты цела, и твой скейт, э-э, как он?       Скейтбордистка выпорхнула из объятий Диаза и присела на корточки возле доски. Затем она, прищурив глаза, оценивающе осмотрела деку на наличие повреждений, проверила, не разболтались ли гайки и всё ли в порядке с подвеской. Скейт был всё так же безукоризненно готов к езде, всё столкновение пришлось скорее на спину Марко, чем на детали доски. Удовлётворенная состоянием своего транспорта, девушка подхватила его и приблизилась к каратисту. Тот почувствовал, как краснеют его щеки. — Всё супер, Марко Диаз, — Джеки чмокнула сбитого пешехода в правую щёку, затем поставила доску на пол, запрыгнула на неё и быстро уехала, махнув темноволосому на прощание рукой.       Диаз растерянно хлопал глазами, окончательно сбитый с дороги и с толку. Пальцами он касался места, куда его только что поцеловала эта невероятно красивая девушка. Юноша посмотрел по сторонам и, к счастью, окружающие уже забыли о его существовании. Только один странный взгляд был устремлён в его сторону, и принадлежал он, конечно же Стар Баттерфляй. Девушка была похожа на маленький закипающий чайничек, потому что в ней бушевали нахлынувшие чувства: несдержанная ревность, беспокойство за Марко, злорадство над Джеки, волнение из-за конкурса и что-то ещё, что ей было пока неясно. Однако это смутное чувство подтолкнуло девушку в сторону друга. — Ты как? — поинтересовалась светловолосая. — Всё отлично, я шёл искать Альфонсо и Фергюсона, — все ещё очарованный только что свалившемуся в его руки счастью в виде мисс Линн Томас, Марко ободряюще улыбнулся подруге и ушёл в сторону ребят.       Как «миленько» она его поцеловала, сразу видно, что она «очень обижена». Жалко я не видела, это было в губы или в щеку. А может и туда, и туда, судя по довольному лицу этого дурилки. Так, Стар Баттерфляй, возьми себя в руки, тебя это совершенно не тревожит и вовсе не касается, пускай оба катятся на этом скейте куда подальше, желательно в адскую бездну в объятия мамаши Тома Люсайтора!       Светловолосая всё пыталась отвлечься от этого происшествия, убеждала себя в том, что ей без-раз-лич-но, что там у этих двоих происходит, но собственные чувства не обманешь. По правде говоря, принцессе порядком надоела эта клокочущая ревность. Она успокоила себя тем, что сегодня докажет этому миру, чем она лучше всяких крашеных скейтбордисток.

***

— Объявляю Конкурс талантов юных дарований академии Эхо-Крик открытым! — громко поприветствовал ведущий праздника всех присутствующих. Зрители, участники, приглашённые гости — все отозвались аплодисментами. — Прошу первых пятерых участников проследовать за кулисы в порядке своих номеров.       Марко не видел Стар с тех пор, как они перекинулись парой фраз в коридоре после столкновения с Джеки. Яркое платье девушки трудно было бы не заметить в толпе, но он всё же так и не нашёл подругу. Даже сейчас, находясь за кулисами, откуда отлично был виден актовый зал, парень не мог найти её.       Где же все это время находится Стар?       В некотором роде Марко повезло: он выступал четвёртым. Не самое начало, когда все ждут от тебя невероятного, и не самый конец, где все судьи уже засыпают от скуки. Насколько было известно Диазу, номер Стар девятый или десятый. Каратист решил, что принцесса отправилась прихорашиваться, так что занял себя тем, что начал повторять приёмы, стараясь не задеть никого из участников в небольшой комнатке за кулисами. — А у тебя ничего так получается, Диаз, — заметил челкастый Оскар, тихо наигрывающий что-то на фиолетовом синтезаторе, — я после тебя выступаю.       А у тебя не получается сыграть вообще ничего, ну ладно, парень, ты все равно молодец. Только лучше выкинь чертов синтезатор в окно, пока никто не оглох. — Э-э, спасибо, Оскар, у тебя тоже неплохо получается.       Первые три номера были довольно скучными. Сперва какая-то шепелявая девчонка с брекетами пыталась читать стихотворения на латыни, но это больше было похоже на какой-то ритуал призыва демонов. Дженна оценила данный номер на десять из десяти шепелявых сектантов (что вообще она тут делает, если выступает последней?) После этого выступал школьник на ходулях, который весьма ловко управлялся со этими огромными палками. Только вот он не рассчитал высоты и сбил пару прожекторов над сценой. Затем выступали пловцы: несколько мускулистых натёртых маслом старшеклассников держали небольшой круглый бассейн, пока остальные бултыхались в нём, расплёскивая воду.       Ну супер, и как я должен теперь не подскользнуться на этих лужах? Ненавижу пловцов! — А теперь на сцену приглашается… Мак… Марко… Марко Диез с его танцевальным номером!       Я Диаз, Мар-ко Ди-аз, черт вас всех подери! Ну всё, сейчас я вам покажу такие танцы, что у вас отвалится челюсть.       Выждав несколько секунд, пока зал стихнет и чуть больше заинтересуется вступительной паузой, темноволосый прыжком появился на сцене, сделав в воздухе сальто. Парень ловко приземлился на середину площадки, прямо в самую большую лужу разлитой воды. Брызги добавили эффектности его появлению. Зазвучала ритмичная бойкая музыка, под которую обычно каратист тренируется дома или вместе с сенсеем в Додзё (юноша предварительно принёс флешку с саундтреком организатору, очень продуманно и организованно, как и всегда это происходит у Марко).       Темноволосый принял свою любимую стойку, встав к зрителям полубоком, чтобы лучше были видны его движения, затем выставил одну ногу вперед, а руки сжал в кулаки. В эту секунду музыка сменилась на более спокойную мелодию, а ещё через мгновение снова зазвучали ритмичные басы. Юноша перенёс вес тела на одну ногу, а вторую резко выбросил вперёд. Удар получился быстрый, но красивый, точно попадающий в такт музыкального сопровождения. Затем Диаз сделал несколько ударов руками, чередуя замах то снизу, то сбоку. Внезапно музыка стихла. Но так и было задумано: Марко присел, сделал подсечку несуществующему противнику, а затем выпрыгнул вверх, делая в воздухе круг и несколько ударов ногами. Приземлившись, он тут же, соблюдая динамичность саундтрека, нанёс несколько ударов сверху и прямо перед собой, припоминая, где в теории у противника должны находиться слабые места и восприимчивые к ударам суставы. Закончил своё выступление юноша поклоном. Он соединил ладони, медленно поклонился под затихающие последние отзвуки мелодии, а затем, подобно тени, легко и быстро в два прыжка покинул сцену.       В зрительном зале стояла тишина. Судьи ошарашенно проводили выступающего взглядом, остальные же зрители были в немом восхищении. Секунда, и зааплодировали все, даже ведущий, который первые несколько номеров скучающе шатался где-то сбоку сцены. Диаз приметил в первых рядах восхищенно хлопающую Джеки и расплылся в довольной улыбке. Но тут же он вспомнил о своей светловолосой подруге и решительно отправился на её поиски, ведь слушать мучения синтезатора Оскара ему совсем не хотелось. — Это был потрясающе зрелищный танец с элементами боевого искусства, от Мак… от участника номер четыре! А дальше у нас выступает местный музыкант-бунтарь Оскар Грисон, поприветствуем его!       На этот раз все хлопали гораздо слабее. Однозначно тансудо Марко пока лидировало среди всех выступающих, видно этот паренёк запал им в душу. Но сейчас его волновал не успех выступления, а потерявшаяся подруга.       Где же может быть эта ходячая морская волна?       Темноволосый уже прошёлся сбоку всех рядов актового зала, но так и не нашёл девушку. Затем он прогулялся по ближним ко входу в зал коридорам школы, однако и там его поиски были безуспешны. Наконец Марко додумался позвонить ей и даже дозвонился, но только не Баттерфляй, а её автоответчику. Огорченный и обеспокоенный, Диаз вернулся на место проведения конкурса. Парень надеялся встретить подругу за кулисами в импровизированной гримёрке, но оттуда его выпроводили. Пока у него оставалась только робкая надежда на то, что девушка находится там. Блуждая в поисках пропавшей, Марко потерял счёт выступлений, так что присел на свободное место среди последних рядов, не переставая вглядываться в толпу.       А если кто-то её схватил и похитил? Нет, у неё всегда с собой палочка. А может она не справилась? Нет, она бы справилась. Или нет? А что если я больше никогда её не увижу?       От таких параноидальных мыслей Марко стало не по себе. Вдруг прожекторы погасли. Неожиданная темнота отвлекла его от переживаний. Все, включая каратиста, уставились на сцену и затаили дыхание.       Над деревянным помостом зажглась пара голубых огоньков. Светящиеся точки мерцали и крутились в своем собственном запутанном танце, множась и множась. Вскоре они стайкой поднялись вверх и осветили зал в разы ярче всех вместе взятых прожекторов. Всё это было очень странно, ведь никто не начинал выступать без объявления своего имени. Однако этой участнице и не нужно было представляться. Марко наконец выдохнул, догадавшись, кто творит эти волшебные блёстки.