Вспомнить все

— Это ваша двадцать первая попытка заставить меня проявить эмоциональную нестабильность. Спок окинул взглядом окруживших его молодых людей. Агрессивные намерения были написаны только на лицах двоих, остальные четверо проявляли разную степень заинтересованности происходящим, но не похоже, что ввязались бы в драку, если придется. Он нашел такую расстановку сил удовлетворительной. — Не знаю, может, и двадцать первая, — один из группы, темный шатен, Ларсон, не самый сильный, но определенно заводила, улыбнулся. — Это ты ведешь счет. Мы такой бредятиной не занимаемся. Ларсон улыбался всегда и везде. В столовой и на вечеринках, отбивая бейсбольную подачу или препарируя лягушек в классе биологии. Ларсон собирался стать врачом когда-нибудь, хотя Спок сомневался, что он успешно пройдет необходимые для этого психотесты. — Какое оскорбление вы придумаете на этот раз? Или вернемся к повторам? — Спок одной рукой, не глядя, быстро набирал на планшете команды: нужно было сохранить все данные на учебном сервере, сегодняшние лекции и собственные заметки. Не было никакой уверенности, что планшет благополучно переживет этот разговор. И хотя этот способ вывести его из себя — уничтожение собственности — практиковался всего лишь пять раз из двадцати, он не мог гарантировать, что сегодняшний случай не станет шестым. — Я улучшаю свои навыки, ушастый, ты не находишь, что с каждым разом я бью все точнее? — Не нахожу. Вы бьете в одну точку, а это вызывает привыкание, и это касается как вулканской, так и человеческой психологии. — Спок спрятал планшет в сумку, а сумку передвинул за спину. — Точных знаний о том, что может доставить мне дискомфорт, у вас нет, и вы постоянно пробуете наугад. Ваша методичность внушает уважение, однако в плане достижения результата проценты попадания чрезвычайно низкие. В любом случае, если ваши нападения — это попытки собрать аналитическую информацию по вулканской психологии, то должен заметить, что они не репрезентативны: для анализа вам нужна более обширная выборка. — Чего? — прозвучало справа. Спок мельком бросил взгляд в ту сторону. Лежэт, однокурсник, шестнадцать земных лет, предварительный экзамен на поступление в Академию Звездного Флота прошел с пятью страховочными баллами. Возможное направление — космодесантник. Сын капитана Лежэта — Звездный крест и Пальмовая ветвь четвертой степени. Высокая физическая выносливость, скорость реакции выше средней земной, победитель стрелковых соревнований своей возрастной группы… Спок тоже отличался методичностью и давно ознакомился с доступными в сети данными о своих недоброжелателях. Иногда это позволяло манипулировать людьми, и хоть сам факт заставлял чувствовать себя неловко, это было логично в целях выживания в непривычном социуме. — Ребята, он меня вычислил, — Ларсон рассмеялся, шутливо кланяясь. — Я же фанат ксенобиологии и ксенопсихологии, а ты единственный доступный ксен для изучения в окрестностях. Рад, что меня подловил? — Осознание этого факта никак не влияет на мои ощущения. Поразительно, как похоже разворачивались события. Когда-то на Вулкане, в обычной школе ему уже приходилось проходить через подобное. Одноклассники не принимали его, считая чужаком. Спок понимал, почему это происходило с ним в детстве, но слегка недоумевал, почему это повторяется на Земле сейчас, спустя столько лет, когда он вроде бы уже вышел из возраста, когда возникают конфликты подобного рода. Впрочем, стоило учитывать, что земляне, даже достигнув возраста зрелости, не отличались сдержанностью, а иметь дело со вчерашними подростками было еще сложнее. Возможно, это какой-то особый период в становлении человеческой особи. Возможно, будь им всем по восемнадцать, а не шестнадцать, как сейчас, все разворачивалось бы по другому сценарию… Спок еще раз окинул взглядом окрестности. В этом маленьком парке, отделяющем жилую зону колледжа от учебных корпусов, кроме них не было ни души. Он не пытался прорваться, уйти. Как показал прошлый опыт, попытка избежать разговора приводила исключительно к вспышке насилия. А удлинение времени обмена репликами могло внести случайные коррективы в происходящее, вроде проходящего мимо инструктора, заинтересовавшегося причиной кучкования студентов, неожиданного телефонного звонка, отвлекшего внимание группы, или еще чего-нибудь в том же духе. Как уже случалось шесть раз. — Ларс, заканчивай свои штучки, — пробурчал парень слева от Спока. — У меня кулак чешется. Этой ксеноплесени не место среди нормальных людей. Надо раз и навсегда объяснить ему: пускай собирает манатки и валит на свой Вулкан. — Погоди, Джей, самое интересное не в том, чтобы кулаками махать. Спок, хочешь, договоримся? Ты мне показываешь ваш вулканский расслабляющий зажим или как оно там называется, а я на неделю оставляю тебя в покое? Вот хоть на Ди Джее, ему не помешает расслабиться. — Но-но, я сам ему зажму, мало не покажется… — Такое выгодное предложение, чего тут думать? Спок молчал. Ларсон приподнял брови. — Не можешь? Папочка забыл научить вашим местным джиу-джицу? До того, как сделал всем ручкой? А больше никому не сдалось с тобой возиться? — вздохнул он. — Печально, но объяснимо. Понятно, кому на Вулкане нужен полукровный ублюдок! Можно сказать, Спок почувствовал облегчение: по этой дороге они ходили неоднократно. И даже если слова и рождали эмоциональный всплеск глубоко внутри, но это он мог контролировать и с каждым разом справлялся с собой все быстрее. Впрочем, невнимательные земляне все равно не были способны заметить разницу, сбоил ли его пульс четыре секунды или две. — Да что ты вообще с ним разговариваешь, ясно же, нет у него никаких чувств, — еще один компаньон передернул плечами. — Он не поведется. Он на слова не реагирует, только на действия. — А вот и нет, вот и нет. — Ларсон шагнул ближе и положил руку на плечо мгновенно застывшему Споку, слегка коснувшись пальцами коротких черных волос на шее. Тот заставил себя не вздрогнуть и не пытаться избавиться от вынужденного контакта. — Слова на него действуют, главное правильно их подобрать. Надо просто следить за зрачками, да, Спок? Несколько секунд землянин вглядывался в его глаза, продолжая улыбаться. — Сокращение дистанции вызывает дискомфорт, да? Зрачок расширяется, радужка темнеет? Но ты все равно не ударишь первым? Как бы ни ненавидел представителей иной расы? — Я не испытываю ненависти к вашему виду. — Просто брезгуешь. Я знаю, — Ларсон придвинулся еще ближе, практически утыкаясь лбом в лоб вулканца. — И если бы не указание ректората, так и носил бы свои вулканские хламиды, только чтобы отличаться от нас. Спок все же отстранился и покосился на руку, продолжающую лежать у него на плече. Пальцы у Ларсона были тонкие и красивые, и очень хрупкие. Достаточно крепко сжать, чтобы в ладони не осталось ни одной целой кости, и самое ужасное, что Спок чувствовал где-то в глубине привлекательность этой мысли. Пальцы, вместо того, чтобы исчезнуть, переместились ему на загривок. — Засечем время, сколько ты так простоишь, не дергаясь? — дружелюбно спросил Ларс, и кто-то из компании усмехнулся. Нелюбовь вулканцев к чужим прикосновениям была общеизвестна. Спок прикрыл глаза, не желая принимать вызов, но и не в состоянии от него уклониться. Вторжение в личное пространство сбивало самоконтроль. — У тебя волосы на шее дыбом стоят, ты в курсе? Это что, первая стадия бешенства или возбуждение? Ну же, Спок, покажи нам? У тебя так классно получилось с Филом, что он сделал, чтобы заставить тебя размазать его по стенке? Он же довел тебя, но как? Что он сказал? Спок продолжал молчать, сцепив ладони в замок на ремне сумки, словно боясь расслабить пальцы. — Так не интересно, — Ларсон вздохнул. — Контактный метод всегда работает безотказно, но меня не это интересует. У Фила получилось достать тебя одними словами. Я хочу понять, как. Кстати, тебе не интересно, зачем? — Нет, — вулканец пожал плечами, пользуясь моментом и слегка сдвигаясь, уходя из-под руки. — Разве не логичнее дать мне поболтать подольше? — Ларсон многозначительно, в стиле «я все про тебя знаю», усмехнулся. — Возможно, это позволит нам найти общие точки и разойтись мирно? Или ты, отщепенец, отвергаешь пацифизм остроухих собратьев и предпочитаешь контактный спор? Правда была в том, что «контактный спор» — или же банальная драка — вызывала у Спока гораздо больший энтузиазм, чем любой, даже самый обыденный разговор с этим землянином. Так что Ларсон в чем-то угадал, как ни неприятно было это осознавать. — Ты реагируешь на упоминание матери, отца, своих вулканских дружков и Фила. Но никогда не срываешься. Ни разу после того случая. Боишься, что отчислят? У тебя же там какие-то проблемы с матерью? Проблемы. С матерью. Да. Спок пытался расслабиться, не теряя при этом концентрации на окружающем. Все-таки ему так много еще предстояло освоить в вулканских практиках по сохранению контроля, и больше не было никого, кто мог бы направить его по верному пути. А человеческая часть так живо заявляла о себе, словно воздух Земли оказывал на нее особенное действие. Ларсон театрально вздохнул. — Ладно, сдаюсь. Тебе действительно все равно, эмоции тебе не доступны, и весь ты такой вулканский-вулканский, иди себе с миром. Он отступил, опуская руки. Спок перевел взгляд с него на остальных. Те не двигались. Тогда Спок шагнул в сторону, пытаясь пройти между ближайшими парнями, Ди Джеем и черным, что учился на курс младше, и совсем не удивился, почувствовав сзади рывок за ремень сумки. — Конечно же, ты не поверил… Нет. Ни на секунду. Спок заблокировал удар, прилетевший от Джея — вот уж у кого в глазах плескалось облегчение и чистая, впечатляющая ненависть. Его брат погиб во время разрешения какого-то локального конфликта в Системе Таллорианцев, Джей перенес ненависть, рожденную горем от своей потери, на всех представителей чужих рас. А вот что нужно было Ларсону, оставалось неясным. Иногда Споку казалось, что тому просто нравится зеленая кровь. Она его завораживает. Возможно, стоило дать ему те десять миллилитров, которые Ларсон просил восемь месяцев назад, когда они встретились впервые. Тогда землянин, не мудрствуя лукаво, просто подошел к нему и спросил, не хочет ли Спок пожертвовать для науки немного своей крови для сравнительного анализа в электропроводимости. Контактный спор — приходилось концентрироваться, чтобы не поранить своих противников. Ему и вправду не нужны были проблемы. Ни в каком виде. Задача стояла в том, чтобы заставить драчунов израсходовать все силы и не позволить им навредить ему. Захват нерва обеспечил бы Споку быструю и чистую победу, но было слишком много противопоказаний для такого сценария, он не мог себе позволить… он не хотел рисковать… Все-таки трое. Он продержался бы и против четырех. Вулканцы в несколько раз сильнее и выносливее людей. Но, уклонившись от удара в лицо, Спок пропустил кулак, врезавшийся по косой в ребра, это сбило концентрацию, а бордюр газона вдруг оказался на пару сантиметров выше, чем он ожидал. Спок запнулся и полетел на землю, голова ударилась об асфальт, и вокруг все резко потемнело. Он еще попытался подняться, но показалось, что сила тяжести возросла втрое, он уронил голову обратно на пахнущее пылью покрытие и просто выключился. *** А в лазарете пахло антисептиком. Это первое, что он осознал, придя в себя. Спок взглянул за окно: за стеклом царила кромешная тьма, видимо, уже давно спустилась ночь. В палате, где его разместили, больше никого не было. Еле слышно гудели медицинские приборы, на мониторе высвечивались бледно-зеленым показатели его состояния. Знакомые звуки, запахи. Он попытался оценить, сколько по внутренним ощущениям прошло времени. Но, похоже, батарейка, питающая внутренние часы, выключалась вместе с ним. Так что оставалось надеяться, что он не пробыл в бессознательном состоянии больше суток — это было бы непростительной тратой времени. Впрочем, в подобных случаях организм сам решал, сколько часов необходимо для полной реабилитации. Кто-то из медсестер укрыл его одеялом, но ему все равно было не слишком тепло в кровати в трусах и футболке. По сравнению с температурой на родной планете, на Земле всегда было прохладно, если не холодно. Черная с желтыми вставками форма лежала аккуратно свернутой на стуле, видимо, позаботился кто-то из персонала. Ссадина на виске была тщательно обработана, но больше, кажется, ничего не болело. А значит, пронесло. Когда Спок заболевал, — что случалось, хоть и редко, — он больше надеялся на помощь собственного уникального генома, чем на врачебные технологии землян. К счастью, местные медики и не пытались вмешиваться в естественные для вулканского организма процессы. Когда они с мамой только вернулись на Землю около десяти месяцев назад, земные ученые несколько недель сражались за право получить его полную медицинскую карту, пока не вмешался представитель Вулкана и довольно категорично лишил земных врачей возможности использовать Спока, как лабораторную свинку, и покопаться в одной практической работе экспериментаторов из Вулканской Академии Наук. По официальному договору для получения серьезной медицинской помощи Споку надлежало обращаться к вулканским целителям, а таких на всю Землю насчитывалось 0,75 единицы. Целитель Сатил жил в Сан-Франциско при вулканском дипломатическом корпусе и периодически покидал Землю по семейным или иным обстоятельствам. Впрочем, сам Спок прикладывал все усилия, чтобы необходимости повидаться с представителем родной планеты не возникало. Хорошо, что доктора этого Специализированного Колледжа под патронажем Академии Звездного Флота оказались на удивление сговорчивыми и позволяли ему самостоятельно определять необходимость серьезного вмешательства. В коридоре послышались голоса, и Спок замер, вырванный из собственных размышлений. — …Не знаю, что с ним делать. Это уже третий раз, — посетовала женщина. — Третий раз за две недели. Не понимаю, почему его не отправят в специализированный центр, вместо того, держать здесь. У нас вообще-то не исправительное учреждение, а элитный колледж. На секунду Споку показалось, что речь о нем, хотя это было совершенно невероятно. — Ну, ты же понимаешь — барокамера. В исправительных учреждениях таких нет, — отвечала другая, — а с его-то чувствительностью ко всяким аллергенам, сама представляешь… Он же реагирует на все подряд. Видела его анализы? Как с таким списком вообще можно на улицу выходить — не знаю. Не представляю, как он умудрился выжить там… Расслабься, не обращай на его шутки внимания. Разговаривающие прошли мимо его палаты и стали удаляться все дальше по коридору. — С чего мне расслабляться. Я прекрасно себя чувствую, даже не смотря на выходки этого охламона. Только не понимаю, почему с ним так носятся… — Сын того самого. Вот и носятся… Хотя, где они раньше были, благодетели?.. — Всыпать как следует… — Непедагогично… — Мелкий… успокоительное… Голоса вышли из зоны слышимости, а Спок с вероятностью в 99 процентов пришел к выводу, что речь идет о ком-то, кого он не знает. Студенты болели редко, и почти все палаты пустовали, тем не менее Звездный флот и вправду не поскупился на оборудование, и медицинское крыло колледжа могло поспорить по современности с лучшими больницами. К счастью, случаев, когда понадобилось бы сложное оборудование, практически не было. Видимо, ему выпало подслушать как раз об исключении. Что ж, значит он на этаже не один, что ничего не меняло в его жизни. Ночь предстояла долгая. Спок не нуждался в долгом периоде отдыха, а в лазарете было совершенно нечего делать. Возможно, врач отпустит его утром. Пару месяцев назад в аналогичной ситуации Спок пытался заставить отпустить его ночью и получил долгую отповедь недовольной медсестры, из которой уяснил, что все вопросы у землян решаются исключительно в светлое время суток. Какая трата времени! Спок только надеялся, что врач появится достаточно рано, и он успеет на лекцию по сравнительной лингвистике. Древние языки Земли очаровывали. Оставалось медитировать, что он и сделал, устроившись у дальней от двери стены: опустился на колени, сложил руки и принялся правильно дышать, полуприкрыв глаза. Стоило очистить сознание, приготовиться к новому дню на этой негостеприимной планете. Поймав себя на этой мысли, он устыдился. Планета ничего не могла иметь против него лично, а испытывать неприязнь к чужакам, похоже, было у землян в генах. Интересно, если бы современной цивилизации здесь было на две-три тысячи лет больше, изменилось ли бы что-нибудь? Совершенно необязательно. И все же обитатели этой планеты как-то пережили третью мировую, вырвались в космос и не раз проявляли свою добрую волю. И у них определенно была своя логика, пусть и не везде она играла главенствующую роль. В действиях однокурсников тоже была логика — первобытной стаи, отвергающей чужака. Взрослые особи научились прятать проявление подобного примитивизма — по большей части, — но те, кто только начинал свой путь, слишком зависели от наследия своих предков, записанного в геноме. И он тоже зависел. Гораздо больше своего отца… Отец. Каждую медитацию Спок снова и снова пытался ощутить связь с ним, нащупать голос его катры в глубинах вселенной, и каждый раз терпел неудачу. Посольский корабль, возвращавшийся после вполне удачных переговоров на Бете Канопуса, потерялся в темной зоне космоса, малоисследованной, пустующей. Быстрый и маневренный, он оказался незастрахованным от неожиданной поломки двигателей, или от встречи с неизученным космическим излучением и шальным метеоритом, или же, хуже — от диверсии. Тысячи случайностей могли иметь место. Весь последний год Спок не переставал думать об этом. О случайностях, преследующих каждое живое существо. О том, можно ли было предупредить, не допустить такого развития событий. Если бы… Теперь было невозможно установить истину. Поврежденный корабль вышел из варпа в зоне притяжения звезды, и не осталось даже обломков. Два месяца спустя отец официально был признан мертвым. Мама отказывалась верить и продолжала твердить, что что-то чувствует через узы. Он же не чувствовал ничего — только огромную пустоту, черное облако там, где раньше было ровное сияние его родственной связи с отцом. Сарек умер, унеся в пустоту память и знания, накопленные за годы жизни. И только тогда Спок осознал, как много места в его жизни занимал отец и насколько сильной была их связь. Аманда потерянно бродила по их пустому большому дому, потом срывалась, пыталась добиться встречи со старейшинами, уговаривала отправить корабль на поиски мужа, доказывала, что Сарек жив. Но ни один из целителей не смог подтвердить, что под ее заявлениями есть какое-нибудь основание. «Фантомные боли, игра воображения» — земляне поистине обладали исключительным даром самообмана, с легкостью придумывали то, чего не существовало в реальности, и верили в придуманное. Спок не принимал слова Аманды всерьез, но ни разу не сказал это вслух. Логика утверждала, что он потакает иллюзиям матери. Матриарх утверждала тоже самое. Но он не мог — не мог лишить маму надежды, когда у нее не оставалось больше ничего другого. Когда Аманда предложила вернуться на Землю, он согласился без возражений. Через пару часов естественный спутник земли переместился, и теперь палату заливал мертвенно-белый свет. Спок не столько медитировал, сколько думал — о прошлом в основном, — когда почти неслышно открылась дверь. Тень скользнула в палату, огляделась и деловито направилась к окну. В лунном свете можно было различить светлые вихры, больничную пижаму, упрямо сведенные брови — ночной гость явно был из учеников колледжа, хотя за все месяцы, проведенные здесь, Спок ни разу его не встречал. Парню на вид было лет тринадцать-четырнадцать — самая младшая группа. Оказавшись около рамы, он самозабвенно принялся ковыряться в электронном замке, запирающем окно. — Могу я поинтересоваться, что вы делаете? — негромко спросил Спок, одновременно вставая. Гость дернулся, резко развернулся, впиваясь в Спока взглядом, и успокоено выдохнул. — Напугал, ёшкин кот. Привет. — Он замялся. — А чего ты на полу? Кровать не устраивает? — На полу удобнее медитировать. Чем я могу помочь? Парень недоверчиво хмыкнул и прищурился, присматриваясь. Но в полумраке палаты было трудно что-то разглядеть. — Я не знал, что на этом этаже кто-то болеет. Ну, хорошо, что не разбудил. У тебя гражданское есть? — Прошу прощения? — Гражданская одежда. Не больничная хламида и не форма? Да пусть хоть форма? — Мне хотелось бы знать, для какой цели вам понадобилась одежда? — Так есть или нет? — Есть. — Я у тебя одолжу? — Нет, — переходя на заданный визитером деловой тон, ответил Спок. Гость недовольно поморщился, бормотнул что-то себе под нос. — Ну и ладно, извини, что потревожил. Не обращай на меня внимания, я сейчас уйду. — Он отвернулся к окну, делая вид, что забыл о существовании Спока. Тот подошел ближе. Парень продолжал возиться с замком. И хоть Спок знал код, делиться информацией не собирался. В конце концов, окно было на третьем этаже, и что-то подсказывало Споку, что гость не просто желает подышать свежим воздухом. Неожиданно замок щелкнул. — Ну, а-тчуфайя, — бросил парень, открывая раму и вскакивая на подоконник. Спок резко ухватил его за предплечье. — Во-первых, не атчуфайя, а «a’tchia’fiua», если вы хотели воспроизвести ромуланский жаргон, во-вторых, это третий этаж, и я не позволю вам… выпрыгнуть в окно. Это самоубийство. Парень ухмыльнулся и дернулся, пытаясь освободиться от железной хватки. — Слушай, не лезь не в свое дело, о’кей? Я не суицидник, балда. Мне просто нужно отсюда выйти. А окна в коридоре заблокированы, и камеры следят. Все со мной будет нормально. Не волнуйся. — Но это третий этаж! — Ерунда! Я и с четвертого спускался! — Это опасно. Я категорически не рекомендую. От командного тона, невольно просочившегося в голос Спока, парень недовольно прищурил глаза: — Знаешь, где я видел твои рекомендации? — с вызовом бросил он. — Я позову медсестру, и вы все обсудите с ней. — Блин. — Гость перестал вырываться. — Ну что тебе, больше всех надо, да? — пожаловался он с обидой. — Медитировал себе бы и медитировал! Мне нужно отсюда уйти! Меня держат здесь незаконно! Я не подписывался на этот ваш колледж. Я просто тихо исчезну, а ты сделаешь вид, что меня не видел. Чего тебе стоит? Пожалуйста! — Землянин взглянул на него широко распахнутыми глазами обиженного ребенка. Он что, всерьез полагал, что его примитивная манипуляция подействует? Спок в ускоренном темпе пытался проанализировать происходящее. Пока выходило одно: кем бы ни был ночной визитер, но спуск по стене с третьего этажа ночью, без специального альпинистского оборудования, представлял собой слишком большой риск для здоровья. Тем более, Спок уже успел адаптироваться к мысли, что земляне так же легко занимаются самообманом, как и обманывают других. Возможно, парень не представляет, что ему предстоит, и если допустить… — Если вас держат незаконно, подайте жалобу. Если вы хотите вернуться домой, свяжитесь со своими родителям или официальными опекунами, — твердо проговорил он, не разжимая пальцев на рукаве пижамной куртки гостя. — Будьте добры спуститься с подоконника и вернуться… в вашу палату, полагаю. — Знаешь, что они сделают с моей жалобой? — выплюнул парень и сердито помотал головой. — Ладно, проехали. — Он слез с подоконника, — Значит, ты меня не отпускаешь? Ну и черт с тобой, пойду обратно. Ну, надо было нарваться на такого упертого. Я так надеялся, что палата пустая… Руку-то отпусти. — Спок разжал пальцы, выпуская чужое запястье. Гость принялся массировать кожу. — Зверская у тебя хватка. Спок почувствовал укол вины, и, как обычно, это сделало его голос еще суше. — Прошу прощения, если причинил боль. Это не входило в мои намерения. — Он повернулся к окну и принялся закрывать раму. — Я буду вынужден поставить в известность дежурную сестру, чтобы вам не пришло в голову проделать аналогичное в другой палате. Полагаю, самым оптимальным будет, если мы вместе дойдем до поста дежурной и все объясним. В такой ситуации я не стану рисковать оставлять вас без надзора… — Прости, но ты мне выбора не оставляешь, — раздалось сзади, и на затылок Споку опустилось что-то тяжелое. Он рухнул как подкошенный. Боль была сильной, и на несколько секунд у него в глазах потемнело. Будь на его месте землянин, такой удар наверняка отправил бы его в беспамятство. Однако вулканский череп явно был гораздо более крепким, и когда Спок с трудом разлепил глаза и сел на полу, оказалось, что он выпал из реальности не больше чем на минуту. За это время визитер уже успел открыть раму снова и спустился за окно. Видны были только кисти рук, вцепившиеся в карниз с другой стороны, пока сумасшедший землянин пытался нащупать ногами направляющую балку между этажами. Спок рванулся к окну, высунулся и практически одним движением втянул парня обратно в комнату, наверняка наставив при этом синяков и царапин. — Отпусти меня!.. Сволочь! — тот отбивался изо всех сил, пытаясь вырваться, и вдруг захрипел, закатывая глаза, и обмяк. Спок на секунду застыл, не понимая, что происходит. Ночной гость пытался втянуть воздух, но у него ничего не получалось. Выглядело это довольно пугающе. Спок одним движением опустил его на пол и метнулся к тревожной кнопке, вызывая медперсонал. Землянин продолжал задыхаться, глядя на него расширенными от ужаса глазами. — Постарайтесь успокоиться, — Спок опустился на колени рядом. — Врачи сейчас будут. Парень вцепился в его руку как клещ, а Спок считал секунды и вслушивался, когда раздастся топот шагов спешащих на помощь людей. Пять. Десять. В коридоре царила ночная тишина. — Дыши! — шептал он, приподнимая содрогающееся от усилий вдохнуть тело. Спок чувствовал волну паники, даже не касаясь кожи землянина напрямую. Его лицо даже в лунном свете казалось неестественно бледным, скулы проступили резче, губы стали тоньше. Пятнадцать секунд. Двадцать. Где же врачи? — Контролируй себя! — почти крикнул Спок, понимая, что это бесполезно, люди не владеют собой, не в состоянии даже замедлить сердечный ритм, тем более этот землянин, которому по местному летоисчислению вряд ли исполнилось четырнадцать. Спок мог бы… На Вулкане в подобном случае целитель инициировал бы ментальное слияние, чтобы перехватить часть функции больного организма и скорректировать его реакции, но на руках у Спока был не вулканец, сам Спок не знал, как происходит лечение, и главное — последний раз, когда он коснулся чужого разума, это закончилось полной катастрофой. Спок зажмурился на секунду, в голове в малейших деталях всплыла картина, как он, не контролируя себя, прижимает обидчика к серой стене корпуса, свободной рукой касаясь точек мелдинга, как у того закатываются глаза, беспорядочно дергаются конечности и начинает проступать пена в уголках губ. Что он сделал?! Парень у него на руках уже почти перестал хрипеть, Спок поймал себя на мысли, что не дышит вместе с ним. Выбора не было, возможно он сейчас убьет мальчишку, но он должен был попытаться! Чувствуя, как дрожат пальцы, он установил их на нужные точки и прикрыл глаза, настраиваясь. В следующую секунду дверь в палату распахнулась, и в нее влетели доктор и сестра, пару мгновений спустя в дверях появился медбрат с антигравитационными носилками. Спок не успел произнести нужную формулу, как зашипел гипошприц, прижавшись к шее неудачливого землянина, доктор торопливо проверял показания трикодера, сидя на коленях рядом с ними, а медсестра осторожно пыталась отвести пальцы Спока от лица мальчишки. Парень вздохнул — долго и хрипло, словно наполняя каждую измученную отсутствием воздуха альвеолу, разрывая успевшие ссохнуться стенки, и Спок вздохнул тоже. Две минуты спустя о приступе напоминала только неестественная бледность парня, да его тяжелое, все еще неспокойное дыхание. В палате зажгли свет, доктор еще раз перепроверял состояние больного. Спок старался унять дрожь в пальцах. Медбрат настраивал носилки, пока сестра пыталась уговорить мальчишку на них лечь. — Все в порядке, я в норме, — отмахивался тот. Под светом ламп у него оказались светлые волосы и ярко-синие глаза. — Господи, каждый день с тобой что-нибудь да приключается, Кирк, — медсестра покачала головой. — Ты бы хоть раз в неделю устраивал себе выходной. Доктор хмурился, глядя на показания, и наконец скомандовал: — Прекращайте балаган. В барокамеру его. Быстро. — Не пойду! Хватит ставить на мне эксперименты! — парень вскочил, дернулся в сторону, пытаясь уклониться от рук. — Это для вашего же блага! — медбрат попытался удержать его за плечи, не давая убежать. — Я не хочу, отпустите меня! — он вывернулся, намереваясь проскочить в дверь. Младший персонал синхронно закатил глаза, доктор же, не теряя времени, вколол ему еще какое-то лекарство. — Я все равно тут не оста… — выкрикнул парень, прежде чем свалиться на руки стоящей ближе медсестры. Доктор кивнул, и парня положили на носилки. — Мистер Спок, — доктор повернулся в вулканцу. — Спасибо за помощь. Вам ничего не требуется? Как вы себя чувствуете? Я вернусь, и мы с вами переговорим, хорошо? Спок машинально кивнул. Доктор так и не вернулся. Прошел час, другой, уже наступило утро, но Спок ждал совершенно напрасно. Впрочем, землянин и не уточнил, когда вернется, так что за потраченные на ожидание часы винить было некого. Когда на кристаллическом табло высветилось восемь, Спок отправился к дежурному — решить вопрос с выпиской. Сонная сестра в приемной дружелюбно улыбнулась ему. — Спок? Я так и знала, что вы придете ни свет ни заря. А почему не в шесть? — Она хихикнула. — Ладно, не обращайте внимания. Ректор сегодня встал еще раньше и просил, как проснетесь, направить вас к нему. Спок побледнел. В нормальном состоянии мнительность ему была несвойственна, но с тех пор, как они обосновались на Земле, с тех пор, как пропал отец, от одной мысли, что, возможно, что-то с мамой, у него ломались все барьеры. Видимо, заметив, что что-то не так, медсестра попыталась его успокоить. — Да не волнуйтесь, вряд ли что серьезное. Наверное, опять что-то с бумагами. — Как мне найти кабинет? — Шестой этаж, по указателям. Не дослушав, он уже бежал к лифту. Подъем занял не больше восьми секунд, но внутреннее восприятие времени продолжало сбоить, давая совсем другие цифры. *** — Мистер Спок? — У ректора оказалось гладкое, до синевы выбритое лицо и печальные серые глаза. Под традиционным медицинским халатом угадывалась военная форма, но Спок не мог разглядеть нашивки. — Полковник внутренней службы Звездного флота, Грег Дуглас, будем знакомы. Как вы себя чувствуете? Обычный обмен любезностями… это уже даже не вызывало удивления. Некоторые вещи Споку приходилось принимать как данность. — Удовлетворительно. Могу я узнать?.. — Мистер Спок, — прервал его хозяин кабинета, — я не буду ходить вокруг да около, вы наш студент и в тоже время наш гость, и хоть официально вы в том же положении, что и другие учащиеся, но мы с вами понимаем, что это не так. И как бы мне ни хотелось это признавать, но ваше поведение наводит нас на некоторые неприятные мысли. По всем дисциплинам вы успеваете превосходно, но за год — практически! — пребывания в наших стенах так и не нашли общего языка с другими студентами. Создается впечатление, что вы специально дистанцируетесь от других… Спок молчал, уставившись в стену за плечом ректора. Возразить было нечего. По земным меркам он действительно держал всех на расстоянии. Правда, тех, кто пытался приблизиться с добрыми намерениями, было не так уж много, но это детали. Его все устраивало. — … Я понимаю, что трагические события, заставившие вас прилететь на Землю, наложили свой отпечаток, но… — ректор резко сменил тон, вздохнул и показал Споку на одно из стоящих перед столом кресел, приглашая присесть. — Послушайте меня, молодой человек, если я правильно понял, вы намерены свое будущее связать со Звездным флотом, а такие настроения, как у вас, нам не нужны. Как вы собираетесь служить на корабле, если не в состоянии находить общий язык с будущими коллегами? Я понимаю, что здесь присутствует вина и остальных студентов, но в драке не бывает только одной виноватой стороны. Значит, что-то вы делаете не так. Возможно, стоит быть где-то терпимее, где-то дружелюбнее, где-то настойчивее. Я понимаю, что различия в менталитете двух рас значительные, но вы же не стопроцентный вулканец, Спок, вам должно быть проще понять землян, их желания и слабости. Тем более с учетом, что вы еще не вступили в возраст зрелости, ваша психика гибче. — Я прошел тест зрелости, как и другие вулканцы, в семь лет. Мой психотип уже полностью сформировался… — не сдержался Спок и тут же пожалел об этом. — Тем печальнее для всех. Если вы не сможете измениться, вам стоит подумать о другом направлении обучения. Вы же понимаете, что не пройдете вступительные тесты? Я не утверждаю, но такая вероятность довольно велика. — Полковник прокашлялся, снова сбивая градус разговора. — К сожалению, ваш вулканский целитель не отчитывается перед нами о вашем психологическом состоянии. А то, что я вижу, заставляет нас думать, что вы так и не справились со своими проблемами. Я не знаю, как воспринимать сегодняшний инцидент. Очередная случайность? Фил Калки до сих пор проходит реабилитацию после несанкционированного мыслеконтакта. Вы дали слово, что будете вести себя осторожнее, и что мне докладывают сегодня? Очередная жертва! Чем вам не угодил Джим Кирк? Мальчишке и так много чего пришлось пережить. — Простите, я не понимаю… Пожалуйста, уточните? — Доктор Сваровски сообщил, что обнаружил вас вдвоем этой ночью на полу в вашей палате, когда вы проводили с мистером Кирком слияние разумов, которое, предположительно, и привело к анафилактическому шоку у парня. Вы что-то не поделили, или это был просто эксперимент ради любопытства? — Я… — Спок выпрямился в кресле. — Я хотел помочь. В три сорок семь у землянина начался приступ, я вызвал врачей, но они не появлялись очень долго. Я подумал, что установив контакт, смогу контролировать его нервные центры и уменьшить отек мягких тканей. Он задыхался. Последнее прозвучало беспомощно. Ректор задумчиво потер подбородок. — Понятно. И все-таки, мистер Спок, пожалуйста, не пытайтесь никому из землян помочь вашими вулканскими методами. Такие возможности не изучались, последствия непредсказуемы. Не мне вам рассказывать, как это может кончиться. Вспомните Фила. — Хорошо, сэр. — Я вам верю… Вы давно знакомы с мистером Кирком? — Мы не знакомы. — Что же тогда он делал в вашей палате? — Пытался покинуть территорию лечебного блока. — Вот паршивец. Простите. — Полковник нахмурился, потом натянуто улыбнулся. — Настоящая заноза в заднице. Запало ему в голову сбежать, а куда бежать? Зачем? — Мистер Кирк сказал, что его здесь держат незаконно. — Так и сказал? А у его временного опекуна другое мнение. Мистер Галлоуэй был несказанно счастлив, когда ему предложили такой вариант с колледжем. Да любой мальчишка от счастья на ушах бы ходил! Спок удивленно приподнял брови, но напрашивающийся вопрос, каким образом можно ходить на ушах, так и не задал. — Дело в том, что у мистера Кирка серьезные проблемы со здоровьем. Он не хочет этого признавать, тем не менее, ему безопаснее находиться там, где ему смогут оказать срочную медицинскую помощь в случае необходимости, а не на ферме у его дяди в захолустье. Альтернативой может быть постоянное пребывание в специализированной больнице, но сомневаюсь, что этот вариант предпочтительнее. Кроме того, здесь у него есть возможность получить лучшее образование, чем в Айове. Даже если Звездный флот его не интересует, в дальнейшем данные колледжем знания ему очень пригодятся… Что ж, раз мы все выяснили, не стану вас больше задерживать. Возвращайтесь к учебе и не забывайте, пожалуйста, наш разговор. — Хорошо, сэр. — Спок поднялся, собираясь уходить. — Последний вопрос, простите праздное любопытство. Мы ведь совсем мало знаем о вулканцах, мистер Спок. Вы действительно могли бы воздействовать на иммунную систему другого вулканца… или человека? — Вулканские целители обладают такой способностью. Я никогда не пробовал. — И все же решились. — Отрицательные риски в процентном соотношении в случае невмешательства были выше. Ректор покачал головой. — Понятно. Вы что-то видели в его сознании? Читали мысли, смотрели память? — Нет. Я не успел даже начать слияние. Кроме того, процесс не имеет никакого отношения к чтению мыслей и воспоминаний. В лучшем случае целителю удалось бы увидеть какие-то смутные образы, ведь глубина контакта относительно небольшая. — Но это возможно? Чтение мыслей, памяти? — Для погружения такого уровня нужны очень серьезные основания и согласие другого лица. Я не обладаю достаточными знаниями, чтобы давать более подробные объяснения. — Хм, понятно. Ладно, ступайте. И не грешите. Шучу. Попытайтесь наладить отношения со сверстниками, считайте, это приказ, — он улыбнулся и кивнул, отпуская Спока. До первой лекции оставалось еще полчаса, стоило сходить в столовую, но он решил проигнорировать завтрак, вместо этого закрылся в своей комнате и связался с госпиталем в Бонне. По локальному времени там был уже обед. Его просили не беспокоить без особой необходимости, но сейчас ему казалось, такая необходимость была. — Спок? Как я рада тебя видеть! — Аманда ласково улыбалась с экрана. — Я тоже, мама. Что говорят врачи? — У меня все хорошо, родной, пока еще не разрешают длительные перелеты, но после следующего сеанса, на каникулах я приеду. Что скажешь насчет поездки в Канаду? Я познакомлю тебя с семьей моей племянницы, посмотрим Ниагарский водопад — тебе понравится… Что-то случилось, Спок? Ты ведь не просто так звонишь? — Ничего не случилось. Я… хотел узнать, как ты. Аманда пристально вглядывалась в его лицо, затем провела пальцами по экрану. — Я соскучилась по тебе, милый. Я понимаю, что у тебя тесты и экзамены, но если хочешь — приезжай, я буду очень рада. — Земные врачи не будут возражать? — О, нет, Спок, здесь совсем иначе относятся к лечению, чем на Вулкане. Визиты приняты и даже желанны. И в моем случае нет особых противопоказаний. Ты приедешь? — ее лицо оживилось, она с нетерпением ожидала ответа. — Я приеду, как только получу разрешение. — Спасибо, — выдохнула она. Ее глаза буквально засветились. — Тогда — скоро увидимся, Спок. — Да, мама. Живи долго и процветай. Экран снова засветился ровным синим с кружащей эмблемой колледжа, и Спок впервые за долгое время почувствовал, как уходит сковывавшее плечи и шею напряжение.