Ведьмин сын

      Один лишний шаг — смотри, никто уже и не верит в то, что ты слепа. Каждый новый день, проведенный под победоносным знаменем, добавляет в копилку разочарований парочку монет, а вкус победы давно иссяк, оставив после себя только горькое напоминание.       Она не привыкла отступать, но ныне все ее мысли только об одном: как, черт возьми, выжить в этом сумасшедшем мире?       А от мысли о том, что зрение теперь ей даром не сдалось, она привыкла отмахиваться, словно от назойливой мухи. Точно так же она отмахивалась от расспросов ведьминого сына, оставляя того выводить узоры мечом на песке и недовольно бурчать себе под нос.       Не ради подобных настроений она проделала такой путь и принесла былую жизнь в жертву. Право дело, судьба сыграла с ней злую шутку: обретя зрение, она потеряла нечто более важное — свою сущность. Ведь теперь для того, чтобы выжить, ей приходилось притворяться слепой, воруя кошельки, фрукты прямо из-под носа торговцев и свежую выпечку из пекарен.       И хорошо, что ведьмин сын по доброте душевной направил ее в город, где, по его словам, она могла совсем не переживать о том, что кто-то заподозрит ее в воровстве. В душу А-цин закрадывалось смутное подозрение о природе его познаний, но стоило ей только спросить об этом, как игривые нотки в голосе ведьминого сына сходили на нет, а листва вокруг оглушала своим шумом, будто бы стараясь заглушить невеселые мысли юноши.       Улов сегодня никакой: всего две лепешки, абрикос, выуженная из кармана ребенка красная маленькая конфетка. Последнюю она предусмотрительно спрятала куда подальше с твердым намерением выпросить что-нибудь у ведьминого сына в обмен на сладость.       Девушка остановилась посреди улицы, шумно выдохнув. Каждый полдень она выполняла один и тот же ритуал. В ее пальцах дрожь, а сердце готово остановиться прямо сейчас, ведь в ней все еще теплится надежда, что в этот раз ее заметят и проклятие, что задушило и заставило ее прежнюю жизнь иссохнуть, наконец отступит.       Город И оказался на удивление шумным, так и пестрел умытыми в свете солнца вывесками.       «Ничего хорошего не жди», — подумала А-Цин, крепче сжимая в руках бамбуковый шест. Мгновение спустя она уже отчаянно стучала им по земле, выкрикивая бранные слова и надеясь, что именно в этот пик отчаяния ее заметят, но люди проходили мимо нее, абсолютно не обращая внимание на происходящее.       Раздосадованная девушка отбросила шест, позволяя тому с жалобным стуком встретиться с землей. А ей ведь казалось, что именно сегодня наконец получится.       А-Цин осмотрелась, недовольно поджимая губы, а после, заметив среди идущих режущие глаз своей белизной одежды, решительно отправилась к путнику, ни на секунду не упуская из мысли желание его обокрасть, чтобы хоть немного улучшить и свое настроение, и свое состояние.        — Простите-простите! — девушка нарочно врезалась в Сяо Синчэня, ловко бормоча извинения с лицом святой невинности. — Я слепа. Я бежала и случайно врезалась в вас. Простите меня, пожалуйста!       «Черт бы его побрал! Даже кошелька с собой не носит! Только безделушка какая-то, это уже лучше, чем ничего».       Человек этот в скромных, но свежих одеждах и мечом неброских узоров, встревоженно повернулся и спокойно произнес:        — Тогда не беги так быстро. Ступай себе тихонечко. Ты же не хочешь вновь налететь на кого-то?       Изящные черты его лица озарила легкая улыбка, он слегка поправил свое одеяние и повернулся к своему спутнику, но тут улыбка покинула его лицо, будто бы он осознал что-то пугающе важное.        — Стой! Подожди! — Синчэнь резко осознал, насколько близко он мог оказаться к своей цели. — Прошу вас! Я не собираюсь причинять вам вреда!       Но девушки уже и след простыл, будто бы ее и вовсе не было, а Синчэню привиделось. Молодому волшебнику осталось только разочарованно сжать протянутую руку в кулак.       «Может, и правда показалось? Я плохо спал».       В его голове пронеслись картины прошлого вечера и беспокойной ночи. Сюэ Ян вернулся только под утро, поэтому Синчэнь смог побыть наедине со своими мыслями, что в последние дни напоминали запутанный клубок ниток самых разных цветов. Но все попытки размышлять о произошедшем заглушала одна мысль, напрочь не вяжущаяся с происходящим и выбивающая Синчэня из колеи:       «Почему же Сюэ Ян не приходит ночевать? Не случилось ли чего?»       «С ним, хотя и не хочется этого признавать, мне спокойнее, но будет ли так всегда? Не поменялось ли все?»       Сюэ Ян за его спиной не удержался и прыснул со смеху, привлекая к себе внимание.        — Посмотри, не стащила ли она у тебя что-нибудь.        — Даже если и взяла, смеяться над ворами нехорошо. Они делают это из-за нужды.       Сюэ Ян прикрыл рот рукой в перчатке, пряча улыбку и одаривая путника снисходительным взглядом, заставляя себя погасить непрошеный смех. Кто же мог знать, что им и А-Цин повезет находиться в городе И одновременно?        — Если хочешь кого-то пожалеть — пожалей меня. Смотри, какой я бедный и несчастный. Меч тяжелый, солнце печет, сладостей нет, ты не помогаешь! А ведь мог бы и поменяться со мной, например, мечами? Даю мизинец на отсечение, твой меч легче моего!       В глазах Сюэ Яна — хороводы довольных чертей, ведь Синчэнь послушно кивнул и даже протянул руку, но вовсе не для того, чтобы передать Шуанхуа, а напротив — чтобы взять Цзянцзай.        — Давай я понесу оба, чтобы тебе было легче, — в его словах ни капли сарказма, одна сплошная искренность и желание помочь.       Сюэ Ян обиженно фыркнул, сдувая лезущую в глаза челку:         — Я что, по-твоему, не выдержу твой меч? Давай проверим.       Синчэнь слегка улыбнулся, прикрывая глаза. Рука его опустилась на рукоять Шуанхуа, нежно очерчивая пальцами инеевые узоры.        — Что? — Сюэ Ян все еще недоволен.        — Нет, ничего.       «Он совсем не поменялся».

***

      Девушка бросила настороженный взгляд за спину, проверяя, не следует ли за ней кто. Волей судьбы она оказалась в тупике, но, к счастью, здесь никого не было, да и если бы кто-то был, вряд ли смог заметить бедняжку.       «Да быть того не может, никто меня никогда не замечает! Только этот прохвост, ведьмин сын, путнику меня показать и мог. Вот же пройдоха! Ничего от меня не получит!»       В подтверждение своих слов А-Цин достала конфету и тут же закинула ее в рот абсолютно довольная собой. И пускай она храбрилась, но страх все еще отдавался в учащенном сердцебиении. Она уже и не помнит, когда ее узнавали в последний раз и окликали. А-Цин облегченно улыбнулась, выуживая из кармана украденную вещицу.       Вопреки провалившемуся плану, ее воровской талант не подвел ее, поэтому девушка ушла не с пустыми руками. Вещица напоминала собой продолговатый кристалл, содержащий внутри нечто, скрытое за переливами яркого света.       «Дожили! Ведьмин сын себе друга нашел, небось, тоже ведьмак, как и он сам. Вот пускай остаются вместе, а меня отпустят».       И как бы ни пыталась А-Цин разглядеть, что там внутри, содержимое будто бы нарочно ускользало от нее и глумилось над неудачливой воровкой. Девушка перебросила кристалл из одной ладони в другую.        — И что же мне с тобой делать?

***

       — А теперь вот сюда и вот так! — синяя лента выскользнула из хаотичной волны черных волос, ослепительно ярко сияя в лучах зенитного солнца. — Я закончил!       Чэнмэй выпрямился, разминая уставшую спину, ведь всю прошлую ночь ему пришлось спать на жесткой постели, а теперь еще и рисовать пришлось. Он окинул недовольным взглядом получившийся «шедевр». Тут криво, там косо, здесь вообще непонятно, написано ли что-то или это лес. Сюэ Ян хмыкнул, прикрывая лицо тыльной стороной ладони от солнечных лучей, так и норовивших попасть ему в глаза       Все это время Сяо Синчэнь провел в тени деревьев, трепетно укрываемый листвой от палящего солнца. В мыслях он возвращался к прошедшему дню и не оставлял попыток понять и оправдать поведение Сюэ Яна. И как бы то ни было, тревожность не покидала сердце Синчэня, но стоило ему только взглянуть на Сюэ Яна, сосредоточенно выводящего узоры на земле и недовольно поглядывающего на свою картину, тревожность как рукой снимало, заставляя молодого господина облегченно вздохнуть. Все же ему повезло оказаться в пути не одному.       «Кто знает, где бы я сейчас оказался, если бы пошел куда глаза глядят один?»        — Я закончил, — повторно протянул юноша, откидывая челку назад и вытирая выступившие капли пота с лица.        — Мы, — торжественно начал Сюэ Ян, а после, как только Синчэнь оказался рядом, ткнул веткой в рисунок: — Здесь!       Сяо Синчэнь ласково улыбнулся, поджимая губы, чтобы не рассмеяться. Моментами Сюэ Ян казался ему совсем еще ребенком.         — Вот здесь, — и без того светлая кожа руки Синчэня поверх черной перчатки белоснежна. Он передвинул ветку-указатель чуть в сторону.         — А я думаю здесь! — Чэнмэй вернул ветку на прежнее место.         — Но мы еще даже не отошли от города…        — И что! Если ты думаешь, что знаешь эти места лучше, я спешу тебя огорчить! Я знаю эти места как свои пять пальцев, поэтому даже не думай, что ты знаешь лучше! Вот, смотри, что тут находится?       Сюэ Ян оскалился и ткнул веткой в место, получившееся особенно смазанным на фоне общей картины. Синчэнь нахмурился.         — Я не могу этого знать.        — А я могу! Говорят, здесь цветочное поле такой красоты, которую нигде больше на белом свете не встретишь. А еще говорят, что если сделать от центра поля два шага влево и пять вперед, то навлечешь на себя беду! Призовешь ведьминого сына! Проверить хочешь?       Синчэнь замялся, пытаясь понять, шутит ли Сюэ Ян:         — Ты снова шутишь?        — Конечно нет.        — Тогда… мне, по правде говоря, давно надо тебе кое-что сказать!       Синчэнь сам удивился тому, насколько встревоженно прозвучал его голос.        — Не подумай ничего такого… просто… я… мне…        — Ой да ладно тебе, не переживай, я и так знаю, о чем ты думаешь.        — Правда?        — Конечно. Ты думаешь о том, что я красив и умен, а еще о том, что без меня ты бы уж точно пропал в этом треклятом лесу.        — Не совсем, я просто хотел сказать, что…        — О? Так я не просто красив, а невероятно красив? Мне приятно.       Синчэнь тихо рассмеялся:         — Нет, подожди.        — А, забыл добавить, что я обладаю прекрасным чувством юмора, верно?        — Да нет же! — губы путника в светлых одеждах изломились в улыбке, он тут же рассмеялся, и, утирая выступившие от смеха слезы, произнес: — Не то, все не то, точнее то, но не совсем.       Сюэ Ян довольно улыбнулся, наблюдая за смеющимся Синчэнем. Смех его будто ненавязчивый звон родника летом. Так и манит к себе, обещая желанную прохладу и спасение от летнего зноя в холодных, но ласковых водах его. Звенит и просит остаться с ним навсегда.        — Я всего лишь хотел сказать, что мне надо найти слепую девушку, что пропала год назад. Мне показалось, что я видел ее, но я не уверен. Я только знаю, что я должен ее найти.       Сюэ Ян обнажил клыки в улыбке, вливая в свой ответ ядовитый елей слова:         — Не переживай, ты обязательно с ней встретишься.

***

      Дорога непослушной лентой вилась впереди, не позволяя путникам сойти с пути. Сюэ Ян вкрадчиво пообещал привести Синчэня к искомому, Синчэнь всем сердцем верил его словам, потому что… да потому что верить больше было не во что, а подвергать сомнению искренность единственного ему знакомого человека, который сделал для него так много, было бы просто нечестно.       Палящим лучам на смену пришли лучи ласкающие, обогревающие спины путников и играющие бликами в зелени листвы. Сюэ Ян неторопливо шел впереди, закинув руки за голову и позволяя хвосту цвета воронова крыла легко раскачиваться из стороны в сторону. Синчэнь шел следом, искреннее стараясь поспевать за Сюэ Яном, который, казалось, моментами вовсе забывал, что он здесь не один, а посему ускорял шаг.       Под ногами редкий шум крошащихся сухих веток да шишек, вокруг необъятный зеленый океан и птицы, что своим щебетом уже не раз заставили Сюэ Яна недовольно ругнуться и махнуть рукой куда-то вверх, а Синчэня спрятать улыбку в рукаве своих светлых одежд.       «Остался только один способ проверить, что это за меч».       Сюэ Ян задумчиво протянул:         — Хочешь в прятки поиграть?        — В лесу? Я буду тебя искать тысячу лет.        — Тогда искать буду я.        — Но ты здесь все знаешь, сам же говорил, разве это честно…        — И что ты за человек такой!       Синчэнь только губы поджал в ответ.        — Ладно, будь по-твоему, ты ищешь, а я прячусь, но даю тебе фору, так уж и быть.        — Сколько тебе лет?        — Больше, чем ты думаешь, — протянул Сюэ Ян, наблюдая, как замешательство на лице Синчэня сменяется уже привычной улыбкой.        — Когда пересчитаешь все листья этого дерева, можешь идти меня искать!       Абсолютно довольный собой Сюэ Ян подмигнул напоследок и жестом приказал Синчэню развернуться лицом к дереву, а после скрылся из виду.         — Разве их можно все сосчитать? — вопрос Синчэня не нашел ответа, но юноша не сдался, а наоборот выбрал понравившуюся ему ветвь и резво начал пересчитывать листья на ней, любовно обводя линии каждого.        — Восемьдесят три, восемьдесят четыре, восемьдесят пять, — Сюэ Ян чуть не прыснул со смеху в своем укрытии, но вовремя зажал себе рот рукой.       Юноша в черных одеждах проворно покинул свое укрытие, стараясь передвигаться максимально тихо, лишний раз не задевая ветви и не наступая на ломкие сухие ветки под ногами. Пару раз он все же умудрился вымазать лицо в незамеченной паутине, а после долго про себя чертыхался, очищая его. И все это не укрылось от Синчэня, но он лишь усмехнулся отдаленному бурчанию Чэнмэя, продолжая считать листья.        — Сто пятьдесят, сто пятьдесят один, сто пятьдесят два, — Синчэнь утомился и потерял бдительность и, казалось, сумел рассмотреть в листьях каждой ветви повторяющийся рисунок, чему оказался несказанно рад.       Он вовсе не заметил, как позади него оказался Чэнмэй и принялся беззвучно пародировать счет Синчэня. Но вскоре ведьминому сыну это наскучило, поэтому он, мысленно досчитав до десяти, резко рванул вперед, сталкиваясь с Сяо Синчэнем, хватая его за талию и заставляя вскрикнуть от испуга.        — Ага, попался! — Сюэ Ян намеренно подался вперед, крепче прижимая к себе Синчэня, чтобы их мечи соприкоснулись. — Так и знал, что ты попадешься!       Молодой волшебник дважды резко выдохнул и глубоко вдохнул, успокаивая взволнованно бьющееся сердце, прежде чем повернуться к Сюэ Яну, насколько это было возможно, и спросить:        — Но ведь это я должен тебя искать. Ты неправильно играешь.       Сюэ Ян хмыкнул, прижимая Синчэня еще крепче: первая его попытка не увенчалась успехом, но теперь мечи наконец коснулись друг друга, заставляя их обладателей скривиться от режущего слух металлического лязга.        — Я решил, что состарюсь, если ты и впрямь будешь считать все листья, — Сюэ Ян кивнул на дерево, — поэтому решил взять все в свои руки.        — Ты мог бы меня отпустить? Дышать неудобно, — с трудом произнес Синчэнь, накрывая сцепленные на его талии руки Чэнмэя своими прохладными ладонями.       Синчэнь впервые ощущал себя настолько странно: блеск глаз Чэнмэя такой же пугающий, каким был и вчера, узоры Шуанхуа раскалены, а мысли самого Синчэня перестали быть понятными ему самому, ровно как и дрожь ладоней поверх сжимающих рук Чэнмэя.        — Да, конечно. Ягодку хочешь? — Сюэ Ян отпустил Синчэня, напоследок проводя кончиками пальцев по краю белого рукава.       «Не будь его меч особенным, мой Цзянцзай ни за что бы не среагировал на него. Дело за малым».        — Так будешь или нет? — повторный вопрос вывел Синчэня из ступора, он отрицательно мотнул головой, на что Чэнмэй равнодушно пожал плечами и вкинул ягоды себе в рот.        — Не переживай, осталось совсем немного, — Сюэ Ян снова вырвался вперед, абсолютно раскрепощенный и довольный собой.       Синчэнь, сам того не замечая, накрыл рукоять Шуанхуа, ощущая легкую вибрацию меча.        «Бойся. Не ходи».