curious

- Н-нет, я не пойду к вам! Слышать, как Питер плачет - дерьмовая штука, слушать, как плачет пятилетний Питер, схватившийся, словно тяжелой цепью, за ногу лживого бога - еще хуже. Нет, это серьезно был Паркер и ему серьезно было не больше пяти лет на вид. - Локи, прекрати свои чертовы шутки! Верни на место, - Старк хочет сказать грубее, острее, жестче, но Пит вел себя как подобало ребенку, действительно ребенку и, кажется, не осознавал происходящего, приходится прикусить язык. - Повторять дважды не буду. Лайфесон морщится, ощущая, как ребенок импульсивно жмется к нему сильнее, еле удерживается, чтобы не стряхнуть, потому что это все тот же Паркер, немного видоизмененный, но сути не меняло, как и местонахождения. Чертово назойливое паукообразное, прицепившееся к нему с лицом, измазанным в соплях и слезах, обтираясь о ткань его асгардских одежд. - О, я был бы рад, если бы ты забрал его, но вот "это" с ним сделал не я, - Локи паршиво фыркает, смотря на ребенка с раздраженным взглядом. Ничтожный, маленький, беззащитный и глупый, как и каждое человеческое дитя. Отвращение до сих пор теплилось в нем, скребя противно грудину. Не то, чтобы Мидград был плох, но мог определенно быть бы лучше, если сократить население Нью-Йорка вчетверо, как минимум, закрыть дешевые закусочные и добавить пару экспресс веток на метро. - Отцепи от меня этого ребенка, Старк! Локи не истерит, по крайней мере убеждает себя, что это не звучало слишком жалко и дерьмово для бога. Если взрослого Питера еще можно было вытерпеть, то маленького определенно нет. Он не разжимал пальцев даже тогда, когда Лайфесон пытался его стряхнуть или столкнуть. Пользоваться магией сейчас слишком чревато, он и без этого первый среди обвиняемых. - Питер, детка, иди сюда, - кэп вытягивает руки, садясь на колени, словно бывалая мамочка или, хотя бы, сиделка со стажем в детском доме. - Это же мы, Тони Старк и Стив Роджерс, твои друзья. Звучит максимально отвратительно, потому что Паркера трясет еще больше, он точно сейчас порвет да что-нибудь со своей детской хваткой. - Н-нет! Н-не трогайт-те мен-ня! Мам-ма зап-претила в-ваш-ше им-мя! - от слез Питер захлебывается в собственных словах, давясь и запинаясь в слогах. Его сознание сейчас было детским, сломленным, растерянным. Это не выглядело дешевой обманкой. Господь лжи умел изменять обличия, но не умел управлять временем. Возникал излишне дерьмовый вопрос: как? Паркер иногда создавал проблемы в виде: "хэй, Мистер Старк, я тут немного побил кое-кого, но кажется, что у меня самого перелом" или "мистер Старк, тут секретная лаборатория под седьмой веткой метро", или "мистер Старк, тут немного неисправностей, котенок, которого я снимал, разодрал мне костюм", или, или, или, еще бесконечно раз "или". Питер был просто подростком, необычным, но подростком, ему немного позволялось и прощалось подобное. Не всегда, но. Но всегда была сотня тысяч этих противных "но". Как, например, это. - Паркер, отцепись от меня, тебя ждет твой ненаглядный железный папочка и его мамочка, - Лайфесон саркастически плюется этим, смотря на ревущего пацана. Нет, бог лжи отвратительнейшим образом не выносит детей, нет, он абсолютом хочет, чтобы этот мелкий недоумок отцепился от него в кой-то веки, нет, он вообще не причастен, Паркер просто притащил в гостиную рюкзак со своими учебниками и школьным хламом и вымораживал Локи, спрашивая, насколько занудно было учиться в Асгарде. Что за идиотизм? Тони не умеет обращаться с детьми. Особенно когда эти "детьми" - Питер Паркер, хотя бы потому что, кто тащит мелкого пацана в Берлин, чтобы надрать задницу взрослым бывалым ребятам типа Кэпа, Муравья или Алой Ведьмы? Определенно только тот, кто не знает, как обращаться с людьми младше двадцати одного, ну, или не совсем, разницы в глазах Старка не было. Здесь больше бы подошел Соколиный глаз, он определенно разбирался в таких ситуациях и был куда опытнее. - Н-не в-выгон-няйте меня! - возмущался Питер забавно, смешно, даже топнул ногой. Паркер это не капризный избалованный ребенок, но он искал защиты от того, что внушало страх, пока родители были живы и детские воспоминания не растворились в круговороте новой информации. - Прошу Вас! Локи испытывает жалостливое омерзение. _____ Пятница выносит вердикт: - Мистер Старк, состояние Питера Паркера стабильно, отклонений не наблюдается. Механический факт о том, что Питер Паркер, сидевший подле господа лжи, с любопытством оглядывал все происходящее вокруг него. Какого ребенка из начала двадцать первого века не заинтересует голограмма, искусственно выказывающая изображение с возможностью изменить его? Безусловно, Лего все еще оставалось той же интересной штукой, но детское внимание было поглощено новым. В башне было не так много людей, рассказывать широко о подобной ситуации не особо хотелось, как и умалчивать, укрывать маленького ребенка от всех не получится. Это был вопрос не доверия, а скорее образования новых проблем и разногласий. Или Паркер просто не будет готов к такому количеству людей и не пойдет на контакт, полноправно являясь дитем. Это усложняло ситуацию. - И что нам с ним делать? - Стив смотрит на Тони, словно тот источник решения всех проблем по щелчку пальцев или взмаху широкой грубой ладони. - Мы же не можем оставить его так, чтобы он заново рос и, - видно, что Роджерс малым мнется, подбирая правильные слова. - Он не особо доверяет нам. Паркер застенчиво сминал в пальцах серую плотную толстовку с дурацким рисунком Статуи Свободы. Он ощущал себя выдернутым из правильного порядка вещей, но плакать опять было отвратительно, даже немногим позорно. Мистер Локи, за которого он страдальчески уцепился, не выносил слез. Но это было всяко лучше, чем те люди. По крайней мере, это был логичный вывод для ребенка. - Питер, что ты помнишь последним, событие, день, год? - Старк озадаченно смотрит. Происходящее могло быть временной ловушкой, когда дите и подросток поменялись местами. А могло быть, что Питер вернулся физически в определенный промежуток времени, все еще находясь в этой реальности. Но одно было хуже другого. Вопрос только конкретно "что"? И не факт, что нет иных развилок событий, которые бы могли привести к подобному исходу. Мальчик переводит взгляд на Тони, болтая ногами и постоянно задевая ногами бога, раздраженно шикающего на каждое подобное действие, но молчавшего на острые слова. Не сказать, что положение Локи здесь было лучшим, но, в конце концов, он ничего не терял, как и не приобретал, только не считая мидградского кофе и бульварного чтива в виде немецкого абсурда Кафки и утопичности Оруэла. - Ну, сегодня, третьего июля, мама обещала сводить меня в парк. Мы сели на станции Форест Сайтон Хилс на первый автобус и я уснул по дороге, а теперь тут, - Паркер задумчиво и волнуясь кусает нижнюю губу, отдирая тонкие пласты кожицы до трещинок, сквозь которые зудит нежная кожа, омываемая горячей кровью. Дети не умели полностью властвовать над своими эмоциями, он был как на ладони. - Я сказал что-то не так? Проблема приняла немного кардинальный поворот. Наташа слегка присвистывает, впервые обозначая свое присутствие в этой ситуации. - Понимаешь, Пит, этой станции давно уже нет, и сегодня август. Как, собственно, нет и твоих родителей, но каждый из них галантно промолчит. Вежливость. _____ - Я не собираюсь возиться с ребенком, - Локи змеино шипит в лицо мистера Старка и злобно смотрит через чужое плечо на брата, который добродушно позволял Питеру с восхищением рассматривать Мьёльнир и пытаться поднять его. Никакой поддержки! - Возитесь со своим человеком пауков сами! Я здесь ни при чем. Лайфесон говорит, скалясь, выражая всю ненависть своими словами. О, будто, Тони Старк идиот, который добродушно отдаст мелкого пацана под крыло лживого господа, посредством которого была разнесена хорошая часть центрального Нью-Йорка. Проблема была в сложном и неизведанном детстве Питера, которое заставляло отторгать его большинство окружения Энтони. - Тебя не просят, мелкий сраный божок, - о, Железный Человек тоже умел переходить на грубости с твердым и непоколебимым голосом. - Тебя ставят перед фактом дальнейшего развития событий, в которых если с головы пацана хоть волос упадет, то Вальхаллы ты даже во снах не увидишь, я тебе обещаю это. Лайфесон отвратительно фыркает, но сжимает губы в тонкую полоску, удерживаясь от порыва сказать дрянь. Не в его положении, которое было загнанным после того, как "приютиться у Старка это же такая классная идея". Для бога лжи это было низко, наравне с уровнем заключения: Пятница регистрировала все всплески магической энергии, докладывая Тони. Слишком унизительно. Он скован. В конце концов, он скорее убьет ребенка, нежели сможет поиграть с ним даже в банальную "молчанку". Возможно, Паркер не был уж и таким плохим человеком или в данном случае ребенком - даже в шестнадцать -, он не выражал ненависти или неприязни, терпел колкие фразочки в свою сторону и всегда, не то чтобы вежливо, Питер никогда не был образцом джентльменства, скорее даже приятельски, приносил с кухни крепко заваренный чай не только себе, но и ему, богу лжи. Звучит как начало сюрреалистической комедийной прозы в стихах. Мальчик забавно смеется, когда поднимает молот - точнее, этому способствует Тор, никто же не запрещал легкого акта помощи - но от этого легче особо не становится.