curious

- Мистер Локи, я хочу есть. - И что ты предлагаешь мне сделать? Нет, определенно Питер был не слишком-то и нормальным ребенком даже в свои сахарные шестнадцать, но разбудить бога лжи посреди ночи - электронные часы, кажется, показывали порядком трех часов - было слишком, ну, немного слишком, совсем-совсем слишком. Как и в целом посметь прийти в его комнату без разрешения. - Покормить? - Паркер говорит это как единственное логическое заключение, словно о вариантах "потерпеть до завтрака" или "быть выставленным за дверь" и речи не было. - Корми себя сам, - Локи испытывает нарастающую злость. Он вытерпел вечер, когда Питера попытались окружить вниманием, немного даже сюсюкаясь с ним. Он вытерпел то, что с Питером пришлось сидеть, пока он не уснет. Он вытерпел несуразную болтовню о том, что "мама мне рассказывала сказки или что-то интересное, например, про мистера Эдисона". Лайфесон не знал никаких Эдисонов и не собирался распыляться на сказки, которые теплились внутри него как приятные и нежные воспоминания о матери. - Я не знаю, где кухня. И там темно, - Паркер неловко мнется, переступая босыми ступнями по полу, словно стесняется говорить дальше или выдаст сейчас необъятный секрет. - Я боюсь темноты, мистер Локи. Мистер Локи смотрит прищуренным взглядом. Питер Паркер это бомба замедленного действия с оголенными проводами, которая взрывается массой проблем и апофеозных ситуаций. Локи никогда не водился с детьми. Не считая брата, формально Тор куда старше его, но по уровню развития был с Питера, возможно, из-за того, что в Лайфесоне взъедались время от времени детские обиды. - Твои проблемы. Говорит и отрезает. Будто он захочет жалеть несуразного земного ребенка. А может просто забавляется, ожидая, что уголки глаз Питера начнут жечь слезы, а голос станет как у побитой собаки после колес массивного австралийского автопоезда. - Я с Вами поделюсь, - Паркер супится, но оптимизма в нем просто бесконечная доля. - Если вы приготовите. Но я готов Вам помочь! Вот факт: что в шестнадцать, что в пять, Питер остается все тем же стойким надоедливым мальчишкой. Настолько стойким и надоедливым, что Лайфесон снисходит, слыша глухое урчание чужого желудка. Питер просто чертов невыносимый ребенок. В конечном итоге это "я хочу есть" вылилось в горячее молоко, перемешанное с какао-порошком и печенье с шоколадной крошкой. Ребенок вполне мог бы справиться с этим без него, в конце концов, он не годовалое дитя, еле стоящее на своих двух и кое-как мямлящее простейшие слова. Ему даже не нужно было пользоваться плитой! Паркер довольно сидит за столом, болтая ногами и кроша на стеклянную поверхность. Локи испытывает внутри себя злость: он не записывался в няньки к пацану, не собирается подтирать тому слюни в каждой ситуации и не испытывает преусловутое чувство нежности. Это просто очередной груз, свалившийся на его плечи, с которым Лайфесон предпочел бы действовать сродни Кроносу: сожрать ребенка. _____ Локи приходится. Питер не то, чтобы не согласен с тем, чтобы его обследовали все эти странные люди, но то, чтобы жмется к чужой ноге, крепко обхватив руками, словно это спасет от всевозможных бед. Помогало не особо, но зато к ним никто не приближался на радиус, меньший нескольких метров. - Питер, тебе снова нужно стать взрослым, - когда все это закончится и уляжется, Старк будет немногим сожалеть, что взял в команду действительно ребенка, с которым трудно совладать в любом возрасте. И если в шестнадцать Паркера можно уговорить на пустом, то сейчас он как чертов маленький нидерландский капиталлист: ему нужно что-то взамен, и это отнюдь не одна безопасность и неприкосновенность. - Зачем? - ребенок - стадия человека, лидирующая по количеству задаваемых вопросов в минуту. - Потому что в этом мире ты взрослый и ты нужен здесь, - Старк говорит это с плавной интонацией, склоняясь к мальчику. Конечно, кто же еще будет снимать испугавшихся высоты кошек, пригонять украденные велосипеды, переводить бабушек через дорогу и совершенно случайно нарываться на неприятности, находя плохих парней, чтобы потом мистер Старк вытаскивал твою неусидчивую задницу из всех передряг? - А какой я здесь? Возникает неловкая пауза. Локи бы съязвил, что такая же заноза в заднице, но у Старка слишком напряженное лицо. Они не знают, ловушка ли это времени, в которой произошел обмен фрагментами или Паркер все здесь и сейчас, но немного видоизмененный и это никак не отразится на его жизни. - Храбрый, - Тони поджимает губы, упуская "иногда безрассудно", но ребенку не стоит знать. Питер приоткрывает рот. Питер иногда боится мокриц, темноты в зале, когда тени отражаются страшными монстрами, порой боится странных людей в метро, а иногда тех, про кого нельзя говорить дома, но он не знал почему. Значит, здесь он может ловить мокриц в темном зале, выдирая их из рук странных людей метрополитена, говоря громко и четко про то, что нельзя? Это было круто. Он соглашается позволить обвить себя десятком проводов, если мистер Локи будет рядом. Если будет это легкое чувство безопасности и защиты. Вдруг, у него есть классная пушка и секретные приемы, как в популярных фильмах, которые помогут спастись им вдвоем отсюда. На кончиках пальцев ощущается легкое покалывание, что хочется смеяться и болтать ногами. Только нельзя. Мистер Старк сказал. - Он такой серьезный всегда? - спрашивает после Паркер. Он довольно сидит за высоким стулом на кухне, накручивая на вилку длинную пасту в соусе. Мама готовила вкуснее, но и эта совсем ничего, есть было можно, если добавить побольше соуса. - Или только со мной? Локи не любит любопытность ребенка, он цедит крепко заваренный чай, и краткое: - Иногда нет. - А когда? - очередной вопрос с чавкающим звуком, Что за отвратительная манера? - Когда спит. Питер осмысливает информацию, дожевываю пасту с расплавленным сыром, а потом улыбается, осознавая контекст. Ему просто понравилось. _____ - Они все супергерои, да? Питер утыкается подбородком в подушку, перекладывая ее на другую сторону, чтобы смотреть на сидящего - и крайне раздраженного - мистера Локи. Ему не нравилось весь день находиться рядом с мальчиком. Ему не нравилось следить за тем, чтобы любопытство не сгубило его где-нибудь между пятидесятым и шестьдесят вторым этажом - не то, чтобы у Мистера Старка тут очень опасно, но то, чтобы не везде им вдвоем рады и не то, чтобы Паркер - британская кошка, но находиться вместе приходится. - Да, можно сказать и так, - Локи слегка морщится, возможно, даже брезгливо, ему неуютно здесь, тут он словно белая ворона, которой вечно обдирают перья, а застрекотать от боли она не может. Как и сделать что-то против. У асгардских богов больше нет родного дома. Ребенок смотрит своим извечным любопытным взглядом. Паркер был любознательным пацаном, пытался везде лезть и хотел говорить о многом: если бы Солнце было звездой двойного типа, то куда бы вертели головой подсолнухи или если бы можно было создать ферму с гусеницами, поедающими пластик, то сколько гусениц понадобилось, чтобы очистить планету Земля со всем космическим мусором, выброшенным небрежными людьми? По вопросам Пита можно было составлять энциклопедию, но Локи лишь раздраженно подпирает щеку ладонью, смотря на мальчика: у него осталась недочитанная последняя Воннегутовская книга, а ребенок мешал это сделать. - А ты тоже супергерой? Локи поджимает губы в белую тонкую полоску. Супергерои не приносят намеренно в города разруху, не хотят захватить мир, подчинить себе человечество - или хотя бы одного маленького человечка, чтобы он наконец-то уснул - и сделать много плохих-плохих дел. Но формально он сейчас в башне Старка, со всеми, где его немногим хотят выгнать, немногим хорошенько набить морду за все такое же хорошее и прекрасное в прошлом, формально он часть команды, хоть и незначительная, не такая уж и важная и за которой нужно блюсти надзор. Никто не исключал, что господь лжи затеет что-то иное. - Нет, не совсем. Я божество, Питер. - Но мама говорит, что никакого бога на свете нет, люди произошли от человекоподобных обезьян, а не из глины, а все, что происходит это законы физики, - Паркер слегка возмущенно тараторит, сминая подушку, чтобы удобнее улечься на ней. - А я верю своей маме. Вступать в спор с ребенком - немного безрассудная затея, а Локи ленив подобно вечерней черной кошке в подобном сейчас. - Я не Иисус или Будда, я бог хитрости и обмана - Локи изображает лукавую улыбку. - И не сотворял всего мира. Он был сотворен задолго до моего рождения. Питер смотрит с легким прищуром на Лайфесона, взвешивая, доверять ему или нет, но потом задает резонный вопрос: - А ты видел динозавров или каменноугольные леса? Какие они? Как думаешь, можно было держать бронтозавра вместо черепахи? Он, конечно, огромный, и мозг у него с орех, но он должен быть безобидным. Именно поэтому Питер Паркер - катастрофа, бомба замедленного действия, он лепечет и лепечет, рассуждая уже сам с собой, перебегая с Вояджеров на амебозоев, с огромного Ан-225 "Мрии" на количество колец Сатурна. Возможно, болтливость была его особенностью. Локи лишь устало смотрит на мальчика, прикрывая глаза. Он уставал от этого потока слов. Земля была не особо интересным куском вселенной, но иронично, что теперь она пытается быть для Лайфесона домом. - Мистер Локи, вы так и не ответили на мой вопрос: вы видели динозавров и каменноугольные леса? Мистер Локи поджимает на секунду губы, злиться на Паркера просто бесполезно, он поумерит свой пыл на несколко минут, а потом его снова понесет, словно без тормозной системы по склону. - Нет, я не был здесь в эти времена, но если бы в них был ты, то на такого громкого и болтливого тебя уже давно устроил охоту какой-нибудь птеродактиль, - ничего личного или колкого. Пускай обижается, сколько хочет, он не будет извиняться перед ребенком. Паркер перекатывается на спину, раскидывая руки словно крылья. Он задумчиво смотрит в потолок, а потом поворачивает голову к богу лжи: - Ну и ладно, зато я бы увидел настоящего динозавра, а Вы - нет. И засыпает.