Возвращение

После моего воскрешения все стало немного по-другому. Я стал больше ценить качества других людей и принимать их слабости, Гарри зорко следил за мной, от чего мне становилось смешно (т-с-с, ему ни слова). Помимо универа он занялся артефакторикой и ЗОТИ, к ним у него есть дар, Джереми стал проводить курсы по военной подготовке, у него это хорошо идет, Гермиона учила магическое правоведение и кучу других наук. После нашей «ночи» мы орали друг на друга до хрипоты, Джей и Лили, что пришли (как они смогли пройти в замок — для меня загадка номер один), посмеивались над нами. — Почему ты мне ничего не сказал? — спросил Гарри, проснувшись и посмотрев на меня. — Зачем? — ответил я вопросом. — Потому что это касается МЕНЯ! — повысил тот голос. На что я хмыкнул: — Ну и что? Это было моим решением. И я все сделал правильно! — повысил голос в ответ. — Правильно?! — прошипел Поттер взбешенно. — Правильно?!!! Я чуть с ума не сошел от того, что ты меня к себе не подпускаешь! А ты, оказывается, мне решил сделать подарок! — он ядовито выплюнул. — Отдать всего себя за мою жизнь! Ты чертов эгоист! Гад ползучий! Сволочь слизеринская! Убил бы, если бы не любил до одурения. — выдохшись, тот замолчал. — Как я испугался, когда увидел тебя, истекающим кровью. Никогда не знал, что могу бояться за кого-то настолько сильно. Ты дорог мне. — он посмотрел мне в глаза. — Я говорил тебе. Но скажу еще раз: я тебя, — я прижал ладонь к его губам, поцеловав, он убрал ее. — Люблю! Вот, я сказал это, и мир не рухнул. — Гарри беззаботно рассмеялся. — Идиот. — покачал я головой. — Ага.Твой! — припечатал он. — Гарри, я… — теперь он заткнул меня, но более приятным способом. — Тебе придется выслушать меня. Рано или поздно. — поставил я того в известность после поцелуя. «– Вы намиловались?» — спросил насмешливо Джеймс, я виновато посмотрел на него. «– Я рад, что ты больше не один.» «– Я тоже», — улыбнулась нам Лили. — Но? — заикнулся я. — Никаких но! — отрезал Гарри и с жаром поцеловал вновь. «– Северус», — позвал призрак Джеймса. — Да? «– Не запирайся. Говори о своих слабостях.» — я нахмурился. — Не куксись, тебе не идет. Ты не всемогущ, и у тебя есть слабости и чувства. Попробуй.» — он насмешливо посмотрел на меня. «– Гарри, — позвала Лили сына. Тот вопросительно посмотрел на нее. –Береги себя и Северуса. Конечно, он бывает той еще задницей, но он стоит того, — та замолчала и, приблизившись, поцеловала нас в макушки. — Нам пора.» — они переглянулись, и Джеймс, поцеловав сына в макушку, посмотрел мне в глаза и легонько поцеловал в губы. «– Пора. Прощайте.» Они отошли, и взявшись за руки, рассстаяли словно снег на солнце. — Мама! Папа! — воскликнул Гарри, его глаза были полны слез, и я, не придумав ничего большего, обнял его. — Ты не один. Ты больше не один. — твердил я словно мантру. Тот удивленно посмотрел на меня. — Правда? — я кивнул вместо ответа и сам поцеловал мое наваждение. — Ой! Мы зайдем попозже! — раздалось от дверей. Посмотрев туда, мы увидели Уайт и Лавгуд, те озорно сверкали глазами. — Стоять! — сипло рявкнул я, на что те рассыпались в хохоте, посмотрев на Гарри, я увидел, как тот сдерживает смех. — Сговорились! — прошипел я, на что тот расхохотался. — Мне пора. — буркнул я и, поднявшись, уже сделал шаг. — Решил сбежать? — ехидно спросил тот меня. — Не важно. — буркнул в ответ и поплелся к выходу, при этом делал вид, что иду словно король на коронации. — Ну да, ну да. Потом поговорим. — послав мне воздушный поцелуй, Гарри нахально посмотрел на меня, и подмигнув, перевел взгляд на своих друзей. Я выскочил из Больничного крыла. — Как он мог? Зачем?! Почему именно я?! — ярился я, несясь по коридорам школы. Моей единственной мыслей было добраться до кабинета директора (то есть моего) и умчаться в неизвестном направлении. Но эта роскошь мне была не доступна. Там была Минерва. — Тебе лучше? — сверкая глазами, спросила та, не успел я переступить порог. — Да! — огрызнулся я сиплым голосом. — Не кричи. Сядь! — прикрикнула она. Я послушался. — Как маленький ребенок. — пожурила Минерва. — Теперь серьезно. Почему ты никого не поставил в известность? — она посмотрела на меня ожидая ответа. — Поставил. — пробурчал я себе под нос. — Кого? — послышался требовательный вопрос. — Хогвартс! — крикнул я и закашлялся. — Не ори! И при чем тут школа? «— А я ей не скажу ни слова», — раздался хитренький голосок. — Ты обещал! — взвился я. — С кем ты говоришь? И я тебе ничего не обещала. — непонимающе та смотрела на меня. — Почему я? — злился, вглядываясь в обстановку кабинета. «— А кто?» — прозвучал ехидный вопрос. — Минерва лучше меня, Филиус тоже подойдет. «— Нет! Ты лучшая кандидатура». — веселилось это кошмарное строение. — Ты псих! — рявкнул я. «— Каков директор, таков и я». — был лаконичный ответ. — Северус! Прекрати разговаривать сам с собой! — повысила голос собеседница. — Я с Хогом разговаривал. И почему она тебя не слышит? — задал я вопрос. «— Меня может слышать только тот директор, которого я принял». — заметил тот. — Но? — Прекрати сходить с ума! Я вызываю Поппи. — она зло посмотрела на меня, и наколдовав патронус, попросила колдоведьму подняться в кабинет директора. Патронус так и остался витать в кабинете. — Хог!!! Прекрати! Иначе меня в Мунго запрут, и останешься ты без меня. — отчитал того. Тот покачал головой (или мне так показалось. Вобщем, у меня такое ощущение. Мерлин! Черт с ним), но патронус исчез, и через десять минут в кабинет вбежала взолнованная Поппи. — Что случилось? — она переводила взгляд с меня на Минерву и обратно. — Он с Хогвартсом разговаривает. — пожаловалась та колдоведьме. — Это хорошо. — у Макгонагалл даже челюсть отвисла. — Значит, он его принял. А ты что, не знала об этом? — та покачала головой. — Только истинный директор может разговаривать с замком. Альбус как-то говорил об этом, и я запомнила. А как это? — спросила она меня. — Слышу его и все. Он словно мой внутренний голос. И говорит, как я. — сдал я строптивое здание. — Ха. Значит, он правда принял тебя. И да, он будет вести себя как ты. — она проказливо улыбнулась, мне же стало не по себе. — Но если ты изменишься — он тоже изменится. Я пошла. — мы кивнули, как болванчики. — Значит, поэтому ты тогда смог переместиться прямо в кабинет? — она испытующе смотрела на меня, вертя волшебную палочку. — Да. — Все это время я исполняла твою работу?! — гаркнула та. — Да. — И что мне с тобой делать? — Понять. Простить и отпустить. — промямлил я. — Ну уж нет. Ты — директор, и ты вернешься на свой пост. Как объяснишь, что выжил — это не мои проблемы. — она ехидно посмотрела на меня. — А что, у вас с Гарри все серьезно? — Я пока не знаю точно. Но возможно. — сконфуженно пробормотал я. — Это хорошо. — я удивленно посмотрел на нее. — Он переживал после твоей «смерти», потом, когда Гермиона сказала, что видела похожего на тебя, его радости не было предела. — она посмеивалась над моим удивленным видом, залитым смущенным румянцем. — Ну надо же! Поспешите увидеть — смущенный профессор Снейп! — она в наглую смеялась надо мной. Мстила. — Спасибо, Минерва. За все. — облегченно выдохнул я. — Я вернусь, но не сейчас. Мне нужно придти в равновесие с самим собой. — она кивнула, и я, выйдя из школы, трансгрессировал домой. — Как хорошо. Я дома! — выкрикнул я и заозирался по сторонам в поисках свидетелей моего порыва. Кругом была тишина. — Мерлин, как хорошо! — выкрикнул я в тишину. Если бы можно было описать, что такое счастье, то я точно бы описал свое нынешнее состояние, близкое к эйфории. Поттер пришел ближе к вечеру, и припечатав меня к стене, стал целовать словно дорвавшийся книзл до сметаны. И урчал точно так же. Как мы оказались раздетыми? Об этом никто из нас не скажет — никто об этом не помнит. Зато ласки и поцелуи навечно запомнились мне, насчет Гарри не могу сказать. Я плавился от ощущений, возбуждение волной накатывало и вскоре снесло мою «плотину». Я отдался этому порыву. Он, рыча, срывал мои болезненые стоны с губ, кусая мою шею переходя к груди и соскам (оказывается, они чувствительные. Никогда бы не подумал), спускаясь все ниже и ниже. — Черт! — сорвалось единственное слово с моих губ, когда тот заглотил мое естество. Но через мгновение и это стало мне не доступно, я, порыкивая, стал вбиваться в его жаркий и гостеприимный рот. Отстранив того от себя, для чего пришлось приложить усилия, поцеловал того и в два счета довел себя до разрядки. Посмотрев на моего любовника, я увидел, что тот до сих пор возбужден. Я прикоснулся к нему и он, с криком, выплеснулся мне в руку. Наложив очищающее, мы перебрались к камину и теперь обнаженные лежали на шкуре, греясь в тепле, исходящему от огня. — Ты как? — спросил я это недоразумение. — В порядке. А ты? — В норме. — Северус? — У-у? — А большее между нами будет? — он повернулся ко мне и стал выцеловывать на моей груди один ему известный узор. — Давай не будем торопиться. — посмотрев на того, я потянулся и поцеловал его неторопливо, но страстно. — А что? Ой! Простите! — раздалось нам в спину. — Поздравляем! — донеслось уже со второго этажа. — Попали. — захихикал я, через секунду Гарри присоединился ко мне. Мы ржали до слез, после этого наложив кучу заклинаний, перешли в спальню, и, крепко обнявшись, уснули. Вот такой был наш первый раз. Немного наивный и невинный по сути, но искренний и жаркий. После этого мы постоянно оказывались в одной постели, но почему-то не доходили до проникновения. Пока я не словил проклятие, предназначенное Гарри. Мы прогуливались в обновленном Хогсмиде (решили прогуляться перед обедом в Хогвартсе, пришлось туда вернуться), когда я краем глаза заметил, как в любовника летит луч проклятия. Я закрыл его собой. Остальное помню словно в тумане. Меня выворачивало от желания отдаться кому-нибудь, принадлежать кому-то. Гарри, перенеся меня домой, взял все в свои руки. — Потерпи. — попросил он. Я все слышал и чувствовал сквозь марево желания. Он наложил очищающее и заклинание смазки, растянув, он одним движением ворвался внутрь. Я зашипел. Привыкнув, кивнул. Тот аккуратно стал двигаться, но проклятие толкало меня на безумие. Я активно стал насаживаться на его достоинство. Тот пытался меня сдерживать, но полыхающее желание делало меня сильнее, и я просто ускорял свои движения. Вскоре мы забились в оргазме, но мне этого было мало. Я начал заводить его снова. — Остановись! — просипел Гарри, но я практически не мог сопротивляться проклятию, попавшему в меня. Я желал обладать этим телом. Похоже, проклятие было двойного действия. Накинув нужные заклинания, я стал целовать того и попутно растягивать. Он шипел, как змея, обещая все муки ада тому, кто пытался его проклясть. Растянув того, я ворвался и через минуту стал вбиваться в него до одурения. — Прости. — все, что мог я произнести. Втрахивая того в матрас, я испытывал небывалое ощущение правильности и нужности. Вскоре мы в крике выплеснулись, и, отлепившись, наложили очищающее. Мое безумие закончилось. Приподнявшись, я призвал заживляющее и смазал Гарри все необходимое, после этого он так же смазал меня. — Как ты? — заботливо спросил тот. — Прости меня. — повинился я. — Ты не виноват. Это предназначалось мне, а ты как всегда принял огонь на себя. — Но? — пытался я возразить. — Спасибо тебе, и мне понравилось. — Мне тоже. — покраснел я. Тот хмыкнул, и мы до утра переговаривались о всякой ерунде. На завтрак мы спустились, держась за руки, смущаясь страшно (ну я так точно). Уайты понимающе подмигивали нам, чем еще больше вводили в смущение. Сказать, что после этого все стало хорошо — значит соврать. Мы ругались с Гарри до хрипоты, ссорились до сгущения магии вокруг, но мы мирились всегда. Вернувшись на пост директора, я поставил всю магическую Англию на уши. Это было моим счастьем, и я могу в этом признаться всему миру. — Я тебя люблю! — признался я после двух лет совместной жизни. Видели улыбку Чеширского кота из Алисы? У Гарри она была шире, а глаза сияли так ярко, что становилось неудобно от того, что я могу вызывать столько чувств. Мы всё так же жили в Раю, все вместе. То есть Уайты и мы, Аманда и Элизабет приходили к нам, и мы, посовещавшись, стали их крестными по магии. Те были рады до невозможности. А когда пришли в Хогвартс, то вообще их счастью не было предела. Мы же нашли в приюте мальчишку и усыновили того, Реми и Герми (и половина магБритании) были в откровенном шоке. Мы же радовались нашему счастью по имени Энтони. По показателям он станет довольно сильным волшебником. Через год мы усыновили еще и Марка, сперва Тони ужасно ревновал нас к нему, но мы объяснил тому, что Марк тоже хочет семью и достоин ее. Энтони неделю думал, после подошел к Марку и, протянув руку, поздравил с приобретением семьи. Для меня это стало отправной точкой. Я заново учился открывать себя, свои слабости и чувства. Наличие детей предусматривало это все, и мне стало необходимо изменить себя. Перелистывая альбом, я вглядывался в фотографии любимых людей. Да, теперь я могу с точностью сказать, что люблю Гарри, люблю наших детей, крестницу и крестника (Эдмунда — старшего сына Уайтов). — Что там? — спросил Гарри, зайдя в мой кабинет в Хогвартсе. — Вспоминаю. — он поцеловал меня и перевел взгляд на фото. — Это было незабываемо! — воскликнул мой муж. Да, мы поженились, через год после проклятия. И я до сих пор не знаю, что этот интересный, сильный и смелый волшебник нашел во мне. Возможно, я спрошу его, но вряд ли он мне скажет что-то другое. — Ты — мое счастье! — обнял я мужа и поцеловал. — Ты — моя жизнь! — ответил тот. Моя жизнь много раз делала резкие повороты. Но тот поворот в наших отношениях я не забуду никогда. Это и есть мое счастье — истинное, выстраданное, нужное. Возможно, через века в этом кабинете, будет висеть портрет с двумя волшебниками, где один сидит на коленях у другого и целует того. Возможно, моего не будет. Но хочется верить, что даже после смерти мы будем вместе. — Сядьте рядом! — возмутился художник, пытающийся нарисовать наш портрет, на что Гарри махнул рукой и жарко поцеловал меня. — Черт с вами! Так нарисую. — тот принялся рисовать, а мы продолжили наш поцелуй. Поцелуй длиною в вечность.