Ночной дождь

[ Включите трек 1 ]

      Остров Лолетеру, 7 лет назад       — На горизонте пиратский корабль!       — Реймонд и Свит вернулись!       В тот знойный июньский день Лолетеру впервые за два года вздрогнул от гула островитян.       — Зак, дедуля Така! Папа вернулся! — одиннадцатилетняя Офелия взволнованным вихрем влетела в дом, отвлекая деда и брата от попыток помыть еще мелкого, но уже превосходно царапающегося и кусающегося котенка Арчибальда. Такамура и Зак синхронно повернулись на голос Офелии, роняя Арчи в тазик с детским мылом.       — Папа! — Зак практически просиял.       — Эх, молодежь, — с улыбкой вздохнул дед, провожая внуков, убежавших на улицу, и все же вылавливая возмущенного котенка обратно.       — Пиратам не место в городе, — кто-то тихо сказал, когда брат и сестра полетели к причалу. Притормозив, Зак раздраженно задрал голову вверх. В ветвях деревьев ожидаемо обнаружился Ларри, сын их соседа Ооты Фауста, с которым Реймонды не ладили от слова совсем. Просто потому что Реймонды — дети пирата, а Оота пиратов на дух не переносят. Да если честно, первое время и другие горожане воспринимали пиратство своих земляков в штыки. Но ни Реймонд Рейн, ни Свит Скам не вредили жителям острова, даже наоборот, добывали для них разные необычные и полезные штуки, так что со временем лолетеровляне смирились.       — Много болтаешь, — сообщил Зак соседскому мальчишке Ларри. И великодушно швырнул в него камнем, сбивая с ветки.       — Зак, быстрее!       — Иду!       В доме Реймонд в тот день устроили почти пир. Рейн привез детям и старику столько всего, что у тех буквально глаза разбегались.       — Давненько же я не был дома, — журчал счастливо Рейн. — Вы так подросли, Зак, Офелия… О, это и есть тот самый малыш Арчибальд из писем? Какой пухленький.       — Это шерсть, — засмеялась Офелия. — Зак и деда его недавно помыли. Ой, в двери кто-то стучится!       — Наверно, Скам пришел, — Рейн тут же поднялся. — Пойду открою.       К озадаченности мужчины, на пороге стоял Оота Ларри.       — Ты тоже вырос, — Реймонд потрепал его по волосам. — Как твой отец? Стало лучше?       — Вы привезли нам редкие травы… — смущенный до смерти, выдавил мальчик. — Хотя моя семья всегда к вам так плохо относилась… С…спасибо Вам! И простите!       Ларри планировал отважно сбежать, но не учел, что его схватят за воротник и поднимут в воздух.       — Ты проделал к нам такой храбрый путь, — мягко улыбнувшись, напомнил Реймонд. — Будет жаль, если ты просто так уйдешь. Верно?       — Но мы с Заком…       — Не ладите, да?       — Угу…       — Но ведь он тебе нравится?       Ларри уставился вниз, затем вбок, затем снова вниз.       — Д-да… — наконец пискнул он. — Я бы очень хотел… с ним подружиться… Но мой папа…       Рейн вновь улыбнулся.       — Раскрыть тебе один секрет? — заговорщицки предложил он. — Отношения взрослых не должны влиять на детей.       Оота осмысливал эти слова, пока его вели в таинственный соседский дом, где он ни разу не был.       — Па-а, — мгновенно ощетинился Зак при виде нового «гостя». — На дядю Скама это совсем не похоже!       — Конечно, ведь дядя Скам как обычно опаздывает, — ухмыльнулся находчивый Рейн. — А теперь все к столу. Живо, живо!       Ларри и Зак окинули друг друга странными взглядами, но не проронили ни слова.       — Что еще интересного было в ваших с дядей Скамом приключениях? — с горящим восторгом в глазах спрашивал Зак, дергая отца за рукав. Застолье в самом разгаре, и капитан Реймонд был уже немного пьян, а его накама и вечный опоздун старпом Свит до сих пор не соизволил явиться.       — Ну-у, — специально с интригой протянул Рейн. — Например, мы все же нашли дьявольские фрукты. Целых четыре!       — Дьявольские чего? — Офелия, жевавшая яблоко, тут же глянула на свой фрукт с подозрением.       — Это такие волшебные плоды, которые дают различные способности, — с воодушевлением поделился с дочерью Реймонд. — Жаль, после них плыть будешь только топором… О, а еще у них просто фантастически ужасный вкус!       — Отлично. А ты — просто фантастический дурак, — вымолвил Свит, внезапно появившийся перед другом.       — Скам, ты пришел, — сверкнул пьяной лыбой Реймонд. — Почему так долго?       — Потому что искал дьявольские фрукты, — Свит был готов закипеть.       — Но я же отдал их тебе, — на полном серьезе напомнил Рейн.       — Ты дал мне это, — на полном серьезе Скам бросил на стол мешок спелых груш. Рейн глупо хмыкнул, понимая, что перепутал мешочки. — Где фрукты? — задал главный для них вопрос Скам. Реймонд молча посмотрел на детей, тут же выплюнувших яблоки разных цветов. После медленно перевел взор на подозрительно кислое яблоко в своей руке. Он-то, наивный, решил, что вкус противный из-за алкоголя…       — Ой.       В доме Реймонд раздался крик.       — Ты скормил все детям?!       — Я не знал!       — Мы их искали два года!       — Главное, что нашли!       — Рейн, ты придурок!       — Я тоже тебя люблю!       Ларри, Зак и Офелия во все глаза наблюдали, как полноценные взрослые носились друг за другом по всему дому, швыряя мебель. Дед Такамура давно уже спал после выпитого эля, удобно примостившись среди стульев в обнимку с котом. И только двое пиратов громили комнату, пытаясь доказать, кто виноват и почему.       — Получается, теперь мы фруктовики? — задумчиво протянул Зак. В глазах мальчишки вспыхнул ярый азарт. — Это же здорово!       — В каком месте? — не разделила его энтузиазма сестра. — Мы стали монстрами, как те пираты на розыскных листовках!       — Именно, — у Зака губы задрожали от восторга. — Мы сможем быть пиратами! Уплывем вместе с папой и дядей Скамом в море!       — Была бы мама жива, вправила б тебе мозги, — прогудела Офелия. Перспектива куда-то плыть ей совсем не нравилась.       — Но если мы и правда монстры, — сказал Оота, — то какие тогда способности у нас есть?       — Что они делают? — спросил Скам у Рейна, когда внезапное мычание детишек прервало их перепалку.       — Пытаются медитировать? — предположил Рейн.       — Нет же, — возразил Зак, опираясь на Ларри, чтобы подняться, — мы пытаемся… — плечо Ларри под его рукой засветилось, и Оота внезапно рухнул без чувств. Зак уставился на свою ладонь. — Что я только что сделал?       — Ты сломал Ларри! — возмутилась Офелия, с чувством сестринского долга треснув брата по башке. Нервно перебирая пальцами, она склонилась над вырубленным соседским мальчишкой, совсем не обращая внимания, что для всех он как будто исчез. Причем исчез так надежно и натурально, что сами они это поняли, лишь когда Зак случайно снес касанием стену и всех обдало предгрозовым ветром, а Офелия наобум сложила несколько крестиков и кружочков пальцами, параллельно тряся Ларри за плечо и хлопая по щекам.       — В общем, я не виноват, — решил, что это удобный момент для завершения их спора, Рейн и бросился прочь.       — Ну-ка стоять, — Скам спокойно схватил его за шиворот, как шкодливого котенка, и замахнулся для смертельной щекотки. Рейн выставил блок руками, но левая внезапно превратилась в штатив со шприцем и впилась Скаму в ладонь. Глотнув крови, шприц превратился в колбу, а затем — снова в обычные пальцы. Рейн все свалил на дурацкий алкоголь. Скам все свалил на дурацкого алкоголика. Дети свалили из комнаты в принципе, поскольку взрослые начали материться.       — Эх, стену надо будет подлатать, — с наигранной улыбкой произнес Зак, садясь на краю случайно созданной дыры, возле сестры. Та сидела печальная и глядела куда-то вперед.       — Я не хотела никаких сил, — сказала она. — Это для парня быть монстром — круто.       — Хэй, но ты ведь не монстр, — как бы между прочим заметил Зак. — Ты не вредила соседу и не ломала дом. Если кто-то из нас и монстр, то это… — Зак собирался указать на себя, но в тот же миг взрослые снова зашумели, и, обернувшись, дети вновь увидели у своего папы шприц вместо руки. — …то это точно наш придурок отец, — закончил Зак, вместе с Офелией выпадая в осадок.       Ларри, сидевший в метре от них, прислонившись к стене, посмотрел на свои руки. Он не совсем понял, почему очнулся среди хаоса и куда делась вся его бодрость, но, похоже, дела обстоят куда серьезнее, чем казалось сначала. Если слова этих двоих правдивы, то выходит…       Ларри зажмурился и выставил руки вперед. Ничего. Тогда он подвигал ими, пошевелил пальцами. Ничего. Какие бы манипуляции он ни делал, какие бы знаки и комбинации ни складывал, к чему бы ни прикасался, ничего не происходило.       «Рейн-сан говорил, фруктовики плавают, как топор», — вспомнил Оота. И покосился на дыру в стене, за которой шумело море. Там все еще сидели брат и сестра Реймонд, смотревшие куда-то на улицу и обсуждавшие свои новые силы.       Оота глянул на ладони еще раз. И решительно поднялся.       — Как думаешь, папа возьмет меня с собой в следующее путешествие? — Зак опустился подбородком на руки и уперся локтями в колени, удрученно вздохнув. Он сам прекрасно знал ответ на свой вопрос. Молчание Офелии только подчеркивало его. Однако вид моря, немного встревоженного назревающей непогодой, как в отместку манил пуще прежнего. — Эй, — взгляд мальчишки слегка изменился, когда он заметил средь волн непонятные колебания. — Там человек? — Реймонд напряг зрение и поднялся. Взгляд мальчишки изменился окончательно, когда он узнал в тонущем Ларри.       — Зак! — всполошилась Офелия, едва брат бросился к бушующим водам. Рейн, выбежавший следом, вовремя схватил сына за воротник.       — Тебе нельзя! — напомнил он. — Ты теперь фруктовик и не умеешь плавать, не забывай!       — Вот именно, — заметил Скам. В отличие от взволнованного капитана, он был поражающе спокоен и раздражающе равнодушен.       — Но он же утонет! — возмутился Зак. Скам молча проследовал мимо, на ходу разгоняясь и прыгая в разгневанное чем-то море.       — Я… я за подмогой! — Офелия умчалась к соседям, тревожно оглядываясь на абсолютно безлюдные волны.       — Зачем этот придурок сунулся туда? — Зак снова и снова бегал глазами по воде, но никто так и не выплыл. — Зачем он вообще пришел к нам? Если бы он не…       — Уже поздно жалеть и думать над чужими поступками, — Рейн потрепал сынишку по волосам, неотрывно следя за морем. — Скам обязательно спасет его, вот увидишь.       Будто услышав своего капитана, Свит тут же вынырнул с Оотой на спине и подался к берегу. Море взбесилось окончательно.       Когда к ним прибежал встревоженный Фауст, коего привела Офелия, Ларри почти откачали. Под выплеск изо рта сына последней воды мужчина повернулся к Рейну и Скаму, ошпарив их сердитым взглядом.       — Как вы это допустили, черт возьми? — рассвирепел он. — Нет, как это вообще произошло?! Ларри превосходно плавает!       — Боюсь, это больше не так, — Рейн действительно сожалел. Склонив голову почти до земли, он удрученно, но твердо произнес: — Простите. По моей вине Ваш сын съел дьявольский фрукт.       — Хочешь сказать, мой сын стал одним из тех монстров, что теперь гоняют по всему морю за несуществующим сокровищем? — о том, насколько гнев Фауста возрос, можно не упоминать. Вероятно, теперь отношения их семей испорчены окончательно. — От вас, пиратов, одни проблемы, — практически выплюнул в лицо Реймонду он. — Вы только и умеете, что отбирать у других самое дорогое.       Ларри закашлялся и попробовал встать. Отец молча помог ему и увел прочь. Небо заволокло тучами, отражая настроение застывших на берегу моря людей.

***

[ Включите трек 2 ]

      Скам замер перед дверью, не решаясь постучаться. После того, как они в абсолютном молчании заделали дыру в стене, Рейн заперся у себя в комнате, и не нужно быть его старпомом, чтобы понять: его обычно радостный капитан сейчас ужасно подавлен.       — Сколько лет прошло, — осторожно протянул Скам, касаясь двери ладонью, — а ваши семьи так и не поладили.       С той стороны не раздалось ни звука. Насколько же сильно его задели слова Ооты?       — Я сказал Ларри, — Рейн все же заговорил. Судя по громкости голоса, он сидит прямо за дверью, — что отношения взрослых не должны влиять на детей. А сам в той же лодке, — кажется, он усмехнулся. — Почему дети должны ненавидеть тех, кого ненавидят их родители? Моя мать не виновата, что выбрала моего отца, а не Ооту-сана.       Ушей Свита достиг легкий стук, как если бы Реймонд прислонился к двери головой. Свит коснулся ее лбом.       — Знаю.       — Получается, дядя Фауст злится на нас, потому что ты увел у его папы нашу бабушку? — Офелия зачарованно глядела на деда, секунду назад закончившего им рассказывать историю своего бурного прошлого. В ответ Такамура рассеянно рассмеялся, ероша затылок.       — Так им и надо, — фыркнул Зак, игравший гусиным пером с Арчи. Старик снова запустил пальцы в волосы, все еще улыбаясь.       — Ох, — Офелия вдруг поднялась с пола и подошла к окну, положив на него ладони. — Дождь пошел.       Зак неохотно покосился на стекла, постепенно начинавшие намокать.       — Через пару часов прекратится, — отмахнулся он.       Тогда они еще не знали, что ни через пару часов, ни даже через пару дней дождь не прекратится.

***

      — Как же давно я не бывал в Лолетеру, — пробормотал довольный Рейн, выходя утром на крыльцо своего дома и наслаждаясь видом родных мест, сейчас щедро омываемых дождем, моросившим с ночи. Учитывая пиратский уклад жизни, посещать дом и семью ему и правда доводилось нечасто. — Ну, пора навестить Сида и хорошенько перед ним извиниться.       — Куда это ты собрался с утра пораньше? — едва ноги Рейна сошли со ступенек и коснулись травы, на мужчину легла чья-то тень.       — О, утречка, Скам, — Реймонд ослепительно улыбнулся. — Я иду к Сиду. Хочешь со мной? Заодно Пэла проведаем. Интересно, как он там?       Скам протяжно вздохнул.       — Ты и правда не понимаешь? — пытаясь быть сердитым, уточнил он. — Сид ждал, что мы привезем ему эти фрукты. Как думаешь, что будет, если мы завалимся к нему не только с пустыми руками, а еще и с новостью о том, что его заказ съели по глупости?       — Он расстроится, — не усомнившись ни на секунду, ответил Реймонд. Свит вздохнул еще тяжелее. Так и не скажешь, что этот мужчина старше его на целых тринадцать лет. В свои тридцать пять его капитан — все еще сущее дитя. — Можешь ворчать, сколько влезет, — хмыкнуло это дитя своему первому помощнику, уверенно продолжив свой путь. Правда, недолго: всего через пару мгновений капитан замер на месте.       «Неужели одумался?» — понадеялся Свит, последовав к нему.       — Рейн, серьезно, ты просто… — не успел Скам обрадоваться, что Рейн не совсем глупец, как стало вовсе не до размышлений. Потому что стоило Скаму подойти, и Рейн свалился ему прямо в руки. — Рейн!       Реймонд был без сознания. Кожа мужчины стремительно белела, а лоб покрывался испариной. От тяжести его дыхания Свиту самому становилось не по себе. Дождь продолжал очерчивать их силуэты дрожащей рябью.       — Черт, да что с тобой?! Зак, Офелия, присмотрите за отцом, я за Сидом! — крикнул он, отнеся Рейна в дом и уложив на кровать. Затем умчался в поток ливня к местному врачу.       Проводив его взглядом, встревоженная Офелия торопливо смочила полотенце холодной водой и положила папе на лоб. К несчастью, именно сейчас Зак был вовсе не дома. «И куда только этот мальчишка удрал? Папуль, просыпайся скорее».

***

      Сколько бы Зак ни стучал, ему не открывали. Зачем он вообще сюда пришел? Почему не сидит сейчас у камина в окружении любящей семьи, а стоит, весь вымокший под дождем, перед домом ненавистных соседей?       — Оота Ларри, я знаю, что ты дома! Открой! — стук в дверь усилился, но ничего не изменилось. Зак поколотил не пускавшую его внутрь преграду еще немного, но, когда реакции так и не последовало, а костяшки начало саднить, он опустил руки и обреченно уткнулся лбом в запертую дверь. Такую же, как и их сердца друг от друга все эти годы. За столько лет юный Реймонд привык, что они с Оотой Ларри считают один одного врагами. Но отчего? По какой причине? Проблема в том, что ее толком и не было. Все, что волновало Зака — негативное отношение к его семье за причастность к пиратству. О том же, что волновало Ларри, он даже не думал. А как только задумался, то понял, каким придурком был все это время. Ведь этот «дурацкий сосед» даже пришел к ним домой вчера, чтобы поблагодарить его отца. Чтобы поблагодарить пирата, которых так ненавидит. Наступив на свою гордость. Да и их папа привез травы дяде Фаусту добровольно. А Зак… Ненавидеть кого-то лишь из-за конфликта их предков… Разве не глупо?       — Прости.       Слова вырвались сами.       — Прости, что из-за моей семьи ты стал фруктовиком. Ты всего лишь хотел быть мне другом, и смотри, чем все обернулось…       Зак улыбнулся с самоиронией, изучая свои ботинки, измазанные в грязи. О том, что Ларри его вовсе не ненавидит, ему вчера сообщил отец.       Дверь подо лбом согрелась от его тепла. Костяшки кулака жгло. Сердце отчаянно болело.       С той стороны донесся слабый звук, заставив Реймонда дрогнуть.       — Знаешь, Зак, твой отец… — голос младшего Ооты слегка глушился дверьми, но это точно был он. Он… стоял там все это время? — Твой отец сказал, что отношения взрослых не должны влиять на их детей.       Зак отнял голову от деревянной преграды между ними. Быть может, если преодолеть и ее, то сейчас они определенно смогут…       — Как же я был жалок, раз хоть на миг согласился с этим. Папа прав, не стоит связываться с пиратами.       Слова Ооты на время его оглушили. Рука, тянувшаяся к дверной ручке, застыла. И превратилась в кулак. Ударив дверь снова, как можно сильнее, от всей разъяренной души, Зак развернулся к беснующей водной стихии.       Определенно, он ошибся. Они не смогут подружиться. Не в этой жизни.       Реймонд бросился домой, в мгновение ока промокая до нитки. Перед глазами поплыло, ноги подкосились. Прежде чем Реймонд это понял, он уже лежал на земле.       Ларри, сидевший на полу спиной к двери, поджал под себя ноги. Он очень сильно жалел о сказанном, но так, наверно, лучше для них обоих. Лучше прекратить это ни к чему не приводящее общение сейчас, чем обжечься в будущем.       Закусив губу, Ларри поднялся и подошел к окну, выходящему на ту же сторону, что и дверь. Зак наверняка уже ушел домой.       Ларри буквально прилип к окну. Зак был все еще здесь. И он лежал посреди их двора без сознания.       — Зак!

***

      «Давненько у нас не было дождей», — Пэл сидел на большом дереве у побережья, болтая ногами. Взгляд мальчишки блуждал по спокойным волнам, лениво прибывающим к берегу. «Как странно, — вдруг заметил он, — вода ровная, хотя идет дождь. Он льет только над островом?»       Внезапно мальчик вскочил на ноги, чудом не грохнувшись с ветки. Мирными волнами к суше подносило рыбацкую шлюпку.       — Пустая? — нахмурился Пэл, приложив ладонь ребром ко лбу и шагнув вперед. И все-таки сорвавшись с дерева. С гордо поднятой головой встав и отряхнувшись, Пэл побежал к морю ловить таинственную шлюпку.       Лодка оказалась отнюдь не пустой. Внутри обнаружился парень, истекающий кровью и белый, как смерть. Лунетт тут же прильнул к его груди, пачкаясь в чужой крови и облегченно вздыхая: незнакомец дышит через раз, но дышит.       — Идем-ка со мной, приятель, — прохрипел Лунетт, с усилием поднимая его и забрасывая себе на плечи. Дотянувшись до дерева, чтоб хоть немного укрыть юношу и перевести дух самому, мальчик вытер взмокший лоб и прикинул длину маршрута от берега до их дома. И, испустив тяжкий вздох, повернулся к незнакомцу. Лицо того оставалось безмятежным, но изредка на нем проскальзывали болезненные тени. — Тяжеловат ты, ничего не скажешь, — наконец вымолвил Пэл. И водрузил парня обратно себе на спину. — Ну, пойдем.       Путь домой оказался длинным как никогда, даже несмотря на то, что Пэл несся сюда изо всех своих сил и до режущего легкие кашля. Но когда они все же добрались, мальчонка чувствовал себя неимоверно счастливым.       Уложив незнакомца на кровать в лазарете отца, по совместительству являющемся и его кабинетом, и самым частым местом обитания во всем доме, Лунетт оказал юноше первую помощь по памяти, и, вновь утерев выступивший пот, повернулся к шкафчикам папы с многочисленными медикаментами.       — Насколько я помню, папа хранит свои записи о лечении в одном из них, — пробормотал Лунетт, открывая ближайшую дверцу. — Жаль, я не разбираюсь в медицине… Что ли потом взять у папы пару уроков?.. Ох, вот же они! — перерыв несколько шкафов и все-таки отыскав нужные бумаги, он с готовностью стал вчитываться в буквы, выведенные ровным отцовским почерком. — Ага, значит, мне сейчас нужно…       Пэл с головой ушел в спасение чужой жизни.       — Сид! — Скам влетел в дом лучшего на всем острове медика, чудом не снеся дверь. — Сид, Рейну срочно… Ох, привет, Пэл, — задыхающийся от бега старпом внимательно осмотрел порядком утомленного сына Сида, расползшегося по обеденному столу. — Ты чем таким занимался? — тут же нахмурился Скам.       — Спасал своего первого в жизни пациента! — с нотками гордости за то, что справился, поделился Пэл. И кашлянул пару раз в кулак.       — Понятно, ты большой молодец, — Свит потрепал его по волосам, решив подробнее расспросить позже. Сейчас куда важнее Рейн. И неестественно бледный цвет лица Пэла. — Как твое самочувствие?       — Лучше всех! — малец ожидаемо выставил большой палец, вымученно улыбнувшись. — Ох, ты ведь к папе, дядь Скам? — спохватился он. — Он еще не приплыл, сам вот жду. Он ведь теперь плавает на соседний остров вместо мамы, так что очень занят…       — Вот как, — Свит тоже попытался улыбнуться. О кончине супруги Лунетта Сида они с Рейном узнали из писем, когда их команда уже была в пути. — Тогда я зайду позже.       — Хорошо, — юный Лунетт просиял, аки солнце. — Я обязательно позвоню, когда папа вернется!       Свит улыбнулся снова.       — Угу.

***

      Первым, что увидел Зак, открыв глаза, стал потолок. «Я уже дома? — Зак сел в кровати, держась за голову. И явственно понимая, что в доме он совсем не своем. Особенно ярко на это указывало наличие Ооты Ларри, дремавшего у его ног. — Этот пацан…»       Реймонду очень хотелось думать, что Оота ему помог по доброте душевной. Вот только недавние слова о пиратах не позволяли поверить в его искренность. Этому придурку определенно что-то от него надо. Или же…       Оота зашевелился, и Реймонд на всякий случай подтянул ноги к себе. В момент, когда их взгляды встретились, оба отвернулись в разные стороны.       — Ты… пытался меня убить? — Зак знал, что нес полную чушь, но в нем все еще говорили обида и злость за недавнее.       — Естественно, — в тон ему буркнул Ларри. И, сердито подобрав влажное полотенце, очевидно, слетевшее, когда Зак садился, зачем-то снова смочил его в стоявшем у кровати ведре, после чего протянул Реймонду. Реймонд выставил перед ним руку.       — Не стоит, — отчеканил он, поднимаясь. И, не сказав больше ни слова, покинул дом Оота, так и не заметив на себе подавленного взора Ларри.       …Они действительно не могут стать друзьями. Зак думал об этом, упрямо шагая к дому, несмотря на вновь ухудшающееся самочувствие и насквозь промокшую одежду, прилипшую второй кожей и замедлявшую движения. Этот придурок его еще и переодел… Цвет дурацкий.       Сознание упрямо ускользало с каждым шагом, но Зак как мог держался. Не будет ничего хорошего, если он свалится без чувств прямо здесь.       — Офелия! — крикнул он что есть силы, когда до родного забора оставались считанные метры, а в глазах начало темнеть. Еще чуть-чуть… Он почти добрался…             Уже почти отключившись, Реймонд со всей дури бросил в забор какой-то камень. Затем еще один. И продолжал это дело, пока зрение не расфокусировалось окончательно, а на грохот не выбежала сестра.       — Спасен, — выдохнул он со слабой улыбкой и провалился в небытие.       — Братик!       Тепло сестринских рук успокаивающе полоснуло кожу. Он справился.

***

      — Просто свалился от усталости? — не поверил собственным ушам Скам, внимательно всматриваясь в глуповатую улыбку кивающего Рейна. — Ты тоже? — Скам повернулся к едва воскресшему Заку. И, получив кивок и от него, начал тереть переносицу. — Черти что творится, — наконец вынес вердикт он. — У вас это семейное, что ли?       — Вероятно? — Рейн рассеянно рассмеялся, почесав затылок. — Ну, или я просто начал стареть. Ах, где мои молодые годы?       — Я тебя сейчас тресну, — пообещал Свит. Реймонд звонко рассмеялся. Серьезно, этот глупый капитан…       — Ладно, — капитан хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание, — раз уж мне полегчало, то можно и проведать Си…       Офелия треснула отца вместо старпома.       — Больным слово не давали, — угрожающе прорычала она. — Так что никто из вас двоих из дома носа не сунет, пока не поправитесь!       — Но я поправился! — возмутился Рейн.       — А я и не болел! — вторил ему Зак. Офелия подавила в себе желание ударить снова, уже обоих.       — Вы двое белые, как бумага, и на ногах еле стоите, — заявила она. — Так что живо по кроватям! Никого не выпущу, пока не отлежитесь!       — Но я хочу извиниться перед Сидом! — обиженно пробубнел Рейн. Офе угрожающе замахнулась, а Скам тихо вздохнул.       — Я схожу вместо тебя, — вызвался он, поглядев на капитана с мастерски скрытой заботой. — Так что, пожалуйста, отдохни. Мы не сможем продолжить наше путешествие, если ты будешь в таком состоянии.       К всеобщему облегчению, после этих слов старший Реймонд сдался, и Свит смог спокойно покинуть их дом: если он не хочет пропустить звонок Пэла, стоит вернуться к себе. Впрочем, Пэл в любом случае позвонит и ему, и Реймондам.       — Дядя Скам, — Зак, увязавшийся следом, позвал его, замерев на крыльце. Скам накинул капюшон, прячась от дождя, и повернулся к мальчишке. От его взгляда тот тут же будто зажался. «Он боится меня?» — пронеслось в голове пирата. Довольно странное ощущение, когда тебя боится ребенок самого близкого тебе человека, если честно…       — Ты что-то хотел, Зак? — Свит улыбнулся как можно мягче, желая хоть немного унять скованность сынишки своего капитана. Сработало. Юный Реймонд стал чуточку раскрепощеннее.       — Эм… Недавно Вы говорили о продолжении путешествия, — осторожно начал он. — Вы с папой… снова уплываете?       — Да, — Свит вновь выдавил доброжелательную улыбку. Общаться с детьми он не умел от слова совсем, но дети Рейна ведь ему не чужие.       — А… когда? — Зак шагнул вперед. — И как надолго?       — Думаю, сразу же, как вашему папе станет лучше, — Свит решил ничего не утаивать. — Здоровье и настроение капитана — залог состояния всей команды, так что ему сейчас лучше хорошенько отдохнуть, чтобы нам не приходилось за него волноваться. Это относится и к тебе, Зак, — усмехнулся Скам, кивая на подошедшую к ним Офелию, готовую бить брата за непослушание, чем придется.       — Зак, — только и сказала она. Зака на крыльце как не бывало.       Лишь когда дети исчезли в доме, Скам позволил себе уйти.

***

      — Я дома, — Сид вошел в родные стены и огляделся в поисках сына. Пэл не встретил его на берегу, как всегда, что само по себе было удивительно. Обычно этого ребенка слышно и видно еще с лодки, а тут…       Пэл обнаружился в лазарете, спящим у живота какого-то парня — очевидно, потенциального пациента — судя по наличию на нем бинтов и болезненно-бледному цвету лица.       Сид подошел к новоявленному больному и внимательно его осмотрел, оценивая масштаб грядущей работы. На незнакомце изношенная и дешевая одежда другой страны, из чего можно заключить сразу две вещи: он не из местных и ужасно беден. «Не удивлюсь, если Пэл подобрал его с улицы», — хмыкнул Лунетт, ероша сынишке волосы. Если подумать, на берегу валялась шлюпка; должно быть, этот юноша прибыл на ней.       «Не знаю, что привело этого человека в Лолетеру, но сейчас его жизни ничто не угрожает, — подумал доктор, краем глаза замечая собственные рукописи о лечении особо тяжких ран, оставленные открытыми на столе у почти догоревшей свечи, и вновь коснулся волос дремавшего Пэла. — Ты хорошо потрудился, малыш. Этот парень был при смерти».       Когда Сид заканчивал смену окровавленных бинтов больного на чистые, Пэл проснулся.       — Папа! — и тут же ярко улыбнулся, моментально забывая про сон. — Когда ты вернулся? Я все утро просидел на дереве! А потом… О, точно, этот парень! — вдоволь потискав отца, мальчуган переключился на незнакомца, все еще не пришедшего в себя. — Его лодку прибило к берегу, выглядел он не очень, так что я принес его к нам… Ты ведь не злишься? — юный Лунетт состроил самый жалостливо-виноватый взгляд, какой только умел. — Я воспользовался твоим кабинетом, лекарствами, бинтами и даже личными записями… Прости-прости!       — Это и твой дом тоже, Пэл, — Сид потянул сына за щеку, — так что ты можешь пользоваться, чем угодно, и брать, что вздумается. Только не суй в рот всякую дрянь и не получай новых царапин и шишек, — на этих словах мужчина красноречиво посмотрел на его побитые коленки, пострадавшие во время падения с дерева.       — Хорошо, пап, — прожурчал Пэл, щеку которого так и не отпустили. — Могу я попросить тебя вылечить его? Я буду стараться обучиться лечению как можно скорее, чтобы присматривать за ним самостоятельно и не отвлекать тебя. Вот! — едва озадаченный отец его выпустил, Пэл подбежал к одной из полок и вынул из нее книгу о редких лекарственных растениях, оставшуюся после Ханы. — Начну с этого.       — Но зачем оно тебе? — растерянно спросил Сид. Пэл настолько хочет вылечить этого чужака?       — Ну, понимаешь, — Пэл смущенно почесал ногтем скулу, — пока я лечил этого парня по твоим записям, то понял, что мне это нравится… Ну, учить медицину. И нравится это чувство, когда ты своими руками помог кому-то и облегчил его боль. Поэтому я тоже решил стать врачом! Ну, для начала, хотя бы травником… Я хочу помогать людям, как ты и мама.       Слегка ошарашенный, Сид вдруг улыбнулся. Этот ребенок только что был абсолютной копией своей матери.       — Вот как, понятно, — доктор Лунетт расплылся в нежной улыбке. — Другого от сына врачей и не ожидалось.       — Хе-хе, — Пэл просиял летним солнышком. — Ох, точно! — и, что-то вспомнив, подскочил к Ден-ден-муши. — Дядюшка Скам ведь приходил! Рей-Рею вроде было плохо… Алло, дядь Скам?       «Реймонд и Свит? — доктор моргнул. — Так их команда вернулась… То-то на пристани было так шумно».       Пэл начал говорить со старпомом Реймонда, и Сид вернулся к изучению книги, заложенной яркими ленточками во многих местах. Заметки Ханы так и остались нетронутыми, и сейчас они наверняка пригодятся Пэлу. Похоже, любовь к лечебным растениям досталась их сыну от нее.       Хана… Жаль, он так и не успел ее спасти. Но спасти их дитя он просто обязан.       — Прости, — было первым, что сказал ему Свит, едва переступив порог. Низко поклонившись, он снова и снова рассыпался в извинениях.       Два года назад команда Реймонда Рейна отправилась в море по поручению Лунетта Сида: отыскать дьявольский фрукт Джехо-джехо, способный влиять на кровь. Он был необходим Сиду для завершения лекарства от заболевания крови, которым страдала его жена и которое при рождении передалось их сыну. Вот только пираты не успели. Хана скончалась ночью тоже дня, когда они отплыли. Сид сообщил им об этом в письме, но просил не бросать поиски: в надежде спасти хотя бы Пэла. Ведь состояние этого мальчишки стало стремительно ухудшаться. Такими темпами…       — Ну, в общем, Хилл положил Ваш фрукт к другим трем, найденным нами, и они перемешались… Мы не знали, какой из них Джехо-джехо, и привезли все четыре, но по глупости Рейна… — Скам сам не верил, что говорил все это. — Из-за этого остолопа все четыре фрукта оказались съедены… Но мы обязательно что-нибудь придумаем!       Что-либо ответить или хотя бы как-то отреагировать Сид не смог: услышав знакомый голос, к ним тут же выбежал Пэл.       — Вот и ты, — счастливо огласил очевидное он. — Как там Рей-Рей? Полегчало?       — Говорит, просто слабость, — было заметно, что Свит нервничал из-за казуса, случившегося по вине его капитана. — Наверно, устал с дороги, все же мы плыли достаточно долго…       — Какое облегчение! Пап, проведаем Рей-Рея, если ему станет хуже?       — Конечно, — Сид улыбнулся сыну, мысленно пребывая сейчас не здесь. «У кого? — хаотично соображал его мозг. — У кого этот фрукт?»       — Мы отправимся в море, когда Рейн поправится… — продолжил Скам. — И обязательно найдем способ помочь. Мы сделаем все, что в наших силах, обещаю.       Лунетт вновь натянул улыбку, пытаясь включиться в реальность.       — Знаю, — ответил он. — Но уплывать пока не торопитесь. Сперва вам нужно понять, какими силами обладают фрукты, что съели Рейн и дети, и научиться ими пользоваться. С неизученными способностями в море Рейну придется непросто.       Свит вздохнул.       — Вы правы. Я поговорю с ним об этом.       — Передай Рей-Рею привет!       — Хорошо.       На такой ноте они разошлись.

***

      Вернон смотрел на незнакомый потолок перед собой и медленно собирался с мыслями, отчего-то идущими в голову с непосильным трудом. Он выжил? Вернон пошевелил руками и ногами, и тело тут же прострелило болью. Вернее, неприятной судорогой, поскольку физическую боль он ощущать не мог, но когда тело вот так сводило, значит, больно на самом деле было до жути. А раз больно, значит, живой. Выходит, он сумел оторваться? Но тогда что это за место?       Верн аккуратно приподнялся на локтях, чтобы оглядеться, и к веренице вопросов примкнул еще один: кто этот парнишка, спящий у его кровати, сидя на полу?       — Проснулся?       Повернувшись на голос, Верн увидел еще одного человека: мужчину в белом халате.       — Как твое самочувствие? — спросил этот мужчина. Похоже, он врач.       Верн честно прислушался к внутренним ощущениям — паршивые, кстати, — но вслух ответил стандартное:       — Нормально.       — Вот и славно, — врач расплылся в улыбке. — Он будет рад это услышать, когда проснется.       После этих слов оба посмотрели на мальчишку у кровати.       — А Вы…       — Лунетт Сид, местный доктор, — Лунетт вежливо поклонился.       — Так это Вы меня, — юноша покосился на количество бинтов на себе, вспомнил дерьмовое состояние тела и выдавил: — подлатали?       — Не-а, — Сид качнул головой. — Я лишь сменил тебе бинты, когда предыдущие утонули в крови. А нашел и спас тебя мой сын.       Оба снова взглянули на сопевшего подростка.       — Если бы не он, ты б давно помер, — усмехнулся Лунетт. — Он очень старался вытащить тебя из лап смерти и изрядно устал.       «Выходит, он такой из-за меня?» — Верн осторожно вытянул руку и коснулся чужих волос. За все семнадцать лет его никчемной жизни никто никогда не делал для него ничего подобного. В конце концов, он же просто ребенок трущоб, без семьи и крова, без мечты и стремлений, имевший лишь одно желание: выжить любой ценой. И если бы не тот человек, то он бы все еще ел, что своруется, и спал, где придется.       Вернон был уверен, что коснулся спасшего его ребенка едва ощутимо, почти мимолетно, но тот внезапно шевельнулся, съехал с матраца, ударился головой о деревянную опору кровати и проснулся.       — Ох, — мальчик заспанно моргнул и потер ушибленное место. Наверняка будет шишка. Их взгляды встретились. Мальчик снова моргнул. — О! Ты проснулся! Как себя чувствуешь?       Вернон немного подумал и сказал:       — Хорошо.       — Замечательно! А, кстати, меня зовут Лунетт Пэл, — спохватился малец, вскочив на ноги и широко улыбнувшись.       — Оксимирон Вернон, — представился Верн, вспоминая, что вроде бы еще этого не делал. И закусил губу с острым ощущением того, что, кажется, его самочувствие все еще нестабильно. Особенно сердце, внезапно пропустившее удар, а затем зашедшееся, как ненормальное. Верн посмотрел на свою перебинтованную грудь. Ему досталось настолько сильно?       — Приятно познакомиться, Окси, — прожурчал младший Лунетт. Оксимирон поперхнулся. «Окси»… Почему именно этим прозвищем?       — Эм… К слову, — опомнился он, вновь поднимая глаза на своего маленького спасителя. — Что это за место?       — Это? — переспросил тот. И снова будто засиял. — Ты на острове Лолетеру!

***

      — …Вот такие у них способности, — утром следующего дня Скам сидел перед Сидом в гостиной дома Лунеттов и докладывал обо всех изменениях в телах и умениях семьи Реймонд, какие он выявил вместе с ними за это время. И если с силами детей все более-менее понятно: одна управляет вниманием окружающих, а другой — их состоянием, то вот с возможностями Рейна пока неясно до сих пор. Как и с Оотой Ларри, с которым из-за Фауста им не удалось даже увидеться.       — Значит, его левая рука превращается в шприц, который берет кровь оппонента, а затем становится колбой с этой самой кровью и исчезает? — Сид вдумчиво пожевал губы. Сам собой напрашивался вопрос. — Для чего?       Доктор и пират уставились друг на друга.       — Знаю! — Пэл выскочил между ними чертенком из табакерки, напугав до него же. — Кровь — носитель информации. Я недавно читал такое в книге про ведьму! Глотнув крови, она видела нужные ей отрывки из жизни людей, чью кровь брала!       — Информация? — протянул Сид.       — Ведьма? — растерялся и Скам, заостряя внимание явно не на том. К радости Пэла.       — Да! — мгновенно воодушевился тот. — А еще она может видеть прошлое, попив воды после человека, посмотрев в зеркало или взяв землю с могилы… — пацаненка определенно понесло не в ту степь.       «Информация…» — как зачарованный крутил в голове врач.       — Кажется, я понял, — наконец сказал он. — Возможно, Рейн может влиять на данные, содержащиеся в крови людей. Скажем, что-то вроде присвоения себе конкретных данных из жизни конкретного человека.       — С чего такой абсурд? — Скам ему определенно не поверил. Лунетт лишь улыбнулся.       — Просто поверь мне. И если теория Пэла верна, — голос мужчины стал серьезнее, — то способность Рейна — управлять памятью.       Решив проверить данную версию как можно скорее, Свит удалился поделиться этим со своим капитаном. Доктор Лунетт остался наедине со своим беззаботным сынишкой и не радужными записями о фрукте Джехо-джехо.

***

      Рейн и Скам сидели на полу кухни Реймондов и внимательно смотрели друг на друга.       — Расслабься, — велел капитану старпом.       — Расслабишься тут, — хмыкнул капитан. — Вдруг я и правда что-то забуду?       — Это всего лишь предположение Сида, — попытался успокоить его Скам. — Может, он вообще ошибся, и стирание памяти тут ни при чем.       — Ладно, — Рейн сдался. — Тогда…       Произнести еще что-либо Реймонд не успел: шприц попросту не стал брать его кровь, как если бы кожа мужчины была непробиваемой. И сколько бы он ни пытался, ничего не вышло.       — Может, стереть свою же память нельзя? — Свит приложил руку ко рту. И вдруг протянул ее Реймонду. — Пробуй на мне.       Рейн моргнул, глядя на практически всунутую ему ладонь.       — Но, Скам…       — Коли уже давай, — настоял тот. Рейн закусил губу.       — Ты уверен? — с сомнением уточнил он.       — Еще как, — Свит пододвинул руку ближе.       — А если ты и правда что-нибудь забудешь?       — Значит, сотри что-то неважное. Чтобы, в случае чего, было не так обидно не вспомнить.        В глазах Реймонда сверкнули хитринки, и сомнения уже начали обуревать Свита. И неспроста.       — Пусть Свит Скам забудет свое имя, — давя чуть мстительную лыбу, произнес Рейн.       — Это, по-твоему, не важно?! — возмутился Скам. Но кровь уже была в колбе. А в ней (возможно) — и его воспоминания.       — Не бойся, я тебе напомню, — успокаивающие слова Реймонда отнюдь не успокаивали. Особенно когда Скам и правда забыл, как его зовут. Тупее ситуации он в своей жизни не испытывал.       Капитан начал всеми возможными и невозможными способами намекать своему старшему помощнику на его собственное имя: истории из их приключений, связанные с его именем шутки накама — увы, ничего из этого не помогало. Наконец, сжалившись над давним другом, Реймонд сосредоточился на колбе с капелькой крови Скама, пытаясь «призвать» ее обратно. В левой руке, оставшейся неизменной, и правда возникла колба. К ужасу Рейна, без крышки: она буквально не имела отверстий.       Рейн начал переживать. Что, если Скам по его вине останется таким навсегда? Конечно, он мог бы просто сказать: «Эй, тебя зовут Свит Скам», но услышать от кого-то якобы свое имя и знать, что это имя твое, — совсем разные вещи.       Реймонд швырнул колбу в стену в надежде разбить. Та осталась нетронутой. Реймонд уже не просто переживал, он был в панике.       — Что же делать? — потерянно бормотал он, подбирая злосчастную стекляшку с кровью внутри, которую, кажется, теперь просто нереально достать. — Скам… — руки сжались в кулаки от безысходности. Слуха достиг слабый хруст.       Реймонд уставился на свою ладонь, понимая, что только что случайно раздавил колбу и при этом совершенно не поранился. Он перевел растерянный взор с исчезающих осколков на озадаченное лицо Свита.       — Эм… Так как тебя зовут? — попытался Реймонд еще раз.       — Да Свит Скам я, отстань уже, — выдохнул тот, все еще будто пребывая в некой прострации.       — По…лучилось… — пробормотал удивленный Рейн. — Не знаю, как, но получилось! Давай еще раз!       — Что, снова сотрешь мое имя? — проворчал Скам.       — Ага, — и Рейн действительно все в точности повторил. — Твое имя?       — Свит Скам, — тотчас выдал Свит. — Твой фрукт одноразовый, что ли? — с довольной ухмылкой добавил он.       — А может, одно и то же дважды не стереть? — Реймонд уставился на свою руку-шприц. — Тогда… Может, попробовать мое имя? — вдруг предложил он. — Да, так и сделаем.       — Эй, — Скам тут же нахмурился. — Это уже слишком.       — Что такое? — подозрительно мило улыбнулся Рейн. — Боишься забыть имя любимого капитана?       «В каком-то смысле».       — Естественно! Что угодно, но не э…       — Забудь имя «Реймонд Рейн».       Игла впилась в кожу.       — Нет, — одними губами выдохнул Скам, оседая на пол и потому не замечая, как поменялось выражение лица Рейна. Отступив на шаг, тот тоже рухнул на колени.       — Я не мог его забыть, — процедил Свит сквозь зубы. И тут же впился в капитана глазами. «Ну же, вспоминайся, дурацкое имя!» Но сколько бы Скам ни молил, то не вспоминалось.       — …Вообще ноль идей? — спросил Реймонд спустя несколько долгих минут. Свит отрицательно мотнул головой. — Тогда… Назови первое, что придет в голову.       — Роно, — Свит произнес не задумываясь.       — Ну… Немного похоже, но не то.       Они пытались еще некоторое время, однако безрезультатно. И в какой-то момент Реймонд снова достал колбу, чтобы раздавить, но Скам в тот же миг остановил его.       — Я хочу вспомнить сам, — объяснил сей поступок он. — Нет. Я должен вспомнить его сам.       Часы шли. Скам не вспоминал.       — Я звоню Сиду, — прибег к последнему способу Рейн. — Он врач, он поможет…       — Нет, — Скам схватил его за руку, не позволяя коснуться Ден-ден-муши. — Это уже будет не то. Да и причем врач к силе дьявольского фрукта? Он не поможет.       От убежденности Свита в своих словах Реймонда пробрала дрожь. С другой стороны, подсознательно он понимал: Свит прав как никогда. Сид здесь и правда бессилен. Но тогда…       — …Когда я решил собрать пиратскую команду, ты единственный меня поддержал, все остальные были против, — Рейн сам не знал, с чего вдруг заговорил о событиях давно минувших дней. — И ты стал первым человеком в моей команде. Мы вместе выбирали корабль. И вместе убедили Хилла плыть с нами в качестве штурмана.       Взгляд Скама совершенно не менялся. Рейн достал колбу, готовясь давить.       — В день нашего первого отплытия ты мне сказал, — Рейн зажмурился, окунаясь в те далекие события заново. — «Сегодня так солнечно. Это знак, что твое путешествие пройдет так же ярко… капитан Реймонд Рейн».       Рейн вскинул голову, понимая, что эту фразу они закончили вместе. Свит не сводил с него глаз, облегченно улыбаясь. Колба в ладони Рейна зашлась трещинами и лопнула, как в тот раз, не задев ни миллиметра кожи хозяина и растворившись, будто ее и не было. Секунды две они, точно заколдованные, глядели друг на друга. А потом Свит схватил Реймонда за воротник, приблизив их лица на непозволительное расстояние.       — Больше никогда так не делай! — рассерженно прошипел он.       — Да… — Рейн расплылся в виноватой улыбке. — Могу я кое-что спросить?       Скам глазами дал знать: спрашивай уже и успокаивайся скорее.       — Почему именно Роно?       Скам удивленно моргнул.       — Черт его знает.

***

      После этого они оба наведались к Сиду. По пути Рейну вновь стало плохо, так что это лишь подтвердило необходимость показать его врачу. Проведя все необходимые осмотры и исследования, Сид утвердил банальное истощение.       — Возможно, это происходит из-за того, что они обрели свои силы совсем недавно, — вслух предположил Лунетт, когда эти двое ушли. — У Зака и Офелии те же симптомы.       Лунетт осматривал ребят еще утром: те сами явились, — и все по той же причине: внезапная слабость, граничащая с потерей сознания, стоит выйти на свежий воздух.       — Эх, я за них беспокоюсь, — вздохнул грустно Пэл, опускаясь за обеденный стол напротив отца. — Они были такими бледными… Даже жутко.       — Ты сейчас выглядишь не лучше, в курсе? — Сид усмехнулся, немного ломано, и потянулся к сыну через весь стол, чтобы ущипнуть за щеку. Куда более белую, чем кожа любого из Реймондов.       Рот Пэла неестественно скривился, и доктор понял: сына тянет на кашель, но при нем он упорно держится.       Закрыв глаза, доктор Лунетт поднялся со стула.       — …Пойду в свой кабинет, — сообщил он и покинул кухню. Вошедший Верн провел его озадаченным взором.       — Ох, Окси, ты уже смог встать? — выдавил улыбку Пэл.       — Угу.       Сид пустым взглядом блуждал по своим записям о фрукте, нужном для лекарства, когда в его покои влетел встревоженный Оксимирон.       — Пэл кашляет кровью! — на одном дыхании протараторил он. Губы Сида изогнулись в болезненной ухмылке.       До чего же иронично…       — Пэл умирает, Верн-кун, — он произнес это пугающе спокойно. За пятнадцать лет к такой новости привыкают. Сид тоже привык. Но не принял.       — Как? — Оксимирон шагнул к его столу. — Как ему можно помочь?       Сид вновь взглянул на свои чертовы записи с ключом к спасению жизни единственного сына.       — Добыть фрукт Джехо-джехо.       В кухне раздался звон посуды. Вернон и Сид бросились на звук, опасаясь худшего. И вместе выдохнули, стоило увидеть, что Пэл просто опрокинул вазу, пытаясь дотянуться до звонящего Ден-ден-муши.       — Алло, дядь Скам? — кухня наполнилась жизнерадостным голоском Пэла и чуть взволнованным баритоном Скама. — Хорошо добрались? Что, Рей-Рею снова стало плохо?!       Сид вырвал трубку, прерывая их диалог.       — Мне нужно кое-что обсудить с дядей Скамом, — сказал он сыну, потрепав того по волосам. — Это касается Рей-Рея и его здоровья, так что…       — Понял-понял, ухожу, — Пэл совсем не обиделся, наоборот, широко улыбнулся. И потащил Верна с собой. — Пойдем, Окси, тут сейчас состоится скучная беседа для взрослых.       Верн вышел без возражений.       — С твоего позволения, Скам, — Лунетт заговорил, стоило двери за детьми закрыться, — я перейду сразу к делу.       — Что-то случилось? — голос Свита прозвучал немного встревоженно.       — В каком-то смысле. Я понял, кто из них съел нужный мне дьявольский фрукт.       На мгновение повисла тишина.       — …Это Рейн, да? — наконец отозвался Свит.       Лунетт зажмурился, вгрызаясь в губы почти до крови.       — Да.       Вернон, в последний момент все же затормозивший за дверью, застыл с протянутой к ручке ладонью. Будучи сам фруктовиком, он знал: чтобы заполучить фрукт кого-то, нужно убить его обладателя. И если смерть некоего Рейна поможет спасти Пэла, то он убьет его не раздумывая.       Гудки Ден-ден-муши стихли. Сид поднял голову на плохо занавешенное окно.       Над островом все еще лил дождь.